Просто... Поддайся этому

Ум не спасает от глупостей, совершаемых под влиянием настроения. Л.Вовенарг

— Ма-алфой, отста-ань… У меня тако-ое хорошее настро-оение, — она забавно растягивала слова и качалась из стороны в сторону. — Что, Гре-ейнджер ты теперь еще и алкоголи-ичка? — Драко насмешливо подражал ее манере речи– широко открывал рот на каждой гласной букве в слове. Девушка подняла на него затуманенные глаза и широченно улыбнулась. «Неужели у Драко Малфоя хорошее настроение? Непостижимо…». Она на удивление уверенно ступила на мягкий ковер, но села в кресло подальше от «любимого соседа», положив одну ногу на другую, а руку, свободную от уже почти пустой бутылки, на подлокотник. Малфой за это время успел ленивым взглядом пройтись по фигуре девушки и мысленно подметить, что если вдруг потоп, то подружки сороки и то, за что можно, не брезгуя, ухватиться у нее на удивление есть. Отлично. Он ожидал худшего. Парень опрокинул в себя еще стакан пьянящей жидкости и расслабленно откинул голову на спинку дивана. Что ж понаблюдать, как ведет себя неожиданно в хлам пьяная Грейнджер гораздо интереснее, чем сидеть и пялиться в стену в комнате. — Что, Малфой, спиваешься в одиночестве? — она попыталась выдать что-то наподобие усмешки, но голос её дрогнул, будто она его остерегалась. — Или все собутыльники попросту сбежали? Драко перевел на нее усталый взгляд, который до этого был направлен куда-то в потолок. Её карие глаза странно блестели и были широко раскрыты, как у маленьких наивных оленят, которых так просто одурачить, но потом долгое время мучаться от угрызения совести. «Странное сравнение, Драко.Не находишь?» — голос отца так и вынуждал сказать что-нибудь гадкое, выплеснуть все негативные эмоции, которые уже успели приклеиться к черепу, и уйти с высоко поднятой головой куда подальше от этой, до чертиков теплой, гостиной, как всегда и бывало. Но что-то удерживало Малфоя на месте. Сейчас Грейнджер слишком уязвимая, слишком открытая, слишком спокойная и, черт, это так незанимательно, гораздо интереснее выводить грязнокровку из себя, когда ее лицо наливается жаром из-за крови, которая с бешеной скоростью наполняет капилляры, когда ее брови от возмущения взлетают в верх, а губы становятся алыми от постоянных закусываний. — Грейнджер, даже если это и так, какая тебе разница? — Гермиона смотрела на него из-под длинных темных ресниц, лишь иногда моргая, как будто пыталась что-то разглядеть в его, таких серых, таких холодных и одновременно таких пленящих, глазах. Она плавно двигала носком балетки, словно слышала какую-то мелодию в своей голове и невольно танцевала, и изредка подносила к губам стеклянную бутылку. Камин справа от нее издавал треск, а озорные тени играли на веснушчатой щеке. Она ни на секунду не переставала улыбаться, как будто алкоголь выкачал из её сознания абсолютно все эмоции за исключением радости. — Ты же знаешь, что это один из первых признаков алкоголизма? — не унималась она. — Гре-е-ейнджер, — устало простонал Драко. — Хотел бы я спиться, навряд-ли сидел бы сейчас с тобой и выслушивал твои бредни. —Возможно, — Гермиона согласно кивнула, после чего ее взгляд неожиданно метнулся к шее слизеринца. Она была белая, на ум в ту же секунду пришла ассоциация со снегом, таким же чистым и мягким на вид, но на самом деле мертвенно холодным. Вены, которые обычно вздувались и пульсировали при встрече с гриффиндорцами, сейчас пропали из виду, словно их никогда и не было. Малфой с совершенно невозмутимым видом опустошал бутылку огненных виски, а Гермиона, как заворожённая смотрела то на него, то на едва качающееся пламя огня, как будто не было чего-нибудь более увлекательного. Время шло, а они просто сидели в тишине, словно не замечали всего происходящего, а просто думали каждый о