Shape of song

      Она любит... это чувство...       Пальчики изящно скользят по струнам... Голова качается, волосы, что вылезли из растрёпанной "гульки", лезут под смычок, но Домна не должна отвлекаться сейчас, когда душа сплелась с инструментом. Глаза были закрыты, девушка не видела, как зажимает струны, как скользит смычком по ним... Она только чувствовала и слушала.       Спина и ноги уже болели. Ранние птицы чирикали, как ей казалось, в такт её музыке.       Сейчас, в этот момент, секунду Грицюк поняла, что её дух, виолончель и природа сошлись воедино. Теперь они были одним целым.       Но вдруг в дверь кто-то нагло застучалал. – Домна Лис Грицюк! Уже восемь утра, а ты до сих пор не собралась! – кричала женщина из-за двери.       Девушка сбилась и полоснула по струнам смычком, издав отвратительный звук, изнасиловав этим слух на ментальном уровне. Она цыкнула языком и сдула мешавшую всё это время прядку волос. – Иду, мама...

***

      Как всегда одетая с иголочки, Домна сидела за второй партой. После бессонной ночи, глаза предательски закрывались, а сидевший на соседнем ряду блондинчик доводил до мигрени. Но... так спать хотелось... Малахитовые глазки всё же закрылись. – Домна! Милая! Проснись! – чья-то рука осторожно гладила плечо девушки. Сквозь пелену сна был слышен не только добрый и обеспокоенный голос, но и шакалинное гиканье. Рыжеволосая девушка открыла глаза, и гиканье одноклассников перешло в открытый смех. Учительница нахмурилась и рявкнула на неугомонный класс.       Грицюк ощущала себя отвратительно: мало того, что на уроке уснула (за что её дома по голове не погладят), так ещё и эта дурацкая ухмылка неформала крутится перед глазами. Бесит. Как же бесит! – Я должна сообщить твоим родителям об этом. Ты понимаешь? – Мне всё равно. – холодно отрезала рыжеволосая и безразлично отвернулась к окну. "Ну что, Ди, тебе нравится это?", – мимолётно подумала Грицюк, ощущая на себе взгляды одноклассников.       Её неудачи, промахи лишь добавляли повод втереть её в грязь. Ди ухмыльнулся, когда она на короткий миг зыркнула в его сторону. Парень ощущал её ненависть к нему, но это его лишь забавляло, доставляло странное наслаждение. Но понимание того, что она, эта рыжая бестия, всегда готова вывести на эмоции и его... ох, чёрт, это доводило до нервного тика, до зуда, до скрипа зубов...       С приездом рыжей в город всё в его жизни изменилось. Быть лучшим – это желание било ключом у обоих, и оба старались скинуть второго с пути к вершине. Ему было глубочайше плевать, что по социальному статусу она уже выиграла; плевать, что она была способнее его в музыке, в языках; плевать, что симпатизировала учителям больше. Совершенно плевать...       Прозвенел звонок. От неожиданности парень дёрнулся и глянул на сжатые в кулаки руки. Даже костяшки побелели... Ди в последний раз глянул на рыжую копну волос, собрал вещи и покинул класс.

***

– Домна – одна из лучших учеников в нашей школе, но... – вдруг замялась женщина в возрасте, чьи седые волосы были стянуты в пучок, – Сегодня она уснула на уроке. Мне кажется, что она чересчур увлечена учёбой. Также девочка посещает, если я не ошибаюсь, музыкальную школу? Думаю, вам стоило бы рассмотреть приоритеты вашей дочери и выделить ей чуть больше времени на отдых.       В голубых глазах женщины, Мирославы Грицюк, загорелся жуткий огонёк, который не предвещал ничего хорошего... – Приму к сведению. В который раз это происходит? – будто ей не было до этого дела, спросила Мирослава. – В третий, миссис Грицюк... – нехотя ответила на поставленный вопрос учительница.       Женщина медленно кивнула, прикрыв глаза.       Но как бы она не притворялась, как бы не старалась скрыть всё за маской холодного безразличия, ей было страшно. В который раз она засыпает? В третий? Домна поёжилась.       Девушка сидела в коридоре. Уроки только закончились, все начали расходиться. Это радовало... никто не увидит того, что сейчас будет...       Домна нервно теребила край клетчатой юбочки, хмурясь. Ладони вспотели, щёки от стресса покраснели. Вдруг дверная ручка дёрнулась – вышла Мирослава Грицюк. Домна поднялась со стула.       Парень спускался по лестнице, доставая наушники из сумки, как вдруг краем глаза заметил движение впереди. Он поднял глаза и самодовольно ухмыльнулся, увидев ненавистную сердцу одноклассницу. Блондин хотел бросить что-нибудь едкое, язвительное, но следующая сцена поразила даже его. – Мам, я...       Щека мгновенно загорелась пуще прежнего, от неожиданной боли девушка громко выдохнула – звонкая пощёчина оглушила. – И слова слышать не хочу. – шикнула на неё женщина и направилась в сторону выхода.       В груди больно кольнуло. Девушка смотрела в сторону, прикладывая все усилия, чтобы не заплакать. – Домна! Быстрее! – подгоняла её мать.       И тут Грицюк увидела, как на неё смотрят два голубых глаза. Стыдливо отведя взгляд, девушка заторопилась, стараясь скрыться от изучающего взора Ди...       Этот звон стоял в ушах до сих пор. Он остановился и пошатнулся, будто удар пришёлся не Домне, а ему. Так вот она – причина скверного характера рыжей. Ди смотрел ей вслед, но злорадная ухмылка пропала, не оставив после себя даже тени.       Впервые он увидел её такой... уязвимой? хрупкой? Сложно было подобрать правильное слово. Но на душе остался какой-то странный и непривычный осадок. В голове путались мысли. Он никогда не интересовался её жизнью, многое о ней не знал вовсе. Так значит, ей тоже не просто живётся на свете?       Ди вышел из школы и видел, как Грицюк садится в машину. Она старалась не смотреть в сторону школы, но Ди понимал: она его видела и больше с ним взглядом встречаться не хотела. Ей стыдно? Блондин поморщил нос. Он не привык видеть подобные эмоции у неё. Ему гораздо было привычнее видеть её отвратительную надменность, ухмылку и слышать от неё язвительные фразы. Но не стыд, который не состыковался с её уже состоявшемся образом. – Рыжая идиотка...

