Испытание временем

      Женя не понимала, зачем им новый дом, если они вполне могли бы разместиться в трешке Ольги. Или родители решили, что близнецы должны играть дома в футбол, или зачем еще им загородный дом? Глупая и дурацкая идея. Тем более, что Маша убеждала Ольгу взять ипотеку на дом. Женька была возмущена этими обстоятельствами. Зачем так напрягаться? Зачем надо продавать московскую квартиру и покупать дом и брать еще на него кредит? Женя прекрасно знала, что у Ольги принципы против всевозможных кредитов.       Но Машу невозможно было переубедить. Прожив все детство в деревне, она теперь старалась доказать самой себе и заодно и всем окружающим, что достойна лучшего. Она смотрела на успешных людей и была убеждена, что красивая и богатая обстановка влияет на будущее. Увидев дом, Валя порадовалась, что внуки будут на свежем воздухе. Женя не разделяла ее восторгов. Впрочем, Ольге это все также не нравилось. Большой дом — это же каждый раз большая уборка. А близнецы порядку не способствовали.       Помимо нового дома и отъезда родителей Женю ждали и другие перемены. Новая школа. В конце концов, она готова была в старую школу продолжать ездить на метро. Все равно с сентября она почти безвылазно жила у Ольги и в школу ездила в другой район. Женьку убеждали все наперебой, что в новой школе у нее будут новые друзья, лучшие учителя и первоклассное образование.       У Женьки с самого начала были нехорошие предчувствия. И все же она сдалась. У нее не было выхода. Получалось, что из-за ее капризов будут страдать все. А если все будут учиться в одной школе, то будет удобнее. Женя знала этот Лицей, не раз ждала Лельку на крыльце и забирала ее после занятий. Та рассказывала немало веселых историй про одноклассников.       Но то младшие классы — еще не умеющие лицемерить, они старались дружить и учиться. А старшеклассники были совсем другие. Особенно те, с которыми предстояло учиться Женьке.       Накануне первого дня занятий в новой школе Женя не спала, пыталась собраться с мыслями, приободриться, придумать, что скажет новым одноклассникам. Утром она делала вид, что не волнуется, что ей все равно. Смеялась за завтраком с близнецами и Лелькой, строила им страшные рожицы и пугала. Но как только они подъехали к Лицею, желание там учиться улетучилось. Школа сразу же показалась ей слишком пафосной. То и дело останавливались дорогущие иномарки. Сплошь и рядом лицеистов привозили в учебное заведение чуть ли не водители. Девчонка в желтом пальто и такого же цвета сапожках выпорхнула из иномарки, как будто на ковровую дорожку фестиваля в Каннах. И что-то Женьке подсказывало, что это чудо с задранным носом из 11 класса. Да уж. Только кортежа со свитой не хватало. В прошлой школе было проще. На Ковалеву там не обращали внимания, а ее это устраивало. Посмотрев на шествие девицы в желтом пальто, Женька поняла, что в этой школе придется бороться за место под солнцем.       Ольга же разговаривала по телефону и почти не замечала всего этого великолепия. — Валюша, не переживай! Приехали устраиваться в новую школу, представляешь! — Ольга явно старалась успокоить волнующуюся сватью. Хотя Женька наверняка бы согласилась с бабушкой Валей, если бы услышала, что она говорила.

***

— Ой, тока не говори! Куда только время летит! Только внуки вроде как приехали, сегодня уже в школу! Валя сидела в машине, ждала, пока Иван выйдет из дома. Собирались поехать проверить теплицы, подкупить что надо для посадочного сезона. Конец февраля, как-никак скоро огородный сезон. Валю окликнул Иван: — Валюха! — Шо? — крикнула Валя, оторвавшись от разговора с Ольгой. — А шо у тебя за проблемы с утюгом? Ты погладить собиралась или так просто включила. Валя же в этот раз не оценила шутки, посмотрев на него как на дурака. — Шо надо? — Шо надо! Утюг полчаса чадит, а она «Шо надо», — захохотал Иван свои фирменным смехом. Валя же восприняла его слова всерьез. — Как чадит?! — тут же в трубку воскликнула: — Господи, Олечка, повиси, памяти совсем не стало! Иван уже согнулся от хохота. — Валюх, ты юмора совсем не понимаешь? Валя вытаращила глаза. — Это ты меня так разыграл? Придурошный! Оля, слыхала? С какой заразой живу! Я итак ночью не спала, все о детях переживала, как они будут в новой школе!

***

      Ольга уже давно привыкла к специфическому юмору Ивана, даже засмеялась, оценив шутку. — Ну ты же понимаешь, Валюш, Иван Степанович как всегда в своем репертуаре. И потом, заканчивай переживать. Школа — одна из самых лучших в городе. Ольга судила по Лелькиному классу, дружному и сплоченному, и была уверена, что у внуков все будет хорошо. Валя же и не думала успокаиваться. — Олечка, да я боюся, шобы вот эти мажоры на головы нашим детям не сели, а то же ты знаешь, как оно бывает! Ольге сразу стало не по себе от ее слов, но признаваться не хотелось. — На самом деле, зная наших внуков, я бы волновалась за эту школу, а не за них! — попыталась пошутить она, краем глаза замечая лицеистов, выходящих из дорогих машин с водителями. — Так! Дай сюда, хорош Ольгу грузить! — Ольга услышала в трубке голос Ивана, — Оля Николавна, включи-ка мне громкую связь, я с внуками хочу поговорить! Ольга хмыкнула, улыбнулась, представив, как смеялся сейчас Иван. «Ничего не меняется!» — промелькнуло у нее в мыслях, а вслух сказала, столкнувшись с карими глазами Женьки. — Включаю! — нажала на значок кромкой связи, сказав Женьке и близнецам: — Ваш дедушка. С наставлениями! — Беркут, беркут, как слышно меня! Прием! Как слышно меня? — Иван шутить не переставал. Женьке хотелось расхохотаться. Дед вечно их смешил. — Слышно тебя хорошо, ибис! — Слушайте меня сюда, сынки! Новая школа — это как армия. Как себя поставишь, так к тебе и относиться будут. Ни на какие фамилии, регалии, чины внимания не обращать! Ясно? — Ясно, — как-то неуверенно протянули близнецы. Ольга вмешалась: — Иван Степанович, если вы закончили свою пламенную речь, то мы пошли. Нам еще с директором разговаривать. Ольга то и дело смотрела на часы. Они уже опаздывали. Иван же и не думал останавливаться. — А вот директору, Оля, скажи так: «Не дай Бог, с моими внуками шо-то произойдет, он будет иметь дело лично со мной! Понятно? Секундой позже Ольга поняла, что директор все это время стоял позади нее. И все прекрасно слышал. — Понятно, — откликнулся он. — А кто это там вякает? Ольгу вся эта ситуация стала безумно раздражать. Ей хотелось поскорее отправить ребят в школу и поехать наконец на работу. — Это директор, Иван Степанович! — подчеркнуто жестко воскликнула она и отключила телефон. — Михаил Иванович ради Бога, извините! Вечные старческие переживания! — Ничего, ничего, я все понимаю. Ну что, дети, добро пожаловать в храм знаний! Директор распахнул перед Ольгой и новыми учениками двери. — Благодарю.

