Искусство на двоих

      — А ну немедленно вернись, маленький подонок!       Так моя мама кричала на меня, когда я в очередной раз сделал что-то не так и убегал от нее. Демоны, что с них взять. Родители всегда оправдывали свою сущность без пути на исправление. Хоть я и сам демон, но назвать себя жестоким язык не поворачивается. Авантюрным, похотливым — возможно. Но никак не жестоким. А вот мои родители — истинный пример пренебрежения и жестокости. Думаю, даже Сатана нервно курит в сторонке. А вообще, как бы они не давили и не орали на меня, я всегда делал по-своему. Косячил, творил непонятно что, зато весело, а веселиться, к слову, я люблю и умею. От родителей за свои выходки получал хороший список наказаний, даже на парочке кругов ада побывал, вот только их никогда не волновало, почему я это делаю. Ради веселья — это да, но я хулиганил с друзьями, мы были командой, я чувствовал себя частью чего-то, чувствовал поддержку, которую никогда не получил бы от тех, кого называю мамой и папой. Да они и сами не старались быть примером для подражания. В тот день, когда мне сказали, что я отправляюсь в школу, я напился в такую хламину, что толком ничего и не помню. Сия новость меня так осчастливила, что я хотел поскорее съебаться. Неужели я смогу, наконец-то, свалить с этой дыры, которая мне якобы была домом, и по-настоящему зажить? Кто-то пиздит, что школа нужна для получения знаний, но для меня это пустословие. Чтобы там ни говорили про школу, я все равно буду рад там побывать. Подальше от ублюдка отца, который лишь внешним видом в страхе держит. Неужели я смогу не бояться? Как только я протрезвел, начал пулей собирать вещи: все самое необходимое, и как можно быстрее. Родители со всем своим строгим, как всегда, видом проводили меня к водовороту, не обошлось без пары едких фразочек от отца:       — Только не думай, что раз ты отправляешься в школу, то ты свободен. Таких, как ты, оттуда вышвыривают на раз-два! Только попробуй опозорить нашу семью, и я лично продам тебя Сатане в рабство!       Ну да, шикарная прощальная речь, вижу, как вы уже скучаете по мне, а я по вам, фу, бля… Показав всем видом, что понял всю серьезность его слов, хоть это и не так, ведь он мне с пелёнок угрожает рабством, я кивнул и быстро прыгнул в водоворот. Во время полета я почувствовал невероятное облегчение, будто цепи, сдавливающие грудную клетку сломались, впуская воздух в легкие. Не было ни страха, ни волнения, только радость за то, что, наконец-то, сбежал. И только одна мысль тревожила мою голову: «Мне нельзя провалиться, это мой единственный и последний шанс на свободу».