Высокое напряжение

      …Она очнулась одномоментно не то от боли, не то от холода, а может, по причине и того, и другого сразу. Все мышцы тела и конечности затекли, и она машинально предприняла попытку их размять. Но если ноги были относительно свободны, то руками оказалось невозможно даже пошевелить. Девушка почувствовала, что сидит на неудобной жесткой поверхности с прикованными к подлокотникам предплечьями. Кажется, это был стул. Холодный металл обжигал обнаженную в районе запястий кожу и, немного покрутив кистями, она поняла, что это широкие металлические фиксаторы.       О нет.       Нарастающие волнение и стресс стремительно усиливались ввиду окружающей ее кромешной темноты. В густом непроницаемом мраке наглухо закрытого помещения нельзя было разглядеть ни единого силуэта. Не иначе как она заперта в каком-нибудь подвале или камере. В голове клубился густой туман, правый висок и нижний уголок губы остро саднило, и она почти не сомневалась в том, что совсем недавно ей по ним кто-то смачно врезал. Во рту неприятно вязал терпкий соленый привкус крови. Что ж, к многочисленным травмам и боли во фракции Бесстрашия ей было не привыкать, а посему куда больше обездвиженную девушку волновал вопрос, было ли это похищением, и если да, то с какой целью. Она отчаянно силилась вспомнить, что случилось с ней как минимум в течение последних суток, с кем она контактировала, пересекалась и кого намеренно или скорее невольно могла при этом обидеть или чем-то задеть. В памяти всплыли обрывки каких-то мимолетных разговоров, нечаянная ссора с Фор на пустом месте, затем поездка с Уиллом и Кристиной в город, и как Кристина отругала ее в кафе за случайно пролитый на столе кофе.       Но если события первой половины дня ей посчастливилось еще хоть как-то мысленно восстановить, то все, что следовало после полудня, представляло собой сплошной пробел, заполненный мутной пеленой полного неведения и беспамятства. А это означало только одно: ее каким-то образом вырубили насильно, чтобы притащить сюда и сделать нечто такое, что мало было похоже на милую беседу за чашкой чая.       Но кому и зачем могло такое понадобиться?       Невзирая на вполне себе мирный характер и добродушие, Трис знала, что многие постояльцы фракции ее недолюбливают. Уж больно подозрительно везучей и изворотливой оказывалась странная новообращенная. А уж то, что она дивергент, подавно вызывало у них неприязнь и отторжение. Отчаянная, самоотверженная, отказывающаяся поддаваться чужой воле и предоставлять кому-либо возможность использовать себя, пожалуй, врагов за время пребывания во фракции она успела нажить себе более чем достаточно. И хорошо, если бы все они были только из числа Бесстрашных, среди которых хватало тех, кто просто тихо и пассивно не признавал ее со стороны, и тех, кто при случае желал каким бы ни было образом раз и навсегда от нее избавиться.       Вот только кто и что мог от нее хотеть на этот раз, и к чему была такая конспирация?       Словно в ответ на ее мысли где-то совсем рядом раздался звук открываемой входной двери, и Бесстрашная инстинктивно вздрогнула. Над головой вспыхнул слепящий холодный свет, неприятно ударив по глазам. Взволнованная и сосредоточенная на происходящем Трис резко зажмурилась, не успев разглядеть вошедшего в помещение человека. Цокая высокими каблуками по плиточному полу, кто-то неспешно приблизился к месту, где она находилась. Эти до неприличия громкие неторопливые шаги показались девушке странно знакомыми, и сплошь превратившаяся в слух спустя пару секунд она готова была поклясться, что почти их узнала…       – Очнулась, наконец. А я ведь честно надеялась, что Адаму не придется лишать тебя сознания. Но сама бы ты сюда не пришла.       Мелодичный женственный голос мгновенно прояснил сознание девушки. Обладателем столь спокойного сухого и пренебрежительного тембра мог быть только один человек из всех ей знакомых.       Джанин Мэттьюс.       – Какого черта?.. – с презрением выдавила из себя Трис, приоткрывая глаза.       