***

      Катька сидела в классе на уроке английского и закрывалась ото всех учебником. Обычно она смело сидела за школьной партой, равнодушно выходила к доске, ничуть не стесняясь, получала свои двойки, которые к конце четверти волшебно превращались в тройки. Но именно сегодня ей не хотелось получать плохую оценку. Их и так у нее уже четыре штуки. Мать снова будет вопить. — Переходим к проверке домашнего задания, — послышался строгий голос учительницы. «Хоть бы сейчас что-нибудь такое произошло, что бы отвлекло училку от домашки», — промелькнуло в голове Катьки. В этот момент в класс вошел директор. — Я буквально на секунду. Друзья мои, я хочу представить вам вашу новую одноклассницу Евгению Ковалеву. Женечка, проходи, пожалуйста. Катька оторвалась от учебника и с интересом посмотрела на директора. В этот момент Женька вошла в класс, а Катька ахнула, не сумев сдержать эмоций: — Женька! Ковалева также была рада увидеть в новом классе знакомое лицо. Девочки бросились друг другу в объятия с воплями и криками, забыв, что они в школе. Эмма Борисовна мгновенно вернула их с небес на землю, прервав их встречу грубым окриком: — Девочки, вы ничего не перепутали? По-моему, вы на уроке, а не на вокзале! — Экскьюзми, Эмма Борисовна, — невозмутимо пробормотала Катька и потянула Женьку за парту, параллельно сталкивая своего бедного соседа, с которым сидела до этого. Одноклассники и одноклассницы стали оборачиваться, рассматривая новенькую. Но стоило Сабельникову посмотреть на Женю, как соседка по парте Ира хлопнула его по щеке. — Ты чего? — Не пялься! — заносчиво протянула девица. Беркович и Ковалева продолжали увлеченно шептаться на задней парте.

***

      В обед Ольга решила зайти к Александру, спросить, не звонили ли из налоговой. Она беспокоилась о последнем отчете, который они недавно сдали. Подошла к двери кабинета ректора, нерешительно постучалась и приоткрыла дверь: — Сан Саныч, можно? — Ольга Николаевна, мой кабинет как и мое сердце распахнуты для вас! — послышался бодрый голос Берковича. Ольга фыркнула, зашла в кабинет, закрыв за собой дверь. — Саша, что за пафос с утра? — А соскучился, — Беркович поцеловал ей руку и все порывался обнять. Ольга со смехом оглядела друга. — Господи, господин ректор, на кого вы похожи? Кто вам галстук с утра завязывал? В этот момент Беркович посмотрел на нее так, что она пожалела о своих словах. «Опять он за свое! Надо было просто спросить об отчете!» — промелькнуло у нее в мыслях. — Вот если бы мы жили вместе, то и галстук завязывала бы ты. Ольга опустила голову, оперлась о край стола. — Ладно, перестань, ты мне лучше вот что скажи. Из налоговой не звонили? — Нет, а что? Ольга вздохнула. — Плохо. Что-то они долго проверяют наш отчет. В этот момент в коридоре послышался какой-то шум. В кабинет ворвался Митяй. Секретарша Анечка пыталась изо всех сил его задержать, но ей не удалось. — Сан Саныч, ради Бога, простите, он без записи! — закричала Анечка. Ольга засмеялась. «Вот же чучело огородное! И как только Лариса его терпит?» — подумалось ей. — Дмитрий Саныч, какими судьбами? — А мне к Санычу по личному. Если у вас совещание, я… — Митяй понимающе посмотрел на Ольгу и Берковича. — Нет, нет, мы закончили, — ответила Ольга и направилась к двери. Беркович недовольно буркнул: — Пропустите, Анечка. Ольга не отказала себе в удовольствии пошутить над Митяем. — Дмитрий Саныч, не перестаю восхищаться вашим кутюрье! — Что есть, то есть! — заявил Митяй, ни капли не смущаясь своего нелепого одеяния. А одет он был в самом деле странно: полосатая пижама, свитер, синий дождевик и какая-то нелепая детская шапка с завязками. Стоило Ольге скрыться за порогом, Митяй принялся рассказывать ректору о своей проблеме. — Саныч, нет ли у тебя знакомых, кто занимается рыбной продукцией? — Да есть, а тебе зачем? — почесал голову Беркович. — Да понимаешь, мы с Лоркой сейчас в каком положении… Ей то банан, то пирожное, то вот краба дальневосточного хочется. Да я без этого тирамису домой не вернусь. Беркович вытаращил глаза — одно с другим совершенно не вязалось. — Так краба или тирамису? Митяй засмеялся. — Перестань, знаю я ваши шутки. Тирамису — это и есть дальневосточный краб. Я по глупости тоже думал, что пирожное, а по дороге Ивана встретил, он-то меня и просветил. Иван, значит, его просветил. Ну все понятно, откуда тирамису стал крабом. Пришлось объяснять недалекому непонимающему шутки Митяю, что Иван его просто разыграл. Тот радостно поблагодарил, раскланялся и убежал по своим делам. Берковичу же вдруг пришла в голову идея разыграть Ольгу. Чем черт не шутит, вдруг она, наконец, оценит его находчивость? Он набрал на стационарном телефоне ее номер и сообщил, что только что звонили из налоговой и сообщили о больших неприятностях. Но Ольга страшно перепугалась, подняла на уши весь отдел, заставила всех работников поднимать отчеты, пересчитывать. Накричала на работницу, которая не смогла отчитаться по своим цифрам. Александр не ожидал, что его шутка произведет эффект разорвавшейся бомбы. Услышав шум, он вышел из кабинета и тут же увидел сотрудников, бегающих с вытаращенными глазами из кабинетов с огромными папками в руках. — А что это у нас такое? — поинтересовался Беркович у секретарши. — А это не у нас. Это в бухгалтерии, — спокойно ответила блондинка, хлопая глазами. Беркович понял, что перестарался. Надо было срочно исправлять ситуацию, пока розыгрыш, который он искренне считал безобидным, окончательно не вышел из-под контроля. Он вошёл в кабинет Ольги. Та разговаривала с кем-то по телефону, пытаясь выяснить отчетные данные, сердилась и не понимала, откуда взялись такие дикие ошибки в подготовленном ею документе. — Саша, не до тебя сейчас! — раздражённо махнула она на него рукой. — Олечка, по поводу налоговой, это действительно была шутка. Я же не думал, что это вызовет такое цунами. Ольга настолько опешила, что забыла, о чем она сейчас разговаривала по телефону, сдула упавшую на лицо прядь рыжих волос, убрала очки на лоб. Беркович понял, что вывел Ольгу из себя. — Олечка, я тебе говорил, что ты становишься краше, когда злишься? — Саша, я тебе говорила, что когда я злюсь, я могу метнуть всем, что мне под руку попадется? — воскликнула она, не понимая, зачем Берковичу пришло в голову так зверски ее разыгрывать. Она схватила калькулятор. — Оля… — Что «Оля»? — Я готов принять смерть от калькулятора, но… — Саша, сегодня даже не первое апреля! Даже Иван Степанович себе таких безумных шуток не позволяет! В этот момент у Берковича зазвонил телефон.

