Forbidden Love

— С чего ты взял, что я буду жалеть? — я притянула его к себе ближе. — Милая, а почему ты убежала от меня тогда? — Лазарев положил руки мне на бёдра и впился в них пальцами. Я не знала, что мне нужно ответить, потому что он прав. Я буду жалеть. — Что опустила свои красивые глазки? — Ты прав, я буду жалеть. — Не надо бояться говорить со мной о чувствах, — Он приподнял меня за подбородок и оставил небольшой поцелуй на губах. — В Германию полетим вместе? — Да, — я обняла его за шею. — Хочешь остаться сегодня у меня? — И как же ты объяснишь неожиданно ворвавшейся с утра Миюхе, что рядом спит не папа, а «Сельожа»? — Я посмотрела на него и улыбнулась. И, действительно, что я скажу детям и как я буду выглядеть в их глазах, когда… — Давай не будем торопиться, хорошо? — Ты прав. Мне не хотелось его отпускать, поэтому я решила покормить Серёжу макаронами с сыром и сделать для него кофе. Лазарев всячески пытался увильнуть, но я настояла и он сдался. За поздним ужином мы ещё раз обсудили наш дуэт, и я сказала Серёже правду насчёт песни: она красивая, мелодичная, но она не для нашего дуэта. Он мог бы выпустить ее в одиночку, так как она идеально подходит ему, но для дуэта очень слабо. — Хорошо, будем искать другую. — Лазарев улыбнулся и запихнул вилку с макаронами себе в рот. После ухода Серёжи мне стало плохо на душе, и я пошла к себе в спальню, чтобы почитать свежую прессу про свою персону. Боже мой, какой я была дурой, когда я решила это сделать! Все статьи были посвящены мне, Диме и Серёне. Разумеется, Сереня лидировал по количеству упоминаний в статьях, поскольку недо-журналисты писали о нашем романе. Извините, а о каком романе может идти речь, если только час назад мы поцеловались и даже не разобрались в том, что теперь между нами? Как же эта желтая пресса меня достала, как будто никакой личной жизни! От нахлынувших чувств я снова начала плакать в подушку, думая о Диме и о нашем разводе. Теперь я конкретно запуталась, и я не понимаю, что вообще происходит в моей жизни. В какой момент моя личная жизнь стала любовным треугольником? С одной стороны, Дима, с которым мы в браке почти 6 лет, а с другой стороны, Серёжа, дружбе с которым я посвятила 8 лет, познала с ним все взлёты и падения, была в горе и в радости. Сама не заметив, я погрузилась в сон, где Лазарев и Исхаков выступили как ангел и бес. У меня есть несколько дней перед Германией, и я точно что-то решу. Утром я открыла глаза только из-за Миюши, которая прыгала по кровати и просила поиграть. Я пыталась успокоить свою дочку, но поняла, что лучше проснуться. Взяв девчушку на ручки, мы пошли вниз, где нас уже ждала каша от нашей любимой няни. Сегодня днём у меня самолёт в Германию, и после завтрака мне нужно в ускоренном темпе собираться на рейс, иначе я опоздаю и рядом с Лазаревым буду сидеть не я. — Полина, Вы вчера поужинали? — Да, ко мне поздним вечером зашёл друг и мы съели макароны с сыром. Очень вкусно. Спасибо, Тамарочка, — я улыбнулась. — Вам положить что-то в самолёт? — Ох, нет-нет. — Я положила ложку каши Мие в рот. — Сегодня ещё должен Дима приехать с ночевкой, так как я приеду очень поздно, поэтому имейте в виду. — А Екатерина Владимировна скоро переедет? — Скорее всего, Дима и перевезет ее. После плотного завтрака я побежала собираться в аэропорт, потому что, не изменяя традициям, я опаздывала. Моя паника брала надо мной вверх, поэтому я старалась делать несколько дел одновременно. В сумку полетели вещи первой необходимости, голова была высушена по пути в коридор, вещи одеты кое-как, но главное, что я не забыла — паспорт и идеально накраситься. Спустившись в коридор, я привела себя в божеский вид и посмотрела в зеркало — Лазарев однозначно мой. — Я не удивлён, что ты опоздала. — ну, конечно же, он не мог не подметить это. — Гагарина, запомни, что я больше не буду тебя ждать столько. — Господи, что ты как дед