Высокая статная женщина со светлыми волосами до плеч самодовольно возвышалась над девушкой, держась по обыкновению крайне невозмутимо и самоуверенно. Одетая в привычный строгий деловой костюм темно-синего цвета она взирала на нее с выражением, не предвещающим ровным счетом ничего хорошего.       Синий цвет… ну конечно же. И как она только могла забыть? После разлитого утреннего кофе она выбежала застирать пятно на своих штанах и по дороге в уборную столкнулась с каким-то высоким худощавым парнем в очках и синей футболке. Он преградил ей дорогу, а потом громко выкрикнул что-то вроде: «Aliena! Aliena!»*.       А потом все погасло.       Теперь до нее дошло. Странно, как она сразу не догадалась, что устроить столь глупую и банальную засаду для нее мог только один человек в этом гнилом потонувшем в жажде власти городе. При этом, естественно, нисколько не замарав собственных холеных рук.       Хитрый расчетливый лидер фракции Эрудитов без того никогда не утруждала себя особыми любезностями с кем-либо при достижении собственных целей, а здесь подавно решила отбросить в сторону любого рода церемонности. Тем более с так ненавистными ею дивергентами.       Немного привыкнув к свету ярких неоновых ламп под потолком, Трис оглядела небольшое пространство узкой белой комнаты с зеркальными стенами, в которых многократно отражались силуэты их обеих. Здесь не оказалось ничего, кроме заставленного компьютерной техникой обыкновенного офисного стола и ее самой на этом чертовом стуле в противоположном от него конце.       Весьма похоже на камеру для допросов или пыток.       – Если ты думаешь, что таким образом сможешь повлиять на мой отказ играть в игру по своим правилам, ты снова чрезвычайно просчиталась, – сухо объявила Трис, возвращая неприязненный сердитый взгляд обратно на женщину. – Я не буду твоим подопытным кроликом.       На ухоженном белом, словно изысканный китайский фарфор, лице Джанин возникло нечто похожее на кривую насмешливую улыбку.       – Так-так. Бесстрашная и неуязвимая Беатрис Прайор снова вздумала мне хамить.       Она неспешно отошла от пристегнутой к металлическому креслу пленницы в сторону стола. Только сейчас девушка заметила свисающую с него дюжину непонятных проводов, которые тянулись аккурат к ее креслу и выше, вдоль по самому телу к боковой поверхности головы. Покрутив ею из стороны в сторону, Трис ощутила, что к ее вискам и затылку было прикреплено не менее десятка электродов.       В тот момент по ее спине пробежала первая волна настоящего липкого беспокойства.       Прислонившись бедрами к столу, женщина скрестила на груди руки и надменно уставилась на сидящего перед ней дивергента с таким видом, словно была, по меньшей мере, звездой Титаника. Трис тошнило от этой женщины. Тошнило от ее фальшивой улыбки, идеальной прилизанной внешности, ненавистного ей с недавних пор синего цвета и даже всего, что было хоть как-то связано с книгами. Хотя куда больше – от невыносимой расчетливости бессменного лидера фракции Эрудитов, ее цинизма, бездушия и этого чудовищного, невиданного для обыкновенного человека и тем более женщины интеллекта, который она так некстати решила пустить не в то русло. Это из-за нее Калеб усомнился в чистоте и невиновности Отречения и, поддавшись искусным манипуляциям и пропаганде, стал тем, кого Трис больше не могла с уверенностью назвать своим братом. Ценой тысяч чужих жизней, лицемерия и распространения несметного количества лживой информации обо всех и вся лидер Эрудитов шаг за шагом успешно прокладывала себе любимой путь к самой вершине сложноструктурной социальной пирамиды, отчего оставалось только догадываться, что может твориться в голове очаровательной на вид белокурой особы с IQ выше 200 и мало кому известным семейным положением.       Еще раз оглядев свой металлический стул с отходящими от него метрами тонких черных проводов, Трис перевела взор на Джанин и твердо повторила сказанное ею уже не единожды:       – Мне плевать, чего ты на сей раз хочешь, чтобы я для тебя сделала, Джанин. Ты ничего от меня не получишь.       Мэттьюс, не шелохнувшись, наигранно спародировала огорчение.       – Пожалуй, временами я правда могу быть наивна, – снисходительно заметила она, – но, должна признать, на самом деле во многом тебя понимаю. Я довольно наслышана о том, как много испытаний уже выпало за всю твою пока еще недолгую жизнь… как тяжко тебе поначалу пришлось хоть в том же секторе Бесстрашных. Но при таком подходе к делу, Трис, я могу обещать, что самые серьезные из них у тебя только впереди.       Она, наконец, оторвалась от стола и, обогнув его, взяла в руки портативный планшетный компьютер. Через пару секунд из стоящей на столе маленькой черной коробочки вспыхнул луч проектора.       – Позволь показать тебе кое-что, – размеренно начала эрудит, стуча пальцами по экрану. – Как ты уже знаешь, за время моего непосредственного руководства фракцией нами было исследовано множество различных методик изучения сознания человека и всевозможных способов манипулирования им. Мы опробовали все, начиная с банального гипноза и заканчивая Сывороткой моделирования. Увы, это все уже устарело. К тому же с такими как ты подобные приемы не действуют. Именно поэтому я приняла решение объединиться с лучшими специалистами из Modern Psyche Industry**, которые уже давно делают большие успехи в области искусственной нейроинженерии. В течение последнего полугода нами велась разработка новейшей компьютерной программы, которая бы позволила не только проникать в сознание человека, но и навсегда изменять его. Если точнее, нейронные связи всех отделов головного мозга.       Управляя сенсором, Джанин развернула в воздухе широкую трехмерную голограмму. Возникшие на ней яркие красочные детали тут же пришли в движение, складываясь в общую картинку.       – Внедряясь с электронными импульсами вглубь мозга, искусственно созданные нейромедиаторы достигают существующих в нем нейронных связей. Они убивают их, после чего запускают в омертвевшие клетки специальный цифровой код, позволяющий почти сразу их регенерировать, но уже с новым типом информации.       Трис с содроганием мрачно взирала на объемную 3D модель человеческого мозга с мерцающими внутри него крошечными красными точками. Эти точки стремительно приближались к расположенной в самом центре разноцветной пульсирующей сети и быстро встраивались в ее структуру. Через пару мгновений частички сети в местах соединения с точками окрашивались в серый цвет, а затем вспыхивали ярко-зеленым.       Новые нейронные связи.       – Таким образом, возникает возможность почти полного и необратимого преобразования сознания, – продолжала вещать Джанин. – Разрушая старые нейронные связи, мы разрушаем прежнее сознание человека, а вместе с ним и его мысли, убеждения, интересы, привычки и так далее. Благодаря запрограммированному цифровому коду мы получаем новые виды связей и тем самым выстраиваем очищенное от всего лишнего сознание нужным нам образом. Создаем новые мысли, принципы, привычки, взгляды, приверженности. Даже настроение. И при этом совсем неважно, к какой фракции относится человек, изгой он или дивергент – этот код действует абсолютно на все типы личности. Никакого иммунитета. А значит, исключений не будет.       Красочная проекция с мерцающими точками сменилась другой, более пугающей и пессимистичной. Теперь ранее разноцветная пульсирующая нейронная сеть мозга сделалась ярко-зеленой, полностью поддавшись губительному воздействию красных точек.       – Несколько дней назад был завершен последний этап разработки программы. И сегодня я, наконец, готова впервые ее опробовать.       Джанин опустила планшет на стол и торжествующе повернулась к застывшей в осознании всего происходящего девушке.       – Иными словами, совсем скоро в твоей жизни едва ли что-то будет иметь значение, кроме фракции Эрудитов. Ты очень умная девушка, Беатрис. И, как тебе известно, в круг приближенных к себе людей я выбираю лишь самых выдающихся в этой области. Ученых, гениев и просто истинных фанатов науки. Результаты твоего теста даже без этого показали блестящие познания. Несмотря на твой изначальный выбор фракции, мне бы все равно очень не хотелось терять столь ценный экземпляр.       – Я тебя не боюсь, – сухо прервала ее Трис. – Ты не вправе испробовать на мне то, в чем сама не можешь быть до конца уверена. Последний этап разработки, говоришь? А как же исследования результатов, последствий? У тебя нет гарантий, что эта программа работает.       