***

      Катя и Женя шли по коридору школы и болтали. — Вот ты, мать, даешь! Нет, чтобы позвонить, предупредить. Ты вообще, когда приехала? — Неделю назад. Я кстати тебе звонила. Ты вне зоны была. — А, это я с матушкой в Грецию скучать летала. Вчера только вернулись, — беззаботно откликнулась Катя, — Ты лучше рассказывай, что у тебя на личном фронте? С Кириллом помирилась? — Да мы в общем-то и не ссорились. Так сказать, не сошлись характерами. — Ну и отлично. Что-нибудь тебе, да подберем. Тем более, что тут этого добра… — Ой, узнаю лучшую подружку! — засмеялась Женька. Она не хотела ни с кем знакомиться, но и рассказывать Катьке про Кольку Романова не хотела. Девочки спускались по лестнице, когда их нагнал одноклассник. — О, привет, Евгения Ковалева. — Привет, Николай Сабельников, телефон не проси — не дам, на вечеринку твою тоже не пойду — занята, — отчеканила Женя, — А вообще, держись от меня подальше. Говорят, у тебя соседка по парте ревнивая. Сабельников с укором посмотрел на Катю. — Ваша трогательная забота о подруге, Екатерина, лишает ее возможности узнать что-либо новое, интересное. — Да что вы? А ваша неосмотрительность, Николай, по-моему, сейчас лишит вас старого, верного и неугомонного… — В смысле? — не понял парень и вдруг встретился взглядом с Ириной, сидящей на подоконнике в окружении своей свиты, — Ира? Девочки засмеялись и уже хотели пройти мимо, как Ирина окликнула: — Эй, Ковалева? — Да? — Женьке хотелось объяснить этой принцессе, что нормальные люди на «эй» не обращаются. — А правда, что ты в Амстердаме жила? Женя подняла брови. — Жила, а что? — Да говорят, что там, в квартале Красных фонарей девушки в витринах танцуют. Сколько за это платят? Женя переглянулась с Катькой, попутно отмечая, что противник ей достался серьезный. — А ты прицениваешься? Похвально. Не всю же жизнь на шее у родителей сидеть. Свита лицейской принцессы засмеялась. А та понимая, что проиграла битву, свирепо посмотрела на девчонок, заставив прекратить смех.

***

Беркович закончил говорить по телефону. По мере разговора у него изменилось выражение лица. Он тут же забыл про свой глупый розыгрыш. — Звонили из школы, — сообщил он Ольге убитым голосом. — Нас вызывают к директору. Ольга швырнула калькулятор на стол. — Прекрасно!

***

По дороге в школу Ольгу занимали две мысли: что такого натворили дети, и зачем Беркович увязался за ней. Видимо, в качестве группы поддержки. Возле кабинета директора она замерла, не решаясь войти. Чувствовала, что хороших новостей можно не ждать. Но Беркович распахнул перед ней дверь, приглашая войти. — Добрый день, Михаил Иванович. Вызывали? — Ольга вдруг поняла, что видит директора уже второй раз за день. — Да, проходите, присаживайтесь. — Спасибо, — Ольга сердито оглядела взъерошенных близнецов. — Ну что же, Сан Саныч, — начал директор, — насколько я понял, вы нам рассказывали, дети из культурной семьи, какое-то время жили в Европе. Ну и что это такое? — А что такое? — включилась в разговор Ольга, желая поскорее узнать, что же на сей раз натворили дети. По тону директора можно было подумать, что детки сожгли класс или спустили одноклассника с лестницы. Но все оказалось прозаичнее. — Отказались дежурить, запугивали одноклассников. — Кто? — Вот, — директор указал на близнецов. — Как? — И уж простите, откуда взялся этот жаргончик «Нашли лохов доску мыть. Дедовщина тут не проканает». Это как называется? Ольга задохнулась от возмущения. Откуда взялся жаргончик? Да все из Кучугур. Иван Степанович науськал. Кто же еще. Но вслух она сказала совсем другое: — Михаил Иванович, я шокирована не менее вас. Приложим все усилия, чтобы это никогда не повторилось. — Я вас очень прошу, Ольга Николаевна, дети-то смышленые, но, по-моему, очень подвержены дурному влиянию улицы. — Я бы даже сказал, компании, — отозвался Беркович. Ольга недовольно на него взглянула. — Без комментариев. — Ну, вот видите. Для того, чтобы свести это дурное влияние, как говорится, к минимуму, нужно вести активную общественную жизнь. Для начала я мог бы посоветовать вам записать их в нашу театральную студию. — Какая прекрасная идея, — поддержала Ольга. — Там как раз ставят «Гамлета». И у нас, по-моему, заболели два пажа. Вика, до этого момента стоявшая молча, воскликнула: — Ба, мы не хотим играть пажей! — В смысле, а покрупнее роли не найдется? — осмелел Никита. Ольга сердито на них посмотрела. — Кто слово давал? — Ну вот, я же говорил, смышленые дети. Только вы знаете, там, по-моему, костюмы надо пошить самим. — Вообще без проблем! — воскликнула Ольга, про себя думая, что опять детишки подкинули ей новых забот. — Отлично, вот и договорились.