своем. Драко изредка позволял себе перевести взгляд на Грейнджер, которая в состоянии, какое обычно бывает у Кребба уже спустя пару бутылок сливочного пива, ужасно его интересовала. Хотя она не делала ничего такого, просто она была такой простой и одновременно загадочной, что хотелось открыть ее черепною коробочку и посмотреть, что у нее на уме. И вдруг как подтверждение тому, что на уме у нетрезвой Грейнджер хрен пойми что, она резко, как ошпаренная, подскочила на ноги и поставила бутылку на столик, после чего пулей понеслась в комнату по винтовой лестнице. — Не уж то решила пойти поспать… — саркастически пробубнил Драко, параллельно расстегивая верхние пуговицы рубашки и расслабляя зеленый галстук. Но к его удивлению, гриффиндорка резво спускалась обратно в гостиную под руку с каким-то дешевым на вид прибором. Глаза у нее горели, как у маленького ребенка, который получил на рождество именно то, что так сильно хотел. Она шла вприпрыжку и улыбалась, не обращая внимания на парня, который сидел и пялился на нее как на придурошную с явными отклонениями. Гермиона скинула с ног туфли и голыми ступнями ступила на ковер, который оказался чертовски мягким и пушистым, после чего достала палочку из заднего кармана джинсов и произнесла заклинание, взмахнув ею над магнитофоном. Мгновение, и тишину, упорно заполняющую гостиную, сменила первая попавшаяся песня. Малфой сидел в полном недоумении, а когда Грейнджер поставила свой «чудо-прибор» на стол в двух сантиметрах от его ботинка и повернула колесико громкости в сторону увеличения, брови невольно поднялись вверх, изображая притворное удивление. Девушка же, не обращая никакого внимания на внезапное появление эмоций с его стороны, позволила музыке вновь помочь убежать от рутины и проблем. Она старалась двигаться в такт музыке, позабыв о времени, о том, что завтра еще один рабочий день, и о том, что башню она делит с человеком, который ненавидит ее, ненавидит все, что с ней связано и старательно не замечает, который год. В принципе это взаимно. Грейнджер, умело двигала, своими сраными бедрами, одновременно поднимая руки вверх и запуская тонкие пальцы в свое гнездо из волос, которое раскачивалась из стороны в сторону вслед плавным движениям тела, заставляя Драко раскрыть глаза еще шире, как при виде знака с жирной надписью «ОПАСНОСТЬ». Словно почувствовав спиной заинтересованный взгляд, она издала приглушенный смешок, после чего развернулась на пятках и повернула лицо к Малфою, который не понятно с какого хрена смотрел прямо на нее, сидел и смотрел, не моргая, смотрел на грязнокровку, Салазар его побери, как будто ему мало шлюх в округе, иди и бери. Но нет… что-то, как якорь удерживало его на этом диване, но в то же время давало дышать полной грудью, снимая на время груз с плеч. Он не понимал, что стало причиной столь странных вещей и на данный момент даже не пытался догадаться. Ее карие блестели, а на волосах играли блики пламени, будто внутри неё загорелся огонь из-за того, что на ум ей неожиданно пришло что-то безумное, что-то явно странное. Непростительное. Что-то, на что она никогда не осмелилась на трезвую голову. Драко запустил руку в платиновые волосы, взъерошивая пряди, параллельно сглатывая слюну. Это произошло как-то на подсознательном уровне, будто кто-то, как кукловод подергал за ниточки, чтобы сделать движения такими, какими они должны быть.