Небесно-голубые глаза женщины презрительно сузились, и она недобро усмехнулась.       – Как жаль, что ты пока еще плохо меня знаешь. Ввиду твоего бесконечного упрямства и вредности мне не остается ничего, кроме как испытать свое новое изобретение на тебе. Потому что только так ты сможешь понять, что не нужно перечить мне и вставать на моем пути. Это тебе не по зубам.       – Что бы ты ни задумала, я останусь при своем. Я была, есть и буду против всех твоих…       Трис не успела закончить фразу, потому как мощный разряд электрического тока пронзил все ее тело подобно грозовой молнии. Она резко дернулась в кресле, ударившись затылком о спинку стула. Руки девушки до боли вцепились в подлокотники, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что заставила ее испытать Джанин. Секундный электроудар прошелся от основания рук к самому центру груди и далее начал подниматься выше, к области шеи.       – Для начала нам хватит трех сеансов, в течение которых произойдет слом большей части твоей девиантной личности, – продолжала слышать она мягкий вкрадчивый голос гуру Эрудитов. – Затем мы протестируем тебя и посмотрим на результаты. При неудовлетворительных показателях и недостаточно обновленных нейронных связях сеансы будут продлены до пяти и более. Сначала ты. Потом – Фор и все остальные.       Джанин сделала небольшой перерыв, тем не менее, не убирая пальца с нужной ей кнопки и внимательно следя за реакцией своей подопытной. Сделав глубокий вдох, Трис собралась со всеми силами. Напряжение все еще слабо гудело в ее пораженных электричеством мышцах. Девушка понимала, что особого выбора у нее нет. Или она уйдет отсюда живой и с полностью измененным сознанием, или не сможет уйти уже никуда и никогда.       – Ты… ты просто чудовище, – еле слышно выдохнула она, отдышавшись и немного придя в себя. Кончики пальцев рук занемели, и она силилась их размять. – Ты можешь сколько угодно глумиться надо мной, угрожать, ставить опыты и прочее… но я никогда не стану такой как ты.       Коварная улыбка лидерши ботаников сделалась шире. Только сейчас Трис по-настоящему осознала, что Джанин просто нравилось издеваться и чувствовать свою полную власть над ней. Неистовая и беспощадная глава фракции Эрудитов открыто упивалась своим влиянием, привычно самоутверждаясь за счет унижения других. Ей нравилась их уязвимость, их беспомощность и слабость. Особенно когда они по ряду причин действительно были не в силах дать ей заслуженной сдачи.       Вторая волна электрического потока не заставила себя долго ждать. Новый разряд был мощнее и дольше предыдущего лишь на пару секунд, но этого хватило, чтобы Трис на мгновение лишилась сознания. А может, ей это всего лишь привиделось. Перед глазами заплясали пестрые круги, и глубокое размеренное дыхание больше не помогало сохранять в себе остатки выдержки и сил. Обильный пот застилал глаза. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, разорванное тяжелым электроразрядом на части. Но самое главное – это ее мозг. Мозг обычной среднестатистической 16-летней девчонки, который по окончании этой мучительной бесчеловечной экзекуции больше никогда не будет прежним.       Изнемогая от боли, шока и потрясения, Трис понимала, что это не прекратится, пока Джанин не получит от нее согласия играть на ее стороне. Играть против самой себя и своих близких, против чести, достоинства и правды, играть ради всеобщего повиновения и страха, медленно, но верно сводя к свержению и уничтожению всех фракций, кроме умников в синем. Но куда обиднее было сознавать тот факт, что она для нее – лишь вещь, удобный инструмент и диковинная особь, уникальные способности которой могли пригодиться в совершенствовании собственных знаний и навыков.       – Ну что, Трис, чувствуешь в себе перемены?       Джанин опустилась в кресло и, закинув одну стройную ногу на другую, продолжила мониторить состояние дивергента на экране планшетного компьютера.       – Да пошла ты…       – Ответ неправильный.       