***

      Ольга отвезла дочь и внуков в Кучугуры, рассказала Вале о том, что натворили близнецы, а сама поехала в Торговый центр покупать материал для костюмов пажей. По дороге в Кучугуры Лелька хихикала, слушая, в чем провинились близнецы, а Женька тоже едва сдерживала смех. Лишь Ольге было совершенно не смешно. Она отлично слышала приглушенные смешки на заднем сидении и звонкий голосок дочери. Она быстро обернулась, сурово посмотрела на Лельку и предупредила: — Только попробуй учини что-нибудь подобное. Та лишь недоуменно подняла брови. Ей бы и в голову не пришло повторить.

***

      Пока Ольга ездила по магазинам, Валя снимала с близнецов мерки и одновременно разговаривала по телефону. — Да Оль, возьми еще четыре метра подкладочной ткани и разноцветных блестков. Они у меня будут блестеть в буквальном смысле. Ну все, ждем. Валя отключила телефон, бросила его на кровать и продолжила измерять талии близнецов. — Ну шо, каратисты, подкинули бабе Вале проблем? — И правильно сделали, — подал голос Иван, входя в дом и не разобравшись, что произошло. — О, явился! — Явился, конечно, явился. А то баба Валя привыкла на все готовое. Иван то, Иван се. Так шо, инфузории, хвалю за начинание. — Хвалит он! Они после твоих науськиваний дежурить отказалися, по фене ругалися и чуть драку не устроили. А Ольга с Сан Санычем краснели перед директором. А он их хвалит. Улыбка сползла у Ивана с лица. — Вот так да… А ну-ка, боевые хомяки, сходите на кухню, посмотрите, шо баба Валя на ужин сварганила. — Дедушка, мы не голодные, — пропищала Вика. — Так я вроде по-русски сказал «Посмотрите», есть не обязательно. Лелька ретировалась на кухню быстрее близнецов, а Вика и Никита понуро поплелись следом. Иван закрыл дверь за детками, и зашикал на Валю. — Шо ты на меня смотришь, как на торт после шести? Че страшного? Ну пообтекала Ольга с Сан Санычем немного перед директором… Кстати, а при чем тут Сан Саныч? — Он же помог наших внуков в Лицей устроить. Как это при чем? — возмутилась Валя. Иван как будто бы удовлетворился этим ответом. — Зато теперь старшеклассники из буфета булки малым таскать будут. — Ля, круто! — послышался голос вечно голодного Никиты. Валя всерьез разозлилась: — Шо ты ляпаешь? Иван окликнул детей. — А ну-ка зашли сюда! Оба! Встали вот здесь. Про старшеклассников не проверять! Завтра шобы дежурить сами вызвались и шобы класс вылизали, как пионерка чупа–чупс. Ясно? — Ясно, — хором ответили близнецы. — Продолжаем примерку. Иван хотел выйти во двор, но заметил у двери Лельку, подхватил ее на руки, подбросил и поймал. — А у тебя как дела в школе? Тоже шкодничаешь? Лелька захихикала, обняла Ивана за шею своими тоненькими ручками. — Не, дядь Вань, я учусь. — Ишь ты какая! Я в твоем возрасте хулиганил похлеще близнецов. — Да? А расскажи? — попросила девочка. — Потом. Ты лучше вот что мне скажи, как там мама твоя? Лелька вздохнула. — Скучает по тебе. Она же любит тебя. Иван посмотрел на нее недоверчиво. — Там вас, наверное, развлекает дядя Саша. Он же к вам часто ходит? Лелька вытаращила глаза. — Нет, он вообще у нас не был. Сегодня только в школе был и все. — Правда что ли? — обрадовался Иван. Посадил девочку к себе на шею. Валя возмутилась: — Иван! Сними Лельку сейчас же! Ударишь об потолок ее! — Ниче, у нас потолки высокие! Лелька засмеялась. Внезапно у Ивана зазвонил телефон. Он с неохотой поставил Лельку на пол, и ответил на звонок. — Шо тебе еще надо? На другом конце трубки Митяй снова начал выпрашивать. — Ваня, нам тут новую мебель привезли, помоги разгрузить! Иван вышел в коридор. — Ты шо, обалдел, шо ли? Ты видел, шо на дворе творится? — Ну Ванюш, как мужик мужика прошу! — Да шо же это такое! Митяй, ты после смерти со мной не рассчитаешься! Иван был недоволен, что его отвлекли от общения с дочкой. Помогать в сотый раз Митяю он желанием не горел. — Ну подарил же Бог родственничка! Пришлось взять инструменты, надеть дождевик, так как на улице дождь лил похлеще тропического. До дома Митяя он добрался весь мокрый, снял куртку в прихожей. Митяя с мебелью что-то не наблюдалось. — Погодка, растудыть твою в качелю! В баню ходить не надо, пробежался и чистый. Еще родственничек на мою голову. Митяй! Куда он делся со своими полками? Отзовись хотя бы, холера! Иван толкнул очередную дверь. Свет мгновенно ударил ему в глаза. За столом сидела вся семейка Буханкиных: Митяй, Лариска и их сын Темка. Семейная идиллия прямо. Сидят, чай пьют. — Здорово, Иван Степанович, — улыбнулась Лариска. — Я не понял, а шо происходит? — опешил Иван, не ожидая увидеть всю семейку за столом. Тем более что Митяй до этого говорил про какую-то мебель и полки. — Шо происходит? Мы тут сидим, чаевничаем. А ты так зашел или по делу? — поинтересовалась Лариска. — А где… мебель? — с трудом подбирая слова, спросил Иван. — Какая мебель, Вань? — как ни в чем не бывало смотрел на него наглыми глазами Митяй. — Да, какая мебель, Иван Степанович? — Ты же тока что позвонил, просил мебель разгрузить… Митяй степенно отставил чашку чая. — Ах, мебель. Так это не наша мебель. Водитель адресом ошибся. Наверное же, разыграл его кто. А ты присаживайся, краба с нами дальневосточного покушай. Лариска ошарашенно смотрела на них обоих и ничего не понимала. — Шо-то я не поняла. Какая мебель, какого краба, Мить? — Да это я шучу, не заморачивайся. Ивану шутки не понравились. — Да за такие шутки знаешь шо бывает? — накинулся он на кума. — А кто первый начал? — парировал Буханкин. Лариска вдруг ойкнула и воскликнула: — Митя, а мне только сейчас так краба захотелось. — Какого краба? — разозлился Митяй. — Дальневосточного. Вот это ты сейчас сказал про краба, так резко захотелось. Чувствую, если не попробую кусочек, все… — Лариска собралась плакать. — Лора, ты на часы смотрела? Где я тебе сейчас краба достану? — Мить, ну хотя бы крабовую палочку. У нас в сельпо должны быть, да? Иван уселся за стол и не без удовольствия наблюдал за их перепалкой. — Палочку? Крабовую? — Да! Иван откровенно веселился. — Не, не, все-таки есть Бог на свете! Тогда и чекушку мне прихвати. Шо, я зря перся к тебе по такой погоде? Лариска прокричала вслед мужу: — Быстрее, Митя, а то не дождуся!

