Сладкий мальчик

Зефир, - приторно сладкий, розовый и мягкий, - оставляет след прямо на губах – липкий. Мальчик сам липкий и до одури разбалованный: на уроках постоянно шелестит пачками от розового мармелада, а по дороге домой лопает пузыри из той же розовой жвачки. Наверное, его никто не воспринимает всерьёз, потому что он носит розовую футболку и чёрные шорты, да и пластыри на его коленках всегда цветные. А ещё он гуляет под дождём без зонта. Капли стекают по губам, прямо на язык – облачная вода не так уж и плоха, а ресницы хлопают удивлённо, когда на плечи кидают олимпийку, сине-чёрную такую. В жизни у мальчика не всё так сладко. Наверное, он всё ещё оставляет своей учительнице Ольге любовные записки, потому что всё так же не стыдно, а родители, как и всегда, прикроют. Мальчик не из тех хулиганов, которые унижают ребят помладше – он сам такой же слабый. Может именно поэтому Женька из десятого «а» постоянно пристаёт к нему и шутит про его по-девичьи длинные кудри (хотя не такие уж они и длинные, Онегин!). А ещё он дал ему кличку «Сладкий мальчик», потому что он весь в сахаре и липнет, как те желейные конфеты из магазинчика за школой. И это было, пожалуй, самое безобидное прозвище, которое ему давали. Потому что было ещё «давалка» и «шлюшка». А ещё Женька иногда даёт ему засахаренный зефир, дорогой такой и вкусный, мягкий (он ещё в шутку сравнивает зефирки с щёчками мальчика), но он всё равно пытается убедить себя, что словно книга с пометкой «Миллс и Бун» * . Но так они протянули до его восьмого и Женькиного одиннадцатого класса. Онегин всё так же называет его «сладким мальчиком», а мальчик всё такой же мальчик. Он поёт «Need your loving tonight», а Женя шутит, что мог бы пойти с ним этим вечером в кино. И они идут, потому что мальчик не промах и не станет отказываться от такого. В кинотеатре они смотрят ужастик, от которого Онегин засыпает, а он жуёт карамельный попкорн, и розовые губы снова сладкие-сладкие, это сладость, которую позже под фонарём подъезда сцелует Женька. Но мальчишке то и в радость: он как-то размазано улыбается, когда его подталкивают к стене, и выдыхает пар, когда уже сладкие губы Жени целуют его в шею. На улице холодно, а ему слишком горячо, не смотря-то на то, что лопатки прижимаются к бетонной стене. Женя выдыхает ему в губы «сладкий мальчик». Расстаются они как всегда – безмолвными ухмылками. Днём позже мальчик появляется в школе со ссадиной на щеке и полустёртым чёрным лаком на ногтях правой руки (на левой всё чисто, всё по правилам). Ходит и свистит себе под нос, а Женька по школе мечется, потому что ему скучно, а сладкого мальчика нигде нет. Он затыкает уши наушниками и слушает до звона в ушах «Dragon attack» , перебирает пальцами по ладам воображаемой гитары. Косые взгляды к мальчику. Жене это не нравится, потому что он теряется в их толпе, и сладкий мальчик его не замечает. А ещё Онегин не любит громкую музыку и остаётся в одиночестве слушать «Let it be». Позже Онегин зовёт его к себе домой. В жаркой квартире становится ещё жарче, потому что на гитаре уже никто не играет прелестную «Love of my life», да и она вовсе заброшена в угол комнаты, а царапины на спине Жени, оставленные мальчиком, приятно жжёт. Он только отправит сообщение мамочке о том, что не придёт сегодня (о «я приведу вашу дочь к восьми» и не шло речи!) и продолжает жевать зефир, пока Онегин расцеловывает его спину. Мальчик не жалуется. Мальчик шутит про джайв, а Женька танцует с ним вальс. Медленно, неумело, близко. Они смеются, Онегин целует сладкие губы. И понимает, что они приторные, ненастоящие. Но именно эту проблему он занесёт в дальний ящик и решит остаться в объятиях. Потому что сейчас, именно сейчас, всё хорошо. Всё сладко-сладко.