Тебе не скрыться от меня... Даже на том свете...

В последнее время меня не отпускает тревога. Такое чувство, что я что-то делаю не так. Словно допускаю какую-то ошибку. Мне страшно, вдруг кто-то узнает о махинации. Я благодарна Мише за то, что он не впутывал меня в дела, связанные с похоронами. Для этого он нанял людей, которые выполняли свою работу. Иногда он приезжал и за чашкой чая рассказывал о том, как продвигаются дела. Оказывается, Арину перекрасили в блондинку, подобрали цвет моих волос, а ещё они умудрились вставить ей цветные линзы голубого цвета. Они продумывали все до мелочей. До Влада дозвонились не сразу, мы стали переживать, вдруг с ним что-то случилось. Но как только он узнал о «моей» смерти, тут же примчался. Неужели я для него так важна? Или это лишь формальность и уважение к другу? Я разрешила провести похороны в своём старом доме, где когда-то жила с родителями, потому что так логичнее. Девушку привезли из морга, отмыли, одели, привели волосы в порядок, собирать их не стали, решили оставить распущенными, так как при жизни Арина не любила их собирать. Танатокосметолог после бальзамирования сделала ей лёгкий макияж. На неё надели лёгкое белое платье, расшитое на груди жемчужинами. Она даже мёртвая красивая. Миша поехал в аэропорт встречать Влада, а меня стало ещё больше трясти. Как и договаривались, я замаскировалась, надела простое чёрное платье чуть выше колен, сверху накинула чёрный кардиган и такого же цвета платок. А также надела солнцезащитные очки, а в руках был носовой платок. Пусть я и не знаю Арину, но мне искренне жаль её. Старалась держаться, но слёзы всё равно без моего согласия шли, оставляя мокрые дорожки на щеках. Решили в церковь её не возить, а пригласить батюшку сюда, чтоб прочёл молитвы. Теперь только ждали Влада. И вот он приехал, влетел в комнату, словно ветер, и застыл. Кажется, даже дышать перестал. Он смотрел на неё, а на лице неверие. Я бы тоже на его месте не поверила бы. В его глазах лёд, но стоило ему моргнуть, как увидела в них боль. Внутри у меня всё ухнуло. Тут он замечает меня, и я застываю в ожидании. Хоть бы не узнал. Но потом переводит взгляд на Арину и, кажется, забывает о существовании темноволосой девушки в комнате. Он начинает проводить своей ладонью по её лицу, и мне от этого неприятно и больно. Ревность? К умершей? Это же смешно, но это правда. Хотелось бы, чтобы он меня так гладил, пусть даже мёртвой. А сейчас он никогда не узнает о том, что я на самом деле жива. Так даже будет лучше. Лучше похоронить любимого человека и пережить боль один раз, чем дважды. Между пальцами пропускает её волосы. Слегка оглядевшись, он приподнял веки. Вот не зря Миша позаботился о такой мелочи, как линзы. Хотя он же знает своего друга получше, чем я. Потом батюшка сказал, что пора её везти на кладбище, и тут он как с цепи сорвался. Стал кричать, что не отдаст, не отпустит её. Миша предусмотрел этот ход событий, и, с трудом скрутив его, ему вкололи успокоительное. Он опять взглянул на меня, только заинтересованным взглядом. Это нехорошо. Надеюсь, он не будет выяснять, кто я такая. На кладбище всё прошло спокойно, я попрощалась с Ариной не как с собой, а как с другим человеком. Я попросила у неё прощения за то, что заняла её место, что мы не похоронили её как Арину, ведь это, наверное, больно - быть погребённой под чужим именем. Попрощалась с ней, назвав её имя. Постояв немного на кладбище, я всё же с Мишей уехала, а Влад остался. Миша подвозил меня до нового дома. В машине тихо играло радио, и никто не думал произносить хоть слово. Всем нам этот день тяжело дался. Когда уже подъехали к дому, Миша всё-таки нарушил молчание: - Всё-таки зря ты поехала на похороны. Он заинтересовался тобой. Надеюсь, у него хватит мозгов не искать тебя. Внутри похолодело. Я всё ещё помню условия нашей сделки: «Если ты когда-нибудь раскроешь правду Владу о своей лживой смерти, пойдёшь в тюрьму за мошенничество», - так мне сказала моя новая «мама». - Что же делать? – спросила я. Миша закурил сигарету. - Если он будет тебя искать и найдёт, не сознавайся, что ты это ты. Теперь ты Арина. У тебя другая жизнь, семья. Он ничего не докажет. На это я кивнула и вышла из машины, направляясь в дом. А Миша тем временем уехал к себе.