***

      На другой день близнецы убирали класс. Никита елозил шваброй по полу и ныл: — Вик, ну скажи, где в жизни справедливость? Нам ведь что дед сказал, то мы и сделали. Правильно? — Конечно. Мы ведь люди маленькие, — поддакнула ему Вика. — А бабушка Оля нас потом за это отругала. Правильно? — Правильно, правильно… Ты парты протер? — Протер, — обреченно вздохнул Никита. — Портреты протри. В этот момент в класс заглянула Лелька. — Вы не освободились еще? А то мы с Женькой в музыкалку идем. Думали, вы с нами пойдете. — Не, Олич, придется вам одним идти. Мы наказание отбываем, — вздохнула Вика, доставая из шкафчика средство для чистки. Вика отдала флакон брату, который уже встал на стул и собрался протирать портреты. Никита посмотрел на Лельку: — Олич, ну рассуди нас. Кого же нам слушаться? Двум ведь хозяевам служить нельзя. Лелька села на парту. — Знаешь, Никитос, и мама и дядя Ваня вообще правы. Никита побрызгал на портреты средством для чистки. — Как это? — А вот так. Дядя Ваня нам говорил о том, что не надо быть дураками и делать без разбору то, что скажут. Поставить себя — не значит запугивать и драться. Просто быть собой и по возможности не нарушать дисциплины. Вика фыркнула: — Блин, вот ты загнула. Вообще, априори, если выбирать, то лучше бабу Олю. Она покруче будет. — Ну да, а то дед со своей школой жизни точно нас когда-нибудь под монастырь подведет. Вика вдруг ойкнула. Лелька посмотрела куда-то вверх на стену и выдала: — Етитская богомышь! Никита смотрел на девочек и не понимал. — Что «ой»? — Бакенбарды… — протянула Вика. — Какие бакенба… Ой–ей!.. Настоящая катастрофа. Чистящее средство смыло полпортрета Пушкина.

***

      Пока близнецы страдали за классным дежурством, Женька присутствовала на репетиции «Гамлета», где играла Катя. — Мой принц, как провели вы все эти дни? — Благодарю, все чудно, чудно, чудно. — Принц, у меня от вас подарки есть. Давно их возвратить хотела. Примите их, я вас прошу. Ребята играли из рук вон плохо. Катя не чувствовала настроения и просто говорила слова, партнер был не лучше. Женька сидела и представляла, как надо было сыграть эту сцену. В голове у нее прокручивались целые образы. — Стоп–стоп–стоп! — резкий вопль англичанки вернул на землю всех, — Ну ребята, это не та интонация. Ну что это такое? Где эпоха, где чувства, где эта сдержанность? Кать, ну она же не парня своего отшивает. Вы только послушайте, как это звучит на языке самого Шекспира… Она прочитала на английском несколько строчек пьесы. Женя, привыкшая к нормальной английской речи, не готова была слушать английскую тарабарщину с русским акцентом и невольно засмеялась. Нервная англичанка мгновенно взорвалась. — Что я смешного сказала? — Извините, просто вырвалось, — Жене и в голову не приходило дерзить. — Встань, когда разговариваешь с учителем! — не своим голосом заорала Эмма Борисовна. — Ну я думала, мы не на уроке… — Не надо думать, надо вставать! Ну и что же смешного было в моих словах? — Ничего, я уже извинилась, — спокойно ответила Женя, уже десять раз пожалевшая, что поддалась на уговоры Катьки и пришла на ее репетицию. На этом бы конфликту и завершиться. Но тут как на грех подала голос «принцесса» класса Ирина, сидевшая за столом на сцене. — Она, наверное, думает, что раз она жила в Европе, то знает английский лучше всех! Ирина знала, что своими словами она убьет сразу двух зайцев — и Ковалевой за грубость на перемене отомстит, и англичанку выведет на скандал. Скандал не заставил себя ждать. Эмма Борисовна завелась с пол-оборота. — Я сейчас не с тобой разговариваю, Меснянкина. Так что, Ковалева, ты, правда, смеялась над моим произношением? Да я к твоему сведению закончила ин–яз государственного Самарского университета с красным дипломом. А вот то, что ты закончишь хотя бы эту четверть, я уже глубоко сомневаюсь! В Европе она жила! Женьке в этот момент стало настолько обидно, что она не смогла сдержаться. — Да, жила! И я вас уверяю, если вы решитесь цитировать сэра Вильяма где-нибудь в Лондоне, то вас никто не поймет. Ну конечно, кроме выпускников Самарского государственного университета. Англичанка покраснела. — Вон! Вон из зала, грубиянка! Вон, я сказала! Вообще устроили здесь проходной двор! Почему у нас посторонние на репетиции? Женька подхватила свою сумку и вышла из актового зала. Англичанка же продолжала бушевать. На полшколы раздавался ее визгливый голос. — Почему у вас до сих пор ничего не готово? Неужели так сложно докрасить эту несчастную башню? Бобров, почему ты не переписал до сих пор на мини-диск? Когда ты начнешь слушать эти несчастные реплики и вовремя включать музыку? И вообще! Репетиция закончена!