Аккуратный наманикюренный палец снова лег на одну из сенсорных клавиш и на сей раз задержался на ней гораздо дольше двух первых. Взревев от сводящей с ума боли, Трис конвульсивно забилась в кресле, больше не способная контролировать ни свое тело, ни свои мысли, ни свою жизнь. Мэттьюс проникала внутрь нее, порабощала, парализовывала, убивала. Находясь в состоянии сильнейшего стресса и напряжения, Трис неимоверно потела, что лишь только усиливало токопроводимость. Предостережения главы Эрудитов в этот раз оказались не просто словами. Похоже, теперь она решила раз и навсегда извести ненавистного ей дивергента, так некстати путающегося под ногами и мешающего ей все карты. Несмотря на невыносимые мучения Трис по-прежнему каким-то чудом оставалась в сознании, каждым микрорецептором ощущая, как нагреваются и поражаются все клетки ее наэлектризованного, словно лампа накаливания, корпуса. Естественно, расчетливая и мстительная Джанин Мэттьюс не могла допустить, чтобы каждый миг этой омерзительной садисткой процедуры не ощущался беспомощной девушкой во всей своей красе и объеме.       Теперь она не чувствовала ничего, кроме жгучей расплавляющей все нутро подобно кислоте боли. Ничего, кроме горького бессилия, тотальной зависимости и унизительного чувства столь легкого поражения. Вот так, без всяких инъекций, моделирования и прочей навороченной современной ерунды. Но куда страшнее всего этого для нее был страх за любимого Фор и всех, кого в скором времени обещала постичь вслед за ней та же участь. Здесь, в этой самой комнате, на этом самом стуле.       Это было больше из того, что девушка могла вынести.       – Все… прошу тебя, хватит! Я сделаю то, что ты хочешь!..       Электропоток ожидаемо прекратился, и довольная проделанной работой Джанин не без удовольствия взирала на измученную болезненной пыткой девушку. Вены на ее лице и руках вздулись, дыхание стало сбивчивым и частым, все тело Бесстрашной била крупная невротическая дрожь. Весьма жалкое зрелище, особенно если учесть, какой храброй и несгибаемой она всегда всем казалась.       С самого начала бессменный руководитель Эрудиции была уверена, что ее незамысловатый план сработает как часы. Всего-то стоило провести с упрямой девчонкой небольшую разъяснительную беседу. В этом и заключалась вся прелесть истинного лидера – горы настойчивости и терпения. И, конечно, немного смекалки.       Выждав пару минут, Джанин пощелкала сенсорной клавиатурой и выгрузила на экран экспериментальный отчет. Ее покрытые легкой матовой помадой губы тронула удовлетворенная улыбка. Результат показал уровень выносливости на 95,7%.       Кто бы сомневался.       Бьющаяся от воздействия мощных электрических спазмов Трис, наконец, застыла на месте. Спустя некоторое время железные фиксаторы, удерживающие ее запястья, убрались внутрь подлокотников, и ослабленная безвольная девушка в мутном полусознании тут же сползла со стула вниз и ударилась о холодный пол. Ее мышцы все еще пульсировали в нервных судорогах, кровь стучала в висках, конечности онемели, и больше всего ей хотелось сейчас только одного: как можно скорее отключиться, дабы хоть на время выкинуть ненавистный образ насмехающейся над ней Джанин Мэттьюс из головы.       Но этого не произошло.       Она видела, как жестокая волевая женщина поднимается из-за стола и, подойдя ней, быстро толкает в рот какую-то пилюлю. После чего присаживается рядом на корточки и начинает легонько похлопывать по щекам, пытаясь привести в чувство.       Ей удалось это уже на второй минуте. Растворившаяся на языке таблетка дала почти мгновенный эффект, и вскоре к Трис вернулась способность нормально дышать и двигаться. Вот только чудовищная слабость и конвульсии пока еще давали о себе знать.       – Судороги скоро пройдут. Расслабься, – сообщила глава Эрудитов, освобождая голову Бесстрашной от теплых и липких электродов. – Это был обычный электрошок. Недостаточно сильный, чтобы навредить твоей нервной системе, но достаточно сильный, чтобы испугать.       В ответ на изумленный взгляд девушки Джанин пояснила:       – В состоянии паники и стресса человек воспринимает даже небольшой электрический удар гораздо сильнее, чем он на самом деле есть. Это защитная реакция организма, его сигнал мозгу о повышенной опасности. Твой иммунитет достаточно крепок, чтобы противостоять такому напряжению.       