старый, поехали уже! — мы реально опаздывали на самолёт и это уже не совсем моя вина. До Штутгарта лететь около 3 с половиной часов, так что у Лазарева были все шансы достать меня своими вопросами и какими-то разговорами. Нет, я рада, что мы летим вместе, но иногда мне хотелось уединения и спокойствия. В полёте я люблю смотреть фильмы или читать, а ещё лучше просто молчать. Зная, что многие ждут совместных фото, мы записали пару смешных сторис. Пока я выбирала фильтр для видео, мне пришло смс от Димы. Я отвернула экран смартфона от Лазарева, понимая, что могут последовать его комментарии по этому поводу. Спасибо, но не надо. Я и сама не знаю что делать. «Напиши, как долетишь. Мы уже очень скучаем!» — муж прикрепил селфи с детьми и мамой. Господи, Полина, какая же ты дура! Это так трогательно, что слёзы непроизвольно полились ручьём. Вы, наверное, думаете, что я какая-то психологически нестабильная. Я понимаю. Но просто я слишком эмоциональный человек. Не переживайте. — Поль, ты чего? — вы бы видели лицо Лазарева сейчас. Он был так напуган. — Все в порядке, — я попыталась улыбнуться и дать понять, что все под контролем. Ага, конечно. — Мне уже надоели твои секреты. — Серёжа отвернулся и договаривал предложение в пустоту. — Ты, видимо, честна со мной только тогда, когда я собираюсь трахнуть тебя. — спасибо, что он все же шепотом накричал мне в шею, а не на весь самолёт. — Ну ты ещё позвони в сми и расскажи об этом, а то они мало про нас пишут. — А вот позвоню, отличная идея. — Вот и позвони. — Ведёшь себя как маленькая девочка, — ой, ну все, понеслась. — Ты бываешь вообще довольная? Тебе даже ни одна песня не понравилась. Или ты не хочешь петь со мной? — я проигнорировала кучу его вопросов и устремила свой взгляд в окно. «Песня года» прошла очевидно лучше, чем все, что было вокруг неё. На песне «Обезоружена» я не могла не чувствовать мощную поддержку Лазарева из-за кулис. Он вновь идеально вытянул все ноты и явно гордился собой. После выступления мы перебросились страстными взглядами, но не осмелились подойти друг к другу. Потом, когда я увидела его сторис, я не могла сдержать смеха и все мои обиды ушли на второй план. В конце концов, я не первый день знаю его. По окончанию этого праздника жизни, мы пересеклись в очередном коридоре, в ожидании своих машин, чтобы, наконец, уехать в отель. Очень важно дать шанс друг другу, чтобы объясниться, а не сразу обижаться на миллион лет. Обнявшись, я удостоверилась, что между нами точно нет никакого напряга. И в завершении этого тяжелого дня я хотела записать ещё одну сторис. — Мы с мужем закончили работать и наконец-то идём отдыхать. — начала я. Конечно я уже успела пожелать, что назвала его мужем, но в ту секунду я ни о чем не думала. — Да? Куда? — я посмотрела на него. Какой же идеальный! — Домой, в кровать. — идиот, Боже. Но смешно, ладно. Неожиданно для самой себя мы с Серёжей сели на обратный рейс раньше обычного. Он, конечно же, не упустил возможности надо мной подшутить, но я тоже была хороша: в ответ на его шутку — я придумывала ещё смешнее, и нашим смехом наполнился весь самолёт. Некоторые пассажиры просили нас быть потише, а мы правда старались, но у нас не получалось. — Кстати, я нашёл новую песню! — Господи, опять ты про этот дуэт? — я закатила глаза. — Тебе понравится, обещаю. — Он протянул мне наушник и умоляющее взглянул. Громко чмокнув, я решила послушать очередную песню, в надежде что он отстанет. С первой секунды манящие нотки вовлекли меня в песню. Прикрыв глаза, я погрузилась в свои фантазии. Обволакивающая мелодия все больше и больше вовлекала меня в свой идеальный мир, где небо в глазах, море внутри. Я внимательно вслушалась текст, и меня осенило — это идеальная песня про меня и Лазарева. — Завтра едем в студию. Будем записываться. — Договорились, — Лазарев обхватил мою ладонь своей и аккуратно прикрыл пледом от лишних взглядов.