***

      Женька отправилась к близнецам, у которых уже происходила своя драма. Их учительница пришла из столовой и застала в классе страшную картину: близнецы разрисовывали портрет Пушкина, а Лелька стояла между партами, не зная, что ей делать. Скандал был ужасный. Екатерина Ивановна оттащила к директору всех троих — и близнецов и Лельку, которую она держала за шиворот, чтобы девочка не сбежала. Ее не волновало, что Лелька вообще тут не при чем. Присутствовала, значит виновата. Женька предусмотрительно спряталась за углом, чтобы ее еще для полного счастья не загребли к директору. Женька быстро позвонила Ольге. — Мам, у нас беда. — Что случилось, Евгеша? — Тебе сейчас позвонит директор. И Лельку поймали вместе с близнецами. Женька чувствовала, что Ольга заметалась, не зная, как ей поступить. — Женя, мы в налоговой. Я переадресую Ивану Степановичу с Валей. Они придут. А я вечером разберусь, что там произошло, — Ольга говорила тихо и очень обеспокоенно. Женя поняла, что она действительно не может сейчас прийти.

***

      К директору пришли Будько. Близнецы и Лелька стояли возле стола. Директор возмущался: — Нет, я, конечно, все понимаю. Новая школа, новые одноклассники, но это второе ЧП за два дня. Это уже, простите, тенденция. Так осквернить русского поэта! — Мы не специально! — заныли близнецы. — Цыц! — воскликнула Валя. — Может быть, на портрет брызнули и не специально моющим, но разрисовывали-то сознательно. Я бы даже сказал, цинично. И вот, полюбуйтесь на эту улыбку? Директор указал на портрет, стоящий позади Будько. — И другую девочку вовлекли в свои проделки. Значит так, я уже говорил этим вашим коллегам по несчастью и скажу вам. Подобное поведение в нашем лицее просто недопустимо, и если вы не примите меры, то я боюсь… И младшая девочка хулиганкой сделается. Иван вздохнул, ему было неприятно слушать все эти слова в адрес ребят и явно не виноватой Лельки. — Мы поняли, Михал Иваныч, мы поняли. Мы меры примем, но и вы уж, пожалуйста, примите меры. — В каком смысле? — удивился директор. — У прямом! А шо это за моющее средство вы дитям даете? Это не моющее средство, это какое-то химическое оружие. А если бы оно не в лицо Александру Сергеевичу, а им в лицо попало? — А если бы в глаза детям? — воскликнула Валя. — Да не дай Бог! Вы, товарищи педагоги, думайте, прежде чем шо-то дитям в руки давать. Вы бы еще серную кислоту дали, чтобы они компьютеры протирали! — В ваших словах есть доля истины… — Мне нравится — доля! — воскликнул Иван. — Простите, я вас не перебивал, дайте мне досказать. Сейчас мы не об этом говорим. Мы говорим, что если поведение ваших внуков не войдет в норму, то я буду вынужден исключить… — Мы поняли, Михайло Иваныч, усе будет нормально.Усе будет хорошо. Это я вам обещаю! Можно мы пойдем? — залебезила Валя. — Не смею задерживать. — Спасибо. Иван обернулся к детям: — Че застыли, за бабой Валей уперед! Иван крепко взял за руку Лельку, близнецы двинулись следом.