По-прежнему в легком оцепенении Трис осторожно приподнялась и села на полу. На руках виднелись красноватые темные полоски в местах, где кожа соприкасалась с металлом. Она поняла, что именно через него поступал ток. Голова немного кружилась, и, подвигав конечностями, девушка с облегчением обнаружила, что к ним возвращается прежняя чувствительность.       – Чего… чего ты хочешь? – настороженно спросила она.       Ей стало неловко от того, что пронзительные похожие на льдинки глаза Джанин подозрительно близко изучают ее, вглядываясь в каждый шрамик и родинку на красивом юном девичьем лице. Указательный палец женщины дотронулся до разбитого уголка ее рта. Трис тут же отпрянула, машинально опасаясь новой угрозы.       – Тише… не бойся меня.       Самыми кончиками пальцев лидер Эрудитов мягко стерла с ее подбородка влажную струйку крови.       – Ты в самом деле хочешь узнать?       – Я обещала сделать то, о чем ты просишь. Свои обещания я сдерживаю.       Трис очень старалась, чтобы ее голос не дрожал. Но он дрожал, и даже слишком сильно. После пережитой боли и потрясения, в благодарность за неиспользованную на самом деле программу принудительной коррекции сознания, в этот момент девушка, казалось, была готова пойти на все, лишь бы уберечь опасную непредсказуемую Джанин от внезапной перемены своего решения. Ради блага себя и своих близких.       – Поцелуй меня.       Ее просьба, или скорее приказ, прозвучала подобно очередной длительной высоковольтной искре. Бесстрашная вздрогнула и в ошеломленном неверии уставилась на женщину.       – Что?       – Ты слышала, что. Не вынуждай меня повторять.       Превозмогая очередной приступ тошноты и головокружения, девушка шумно сглотнула. Нет, этого просто не может быть. Зачем Джанин, ее главной противнице, просить об этом? Она в своем уме?.. Обычно девушке, как и многим Бесстрашным, претила одна мысль о враждебно настроенном лидере Эрудиции и всех проблемах, что скрывались за ее громким роковым именем, но такое ей было трудно себе даже вообразить. К тому же Трис просто ни разу в жизни еще не доводилось целовать женщин.       И все же если это было единственным, чего на данный момент хотела заполучить глава фракции, тогда она могла с уверенностью констатировать счастливый факт, что отделалась от нее малой кровью.       – Я жду, Трис.       Времени на раздумья не оставалось. Мучимая сомнениями и нежеланием снова испытывать судьбу на прочность, Трис неуверенно подалась вперед к выжидающе смотрящей на нее Джанин. Оставшиеся между ними миллиметры сократились до ничего в тот момент, когда она прикрыла глаза и мягко коснулась своими губами губ женщины. Трис в смятении почти сразу ощутила на себе их легкое ответное шевеление, а затем – прохладную ладонь, плавно соскользнувшую к ней на затылок. Джанин ненавязчиво удерживала возле себя ее голову, ласково поглаживая длинными женственными пальцами чувствительный тонкий участок. Губы соперницы пахли свежесорванными мятными листьями, сладкой ванилью, а еще чем-то пряным, и, несмотря на свое недружественное к ней отношение, девушка с неохотой должна была признать, до какой степени они на самом деле приятны. Полные нежности, тепла, доверия и… чувства. Начиная постепенно поддаваться овладевающему ею наслаждению, окутывающему ее словно большое теплое облако, она слегка углубила поцелуй, после чего коснулась рукой обтянутого тонкой синей тканью бедра Джанин…       Когда сильный противоестественный жар начал пленительными волнами разливаться по всему ее уставшему перенапряженному телу, Трис заставила себя отстраниться, чтобы прервать этот неясный вскруживший ей голову внезапный поцелуй, который, как она думала, длился уже целую вечность, хотя по факту занял всего несколько секунд. Девушка прочистила горло и нахмурила брови, прогоняя остатки наваждения и удивляясь одновременно и его простоте, и своей неожиданной на него реакции.       Как если бы… как если бы он действительно мог ей понравиться.       Нет, такого просто быть не может. Безумие! Ей все это показалось.       