Или же по гостиной всего-навсего летали радиоактивные волны и заставляли делать то, что не может произойти просто по природе. Гермиона тоже чувствовала, что что-то не так, и пора бы со всей этой несуразной ерундой завязывать, но… Видимо не сегодня. Она проследила взглядом за движением его кадыка и невольно облизнула губы, которые успели стать сухими и растрескаться. Похоже в рот она больше не возьмет ни капли чего-то с градусом, иначе не дай Бог в голову взбредет что-то еще более абсурдное. — Вставай, — сказала она, выждав пару секунд и подойдя впритык к коричневому дивану, на котором, лениво развалившись, сидел слизеринец. — Что? — холодно переспросил Малфой и перевел на нее взгляд, пока та наивно стояла в ожидании. Блять, что она пила. — Ма-алфой, соображай… Пошли танцевать, — у него от удивления буквально раскрылся рот. Чего? — Грейнджер, ты всегда была такой больной, но умело это скрывала или всего-навсего залила свои драгоценные мозги огневиски? М? Но Гермиона словно не слышала глупых высказываний в свою сторону — сделала быстрый вздох и дала себе обещание, что корить себя за непривычную глупость будет завтра и скорее всего последующие десять лет, но сейчас она легко и непринужденно сделала еще шаг и своей маленькой ладошкой обхватила кисть чуть-ли не в два раза больше своей. Малфой на секунду замер, на месте соприкосновения кожа начала гореть, ощущения были невероятно схожи с ожогом от кипятка, настолько горячего, что образовываются пульсирующие волдыри.Такая реакция на Грейнджер уже была, но всего раз, в этой же гостиной… В тот вечер у него просто не было сил думать еще и над этой ерундой, поэтому он обвинили во всем банальную усталость, которая просто абсурдным образом заставила организм так реагировать на внешние факторы. И сейчас это так же ничего не значит. Ты — Малфой, она — обычная грязнокровка. И вы пьяные.Поэтому забей. Просто встань и уйди спать. Но видимо сегодня большая часть самых тупых желаний Трелони сбылись и абсолютны все звезды, связанные с безумием, сошлись над Хогвартсом и сотворили необъяснимую хуйню. Потому что он, будто непреднамеренно, закрыл глаза, а когда открыл— оказался стоящим в паре шагов от Грейнджер, которая наблюдала за ним с живым интересов и даже… удивлением. Музыка из радио звучала на полную громкость, а песни поочередно сменяли друг друга. Гермиона двигала руками в воздухе, наверное, пытаясь достать до потолка, и рисовала круги бёдрами. Она делала это настолько естественно, что встреть Драко ее где-нибудь, вне стен Хогвартса, он никогда бы не сказал, что это та заучка, к рукам которой учебники словно прибиты гвоздями. Потому что сейчас она двигалась невероятно плавно и живо, даже не прилагая особых усилий. Теперь понятно почему она не была почти ни на одной вечеринке, где присутствовал кто-то кроме шибанутых гриффиндорцев. Ведь это вызвало бы шквал обсуждений между студентами, для которых Гермиона Грейнджер и что-то кроме учебы автоматически являлось ходячим оксюмороном. Малфой усмехнулся и избавился от бутылки, опустошив ее одним жадным глотком. Гермиона подумала о том, что первая учебная неделя еще не успела начаться, а она уже выпила столько, сколько не пила за всю жизньи вдобавок к этому заставила подняться Малфоя… Малфоя, Годрик! С дивана и «танцевать» с ней под магловскую музыку, которая на удивление не вызывала у того явного дискомфорта. Хотя чему удивляться огненные виски и не такое творят. — Малфой, из тебя танцор конечно… — она заливисто засмеялась, ухватившись за живот, и не отводя взгляд от нелепых движений слизеринца, который в ответ на ее насмешки стал двигаться еще более нелепо. Так обычно танцуют дети на утренниках в магловских детских садах: ставят руки на пояс и пытаются то ли приседать, то ли еще что-то. — К слову, я профессионал в классических танцах, так что не думай, что можешь стоять и угорать, — он бросил на нее полный уверенности взгляд, после чего снова запустил ладонь в волосы, убирая с лица мешающие пряди. — Неужели? Ты такой буратино, что… — не успела она закончить предложение, как он без замешательства подхватил ее за талию одной рукой, а второй взял ладонь. Гермиона перевела на него