***

      Она стояла перед обезумевшей женщиной, не смея что-то сказать – лучше уж сейчас выслушать, какая Домна неблагодарная дочь, чем окончательно испортить день... –... Ты всё поняла? – уже успокоившись и включив режим айсберга, задала риторический вопрос женщина. – Да, мама. – не менее холодно ответила Грицюк младшая, вставая. – Теперь иди. Если не забыла, у тебя важный конкурс на носу.       Девушка зашла в комнату, кидая брендовую сумку куда-то в угол. С тяжёлым вздохом рыжеволосая девушка упала на кровать. Слёзы душили, заставляя тело вздрагивать. Но Домна держалась, не давала себе разреветься. – Что я не так делаю вообще? Ещё и он видел... – шикнула Домна, обнимая игрушку.       Домна положила голову на подушку. Жутко клонило в сон, и она подчинилась порыву, проваливаясь в царство Морфея...

***

"22:56. Мама должна уже спать...", – перекидывая музыкальный инструмент через окно на крышу, думала девушка.       Сердце бешено стучало от выброса адреналина. Радовало лишь то, что любимая мамочка считала, что камеры на доме лишь привлекают воров. Осторожно спустившись по стремянке, Доми поправила лямки от чехла на спине и быстрым шагом направилась в сторону парка.       Она тяжело дышала, уперевшись руками в острые коленочки. Впервые за целый день на неприступном для каких-либо позитивных эмоций лице сияла яркая улыбка. Рыжеволосая девушка села на скамейку под огромным дубом, которая стояла дальше остальных. Она быстро вынула пузатый инструмент и смычок, начиная настраивать.       Осень. Начинало холодать. Скоро уже не вынесешь на улицу виолончель... Слава Богу, что в их доме есть ненужный матери чердак.       Ей не хотелось репетировать. Домна откинула волосы назад и задумчиво почесала затылок. А может...       Она приложила смычок к струнам, зажала нужные аккорды. Секунда – и полилась резкая, но приятная на слух мелодия. Рыжеволосая девушка тихо напевала текст песни, качаясь над инструментом. Ветер завывал, но он ей не мешал, ведь, как и всегда, в этот миг существовали только она и её музыка...       Он сидел над учебниками, кусая кончик колпачка ручки, но сосредоточиться на чём-то одном так и не смог, отчего раздражённо захлопнул книгу и откинул её в сторону, нервно выдыхая через нос.       Парень подошёл к окну и зарылся рукой в волосы. Странное предчувствие чего-то... неизбежного? Ди всегда был готов к переменам, но сейчас шестое чувство било тревогу. Он прислонился лбом к холодному стеклу, прикрыв глаза и думая о чём-то своём.       Не то что бы его волновало мнение других о нём, но погоня за вниманием отца стала его главным помешательством. Пускай у него не было особых талантов, но ведь он компенсирует это своим умом и тягой к знаниям. Почему отцу совершенно наплевать на это?       Блондин раскрыл окно, впуская в комнату порыв холодного осеннего ветра, а вместе с ним ворвалась и песня. Ди прислушался: звук шёл из парка напротив. Опять бродяга? Юноша сел на подоконник, внимательно слушая игру неизвестного.       Знакомые мелодии загнали в голову ненавистный рыжий образ. Её часто уговаривали учителя играть на мероприятиях в школе, но та всегда отказывала. У учителя музыки Домна была любимицей. Единственный предмет, где парень уступал ей. У неё был и слух, и голос, да и к тому же играла на трёх инструментах. Пожалуй, после сегодняшнего, он стал понимать, почему ей приходится стараться быть лучшей везде. Когда он делал всё ради оценки отца, она старалась отвязаться от вездесущей матери, что неудивительно. Мания величия у богатых семеек доводила до того, что родители вынуждали детей учиться на самые лучшие отметки, заниматься тем, чем они, возможно, не хотели, быть там, где не желали быть.       Домна всегда показывала себя, как высокомерную стерву, которая готова идти по головам, чтобы добиться своего. Но оказалось, что это не совсем так. Её взгляд Ди, кажется, запомнил на всю жизнь: в нём было видно то, что девушка ловко и умело скрывала все годы.       Парень поморщил нос и фыркнул. Не хватало ещё думать о ней на ночь глядя... Ди спрыгнул с подоконника и в последний раз глянул на тёмный парк, откуда шли прекрасные мелодии. Тяжело вздохнув, он закрыл окно, и виолончель осталась за плотным стеклом.