Она перехватила мелькнувшую на губах главы Эрудитов многозначительную улыбку, словно в этот самый момент она каким-то образом смогла прочесть мысли Трис, и тихо спросила:       – Теперь я могу идти?       – Ну разумеется.       Бесстрашная неловко поднялась на ноги и, пошатываясь, поспешила направиться к входной двери. Ей хотелось как можно скорее покинуть это жуткое, полное боли и страданий помещение, после которого она могла больше никогда не стать собой. Но в первую очередь ей хотелось скрыться от заседающей там женщины.       Ее вспотевшая ладонь уже дотянулась до ручки, когда вкрадчивый голос Джанин догнал ее:       – До скорой встречи, Трис. Я очень надеюсь, что впредь ты научишься принимать верные решения. Ведь ты же не хочешь, чтобы я в самом деле испытала на тебе и твоих друзьях свою программу?..       Трис не удостоила ее ответом и даже не повернулась, но, даже глядя ей в спину, лидер фракции могла безошибочно прочесть на хмуром озадаченном лице девушки отрицательный ответ.       – К тому же, мне кажется, что отныне мы сможем найти более гуманные методы дальнейшего общения. Как ты считаешь?       Понимая, что вынуждена что-то ответить, Трис нехотя повернулась к главе Эрудитов. Женщина снова как ни в чем не бывало стояла у своего стола. На ее губах продолжала играть все та же подозрительная самодовольная ухмылка.       – Мне бы тоже этого хотелось.       Она, наконец, нашла в себе силы дернуть за ручку и быстро исчезнуть в ведущем к освобождению коридоре. Следовало как можно скорее покинуть это место. Дежурящая за дверью охрана быстро вывела ее через запутанные лабиринты черного хода на улицу, и она так и не успела понять, в каком именно из многочисленных зданий сектора Эрудиции она находилась.       Оказавшись на улице, девушка глубоко вдохнула. В поисках хоть какого-нибудь ориентира она осмотрелась и, заметив неподалеку автостоянку, двинулась к ней, чтобы спросить, как добраться до железнодорожной станции и сесть на поезд в сторону квартала Бесстрашия.       Ее остановил чей-то громкий пронзительный оклик.       Трис испуганно обернулась, с нескрываемым облегчением обнаруживая бегущих с ней со всех ног Фор, Уилла и Кристину.       – Трис! Слава Богу! Мы тебя обыскались!       – Куда ты пропала?! – затараторила Кристина, обнимая подругу. – Это я во всем виновата! Не стоило ругать тебя из-за кофе. Опять ты оказалась здесь!       – Ты в порядке? – взволнованно спросил Фор. Его рука коснулась лица девушки, и парень внимательно осмотрел ее. – У тебя губа разбита. Что случилось? Как ты сюда попала?       Это был самый простой и логичный при всей складывающейся ситуации вопрос, ответ на который она не успела заранее обдумать.       Она выдавила из себя виноватую улыбку.       – Я… просто вспомнила, что забыла передать Калебу кое-что и… кажется, заблудилась. Простите, что не предупредила.       В этот самый момент, воссоединившись с друзьями, Трис поняла, что совершенно не желает рассказывать им о том, чему подвергла ее Джанин. О чем ей удалось узнать и через что пройти ради того, чтобы глава вражеской касты хотя бы временно не добралась до них. Возможно, стоило поделиться, чтобы сесть и всем вместе как следует обдумать, как быть дальше с неугомонным лидером Эрудитов и угрожающей многим ее новой программой, но она чувствовала, что пока неведение будет лучшим вариантом ради их же спокойствия.       Особенно если учесть вполне себе мирное окончание ее последней с ней встречи.       Слушая обеспокоенные причитания друзей, девушка по-прежнему пребывала в легком немом ступоре, но только теперь не была уверена, от чего именно: не то от пережитого совсем недавно электрического воздействия, не то от того, что случилось между ней и Джанин всего несколько минут назад.       Трис в последний раз оглянулась на возвышающиеся за спиной многоэтажные стеклянные башни корпуса Эрудитов, за которыми скрывалась причина всех их самых больших бед и переживаний, после чего глубоко вдохнула и двинулась вместе с друзьями прочь, ощущая долгожданную легкость, свободу и этот странный удивительный вкус свежесорванных мятных листьев, сладкой ванили и чего-то пряного.