***

      Женя и Катя в этот момент вышли из школы. — Ну как тебе образцово-показательная истерика? Ниче так да? — Катька интересовалась мнением Женьки по поводу скандала на репетиции. — Впечатляет, — вздохнула Женька. — Вообще Эмма Борисовна — баба у нас неплохая, нервная, но отходчивая. Женька фыркнула. Ей не по душе была такая «отходчивость». — Да ради Бога, просто такой наезд и на ровном месте. Ну что к чему вообще. Еще издали она заметила «Ласточку» Будько и своих одноклассничков вокруг. Женя остановилась. Катя спросила: — Слышь, это не с вашим средством передвижения фотосессия идет? — Блин, — Женя посмотрела по сторонам. Бабушки с дедушкой пока не было. Видимо они там у директора надолго застряли. В этот момент Иван с Валей и детьми выходили из школы. — Так слушайте меня внимательно, Айвазоская и Шишкин, если меня еще раз вызовут к директору, то угроза снять ремень станет реальностью. Я ясно излагаю? — Ясно, — протянули близнецы. Лелька молчала, ей не хотелось ябедничать на близнецов и было за них очень обидно. Хотели как лучше, а получилось как всегда. Иван увидел Женьку и как ни в чем не бывало спросил: — О, Женек, ты освободилась уже? — Да, типа того, — протянула Женька. — Садись тогда в машину, мы вас к Оле отвезем. — Да, сейчас-сейчас. Иван оглядел ребят возле машины. — Так, пионеры, отошли от машины. Закончили фотосессию. — Помощь нужна? — хмыкнула Катя. — Не надо, разберусь, — махнула ей Женя. — Давай, удачи. Женя с близнецами подошли к машине. Ира заявила: — Слышь, Ковалева, мы тут все собрались, стоим, гадаем, за кем это великолепие приехало. Не, ну теперь понятно, почему она такая деловая. В школу на клумбе ездит. Класс засмеялся. Женя фыркнула, насмешливо посмотрев на школьную «принцессу». — Дорогая, если вы думаете, что папины машина с водителем добавляет баллы вашему IQ, то вы глубоко заблуждаетесь. Лелька вставила свои пять копеек: — Но ты не расстраивайся, зато мужчины любят дурочек, да Никитос? — Ну не знаю, — оценивающе посмотрел на Иру Никита, — Не в моем вкусе. Класс засмеялся пуще прежнего, окончательно добив этим Иру. Наконец, все сели в машину и уехали домой. Женька сидела на заднем сидении вместе с близнецами и Лелькой и ощущала, как будто ее ударили по голове пыльным мешком и изваляли в мусоре. От новой школы были одни неприятности. До такой степени противно, что и обсуждать не хотелось. В первый раз подобные ощущения испытывала и Лелька, которая прижималась к Женьке и обнимала ее. Ольга уже была дома. Встретила дочь, Будько и внуков. Немного посидели за столом, поговорили. Женька не стала есть, быстро убежала к себе в комнату и закрылась там. Лелька обняла маму и больше от нее не отходила. Вроде бы ситуация не стоила таких переживаний, но у всех было такое чувство, что это еще не конец. Что цунами разыграется позже. Женька сидела в ванной, пытаясь смыть всю эту моральную грязищу и избавиться от предчувствия дальнейших неприятностей. Она была уверена, что Ирка обязательно проявит себя, постарается отомстить. Наутро все собирались в практически полном молчании. Английский был первым, это превращалось в настоящее испытание. Женя постаралась не привлекать к себе внимания. Эмма Борисовна вошла в класс. — Так, тема сегодняшнего урока… Она раскрыла доску. То, что там было написано, для Женьки было настоящей катастрофой. Учительница прочитала на весь класс: — Выпускникам самарского иняза учить английский язык. Это был настоящий кошмар. Эмма Борисовна опешила. — Это что такое? Ковалева, встань! Женя встала. — Я спрашиваю, это что такое? — Не знаю… — Вон из класса. — Но это сделала не я, — попытка оправдаться была провалена. Женя отлично понимала, что ей никто не поверит. — Я сказала, вон из класса! — Эмма Борисовна разошлась не на шутку. Женя схватила сумку и под насмешливый взгляд победительницы Иры вылетела из класса. Едва за Женей закрылась дверь, как школьная «принцесса» выдала: — Ну не фига себе, новенькая отмочила. Страшная тишина в классе была нарушена ее бессовестными словами. Эмма Борисовна не выдержала, стукнула кулаком по столу. — Чтобы тишина мне была! Англичанка выбежала из класса, забыв закрыть дверь. Побежала жаловаться директору. Вернее, схватила Женьку, стоявшую в коридоре и пытавшуюся дозвониться до Ольги, и потащила в кабинет начальства. Через час Иван и Валя, Ольга и Сан Саныч тоже были там. Англичанка сидела за столом и утирала платком слезы. Директор кричал: — Я прошу прощения товарищи! Но вы издеваетесь? Третье ЧП за три дня! Вы какой-то план выполняете? Нет, ну еще выходки ваших близнецов и младшей можно как-то списать на возраст, но сегодняшний случай просто из ряда вон! Так оскорбить учительницу! Англичанка плакала и говорила что-то про увольнение. Женька еще раз попыталась оправдаться. — Это написала не я, я бы после «иняз» дефис поставила. — Женя… — укоризненно посмотрела на нее Ольга. — Вы видите? Это же ни капли совести нет. Вы меня извините, Михаил Иванович, но я сегодня пишу по собственному. Вы мне скажите, как в глаза после такого своим ученикам смотреть? Ну скажите! Ольга не одобряла поведение учительницы. Она не верила, что гадость на доске написала Женька. Только почему-то все на нее повесили. Иван разделял настроения Ольги, только он не преминул высказаться: — Все понятно. Непонятно только, а че вы на Женьку-то набросились? Признательных показаний нету, а без доказательств только то, что они на репетиции поссорились? Такие мысли было не принято озвучивать. Ольга с укором посмотрела на Ивана: — Иван Степанович… — А шо? Я не прав Оля Николавна? Или вы думаете как-то иначе? — Хорошо, — заявил директор, — раз вы не верите своим ушам, может, вы глазам своим поверите. Директор повернул к ним компьютер с видео, как девочка в клетчатой юбке и с черными волосами пишет на доске искомые слова и потом закрывает доску. Больше на видео невозможно было ничего рассмотреть. Лица девочки не было видно. Женя в этот момент поняла, что ее подставили и на сто процентов была уверена, кто это сделал. Больше попыток оправдаться она не делала. — Сомнения еще остались? … В общем, давайте так. С младшими мы еще что-то попробуем сделать, ну а старшей ищите другую школу. В понедельник педсовет. Это формальность. Сан Саныч, при всем уважении. Женя стояла, бледная как полотно. Она никак не ожидала, что дойдет до исключения. В тот момент, когда они уже вышли из кабинета, Женька отчетливо почувствовала, что сейчас упадет в обморок. Села на корточки, обхватив голову руками. Ольга, конечно, испугалась, стала ее тормошить. Женя практически не слышала, что говорила ей бабушка. Как в тумане лишь поняла, что сильные руки деда подняли ее с пола и через минуту она оказалась на улице. — Тебе лучше, Женечка? — услышала она обеспокоенный голос бабушки Вали. Ветерок подул на Женькино лицо, она окончательно пришла в себя, буркнула что-то невразумительное, вроде «Да, ба, все хорошо». Залезла в машину и приткнулась возле окна. Какой позор, думалось ей, рухнуть в обморок прямо в школе, что может быть хуже. Да нет, хуже, наверное, при все классе.