взгляд, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, и игнорируя табун марашек по всему телу и аромат, который заполнял сознание и замедлял действие шестеренок в мозгу. Малфой стоял слишком близко, чересчур рядом, настолько, что не заметить, что на лице его играет «фирменная усмешка», а глаза не наигранно «улыбаются», просто невозможно. Он выглядел слишком простым, как будто алкоголь на несколько минут проломил внутри него какие-то стены, которые обычно были неприступны, ну или же просто выколол глаза, внушив, что перед ним стоит не Гермиона Грейнджер, а кто-нибудь на подобие Пэнси Паркинсон. Но все было гораздо проще, во всяком случае для Драко Малфоя, который делал все это просто, потому что ему было скучно, а тут такой чудесный шанс показать одной надоедливой выскочке, что она далеко не везде первая и еще в добавок совершенно не умеет пить. Он держал ее на расстоянии вытянутой руки, пытаясь не думать о том, что каждый взмах ее кудрявых волос сопровождается запахом ванильного мороженого, какое обычно продается в «Сладком Королевстве» в честь праздников и очень востребовано среди студентов. — Малфой, неужели очередная попытка доказать, что ты лучше остальных гораздо выше остальных твоих «принципов»? — она ухмыльнулась, шмыгнула носом, пытаясь наблюдать, как меняются его эмоции и одновременно вынимая одной рукой палочку из-за уха. — Салазар, Грейнджер, ты даже когда бухая, такая зану… Но договорить он не успел. Карман, в который Гермиона усердно, даже чересчур, пихала волшебную палочку, издал непривычно громкий треск и разошелся по швам. Секунда. И ярко-розовые шарики в сахарной пудре разлетелись по полу, как град, попадая под ступни девушки. Она нелепо оступилась, и издав приглушенный писк, повалилась на Драко, который, в свою очередь, вцепился в нее и попятился назад. Но видимо этот сраный вечер решил не останавливаться на достигнутом и сделать так, чтобы он точно запомнился на долго: Малфой неожиданно споткнулся о туфли, которые небрежно валялись на краю ковра и полетел спиной на каменный пол, а Грейнджер упала сверху — лицом к лицу. Это движение было настолько четким, будто они тренировались годами, а не поскользнулись на дурацких леденцах пьяные от огневиски. Вот это ирония. Разум отключился, как по щелчку пальцев, а стон, внезапно появившейся боли, на выдохе вырвался из малфоевских уст и повис в воздухе. Ее теплые ладони легли на его грудь по верх белой рубашки, нос уткнулся в скулу, а остальное тело словно повторило каждый изгиб его. Они соединились, как два пазла или, как солнце с горизонтом по истечении дня — так, как будто их притянуло магнитом, и в мгновение снесло голову.

***

— Гермиона, ты в порядке? — поинтересовался Гарри, когда они с Роном приземлились за стол Гриффиндора рано утром. — Ты какая-то уставшая… — Да… Нет… То есть, все хорошо. Просто не выспалась, — она потерла глаза, которые целенаправленно пытались закрыться, не обращая внимание на то, что впереди еще невероятно длинный день. — Ла-адно, — Гарри весело улыбнулся и ткнул Рона под рёбра локтем. — Но конфетки же рабочего характера? Смотри, Рон, как новенький! — Уизли нелепо ухмыльнулся и почесал рыжий затылок. Гермиона улыбнулась, слегка покачивая головой, полу-соглашаясь. Конечно, голова у нее не болела и никаких признаков похмелья не наблюдалось, что определенно радовало и подтверждало действие леденцов, но события прошлой ночи по-любому бы перекрыли все неприятные ощущения, потому что воспоминания о ней заставляли глубоко вздохнуть и притвориться, что ничего не произошло. Но это было сделать не так просто, как казалось. Вчера как будто произошел перелом, словно она испытала новое чувство, новую эмоцию, которая до этого была спрятана где-то на самом дальнем стеллаже сознания. Ощущение немеющих