***

Поначалу у Ольги были сомнения, была ли Женька виновата, так как знала, что внучка не хотела переходить в новую школу. Но когда Женя упала в обморок возле кабинета директора, она поняла, что внучка не могла сделать то, в чем ее обвиняли. Еще в кабинете Ольга обратила внимание, какая Женька была бледная. На лице ни кровинки. А Женя была в полном шоке от подлости Иры. Она еще за свои шестнадцать лет с таким не сталкивалась. Какой позор — вылететь из школы почти в конце 11 класса. Сан Саныч прокомментировал: — Ольга Николаевна, Евгению надо показать психиатру. Или дать ей хорошего ремня. Ольга смерила его испепеляющим взглядом. — Сан Саныч, воздержитесь от комментариев. Вечером все сидели в доме Ольги понурые и заплаканные. Зачем-то к общей беде присоединился Беркович. Женя стояла на лестнице и наблюдала за разговором. Слезы иссякли, постепенно возвращалась способность мыслить логически. Валя же плакала навзрыд. Иван с укором посмотрел на нее: — Валюха, ну харе уже реветь. Так же ж понятно, что это не она сделала. Только интересно, кто? Женька фыркнула, в мыслях мгновенно проскочило: «Кто–кто, школьная принцесса, вот кто!» Беркович, до этого сидевший молча, вдруг возмущенно заявил: — Я месяц договаривался, чтобы детей взяли на последние две четверти. Я не понимаю, как ваши внуки за три дня могли все испортить?! Ольга ошарашенно посмотрела на него. — Саша! Ну извини, что мы доставили тебе столько хлопот нашими внуками! — Олечка, ну я же… — Я поражаюсь! — Ольге были неприятны и обидны слова Александра. Иван разделил ее возмущение: — Так ты заговорил, Саныч? — Иван Степанович, ну что вы, ей Богу! — Александр Александрович, зачем вы так? — еще пуще зарыдала Валя, — И вообще я говорила, не надо было отдавать детей в этот лицей поганый. Учились бы в обычной школе, все было бы нормально. — И вообще, Саша, я не звала тебя, — пробормотала Ольга. — Раз уж я устроил их в Лицей, значит должен присутствовать, — ответил Беркович. — Ну при чем здесь Лицей? Такая ситуация могла произойти в любой школе! — воскликнула Ольга. Иван же с ней не согласился. — Не, нет! — Ну почему нет? — Да потому что в любой школе над каждой партой видеокамеры не висят! Концлагерь какой-то, а не школа. — Ну знаете! Валя накинулась на него: — Да ладно тебе! У тебя все — концлагерь — школа, армия! Понауськал детей! — Кто понауськал? Ольга смерила Ивана таким взглядом, что он растерялся. — А шо я? Ля! Женька продолжала стоять на лестнице и когда они заговорили о видеокамерах, ей в голову пришла мысль. А ведь правда: камеры. В лицее они всюду. А значит надо найти все видео, где засветилась в то время Ира. Женя решилась высказать свои мысли вслух: — Я извиняюсь, бабушки, дедушка, Сан Саныч, я понимаю, что сейчас эмоции бьют через край, но давайте попробуем взять себя в руки и оценить ситуацию с позиции разума. Короче, я не виновата и могу это доказать. — Та–ак! — Иван внимательно слушал Женьку и пытался понять, к чему она клонит. — Но мне нужна ваша помощь… И прямо сейчас. — Та–ак! — Да хорош уже, шо надо Женечка? — воскликнула Валя. Женька объяснила свою позицию: надо попасть в школу и посмотреть другие камеры — не то видео, которое показал директор, а другие, на которых запечатлелась вредительница. Иван загорелся идеей внучки тайно проникнуть в школу среди ночи, как настоящие грабители, и готов был ее воплотить в жизнь. Но Ольге затея с переодеваниями сразу не понравилась. Не хватало еще попасть в полицию. Она предложила свой выход. — Иван Степанович, я предлагаю завтра сходить к директору и попросить у него посмотреть видеозаписи. И поговорить с ним. Но нужно, чтобы именно вы со мной пошли. Александр возмутился: — А почему именно Иван Степанович? Я сам могу с тобой, Олечка, сходить к директору. — Нет уж, хватит мне твоих возмущений, — отрезала Ольга, — Ступай уже домой. Помог нам с нашими внуками, устал, запарился, ну и спасибо.

***

      В субботу в день спектакля Иван и Ольга с утра отправились к директору. — А, это вы опять? — тот явно не горел желанием с ними общаться, — По-моему, мы уже обо всем переговорили, менять своих решений я не намерен. Ольга опровергла его догадки, сказав, что пришли они просить посмотреть все видео, где якобы в тот день запечатлелась Женя. Директор не понимал, к чему такие сложности, но под умоляющим взглядом Ольги позволил покопаться в компьютере, который был подключен к камерам. В итоге нашлась запись, где девушка спускается по лестнице и снимает с себя парик, случайно открывая свое лицо на камеру. При близком увеличении стало понятно, что это звезда класса Меснянкина Ирина. — Вот видите! — радостно восклицал Иван, — Шо я говорил! Не Женька это! Не способна она на такую подлость. — Евгеша не могла этого сделать, — поддержала его Ольга, чуть не плача, — Она вчера, едва мы из кабинета вашего вышли, едва сознание не потеряла. Разве виновный человек будет так переживать? Михаил Иванович вздохнул. Действительно, вышло как-то не очень хорошо. Хотя он не ожидал такого поступка от Ирины, все же родители у нее были очень влиятельные люди. — Я прошу у вас прощения. Пусть ваша девочка остается в Лицее, ее никто трогать не будет. Я снимаю с нее все обвинения. С родителями Ирины я сам поговорю. Все закончилось благополучно. Ольга вышла из кабинета и всё-таки разрыдалась. Только теперь уже это были слезы радости. Иван обнял ее. — Ну что ты, Оля? Все ж хорошо получилось! — Ваня… — она обвила его шею руками и плакала у него на груди. — Поехали домой, Женьке расскажем, обрадуем ее. Иван взял Ольгу за руку и вывел ее из школы. В машине поцеловал ее. — Знаешь, Ваня, я так боялась, что ничего не выйдет, — прошептала Ольга, — поэтому и попросила тебя со мной сходить к директору. У тебя дар убеждения. — Да ладно тебе, все это пустяки, — он крепче сжал ее руку. — Главное, мы сняли с нашей дорогой Женьки все эти глупые обвинения. Они ехали домой со спокойной душой. Ольга то и дело смотрела на Ивана, он же бросал на нее непозволительные взгляды. Днем они всей семьей ходили на спектакль посмотреть на близнецов в роли пажей и поддержать их, чтобы им не было совсем одиноко. Женька же была рада, что все кончилось благополучно, и как только Иван и Ольга сообщили ей о решении директора, бросилась им на шею и воскликнула: — Я вас очень люблю!