ног, мурашек по всему телу и тока, который проносится по венам заставляя одурманенный мозг прийти в себя. Прошлой ночью, после того, как Малфой оттолкнул Гермиону с себя и встал на ноги с каменного пола, вспоминая все самые гадкие слова, которые знает и оставив ее одну с алыми от смущения щеками посреди гостиной в глухой тишине, она лежала поверх покрывала в своей спальне, свернувшись калачиком и смотря в окно в ожидании рассвета, потому что сна не было ни в одном глазу. С каждой минутой действие алкоголя становилось все слабее и слабее, а осознание всего произошедшего съедало заживо изнутри. Хотелось исчезнуть или стереть память всем, кто смеет даже просто догадываться, что здесь происходило. Потому что в голове крутились мысли: «А что будет завтра, когда разум будет полностью трезв? Что теперь о ней будет думать чёртов Малфой, или уже вся слизеринская свита, ведь на вряд ли он упустит возможность рассказать во всех подробностях о том, насколько грязнокровка несдержанная? Как теперь смотреть им в глаза? О чём… Точнее нет, чем ты вчера думала? Гермиона положила в рот часть омлета и сделала глоток какао, а взгляд невольно метнулся в сторону змеиного факультета. Секунда. И её как будто отпустило. Малфой сидел и без особого интереса кивал на высказывания сокурсников, словно его ничего не интересовало, а события прошлой тем более не имели для него никакого значения. Еще секунда. И он поднял свой взгляд от тарелки с золотыми узорами прямо на Грейнджер, которая наблюдала за ним, пытаясь делать это незаметно, будто надеялась, что он не обратит внимание на взгляд, который так старательно его изучает. Еще секунда. Он нахмурился и с неким отвращением развернул лицо к Забини, который рассказывал что-то, усердно жестикулируя, пока Пэнси Паркинсон водила пальцем по плечу Драко и громко смеялась. Гермиона отвернулась, в попытке заставила щеки не краснеть, после чего сделала последний глоток из кружки и, подхватив сумку, встала из-за стола. — Я… Эм… Я уже позавтракала. Встретимся на Чарах, хорошо? — обратилась она к мальчикам и, развернувшись на каблуках направилась к выходу из Большого зала, пропустив мимо ушей высказывание Рона: «Что это с ней?». Что ж, очевидно, если она не предала значение своему «пьяному дебошу», а Малфой подавно, логично сделать вид, что ничего не произошло и не забивать себе голову дурацкими мыслями. Главное не подавать виду, что для нее это вообще могло иметь значение. Всё. — Гер-миона!.. Гермиона!.. Стой… Подожди… — она развернулась, поправляя сумку на плече, которая была слишком тяжелой, чтобы не съезжать, и увидела парня, бегущего через весь зал от стола Когтеврана, на ходу поправляя кудрявую челку. — Гермиона… Уфф… Привет! Я просто думал, что ты еще не пришла, но сегодня ты раньше… — А, привет, Эд! — она немного удивленно посмотрела на него, в ожидании продолжения. — Я… Помнишь, ты вчера говорила, что не против как-нибудь прогуляться, — Гермиона согласно кивнула и улыбнулась, увидев, что Эд просиял еще больше. — И я… мы могли бы прогуляться завтра вдоль озера, там сейчас очень красиво, я уверен тебе понравится! Ну… если ты, конечно, не против… — Да! Конечно, не против, почему бы и нет, пока не так много домашних заданий. Я думаю, было бы не плохо. — она убрала прядь за ухо, думая на какое время лучше назначить встречу, — Может около двенадцати? — На крыльце около главного входа? — Хорошо, — Грейнджер вновь кивнула и поправила кожаный ремешок сумки. — Отлично!.. Давай помогу, — Он растянул губы в улыбке и перевесил учебники к себе на плечо. — У тебя сейчас что? — Спасибо… Первые — Чары, — Гермиона, улыбнувшись в ответ, откинула волосы за плечи и наконец-то вышла из Большого зала, не заметив удивленный взгляд прямиком от человека, сидящего за слизеринским столом