Испытание временем

      Ольга ехала домой с работы, задумчиво оглядываясь изредка на щебечущую дочь на заднем сидении, и прокручивала разговор с родителями Лелькиной подружки. Кто бы мог подумать — денег у них полно! И чего эта Агата прицепилась к ее дочке? Зачем она ей? В сотый раз спрашивала себя Ольга, не слушая, что говорит Лелька. Родители Агаты настойчиво предлагали Ольге устроить для Лельки как для подруги их дочери, лучший день рождения — в ресторане и с аниматорами, со звездами эстрады. Ольга представляла, в какую копеечку это выльется, поэтому отказалась наотрез, даже не думая. Связывать себя обязательствами с людьми не своего круга — себе дороже. Сегодня Лелька с Агатой дружат, а завтра — нет. Детская дружба может как продлиться всю жизнь, так и закончиться в один момент из-за какой-нибудь глупости. Да и пример роскоши в детстве — не очень хорошо. Ольга твердо это знала на примере Маши с Максом. Когда Женька только родилась, Макс в своем бизнесе резко пошел в гору, у них сразу появился шикарный дом, новая мебель и дорогая техника. Дети ездили по самым дорогим курортам. Хорошо, хоть Женьку с собой не брали, поэтому с нее последствия роскоши сейчас слетают быстро. А вот близнецы впитали любовь к деньгам с пеленок. Ольга до сих пор помнила, как Вика и Никита удивились, когда узнали, что 18 тысяч на подарок — это, оказывается, дорого. Лелька же росла обычным ребенком, для нее манеры близнецов были новинкой, она смотрела на них с широко открытыми глазами.       Ольга не жалела, что отказалась от непрошенного предложения Агатиных родителей, хотя сама Агата ей нравилась. Эта девочка со светлыми волосами, в фирменной одежде, с дорогим портфельчиком, сверкающим новым айфоном последней модели всегда стояла на крыльце школы и наблюдала грустными глазами, как Ольга обнимает Лельку, как спрашивает ее о проведенном дне. А эта девочка все смотрела и смотрела. Ольга как-то решилась, погладила Агату по голове, сводила в парк вместе с Лелькой. Реакция Агаты была непредсказуемой. Она заплакала от того, что ее погладили по голове. Ольга в этот момент отчетливо осознала, что ощущала Женька в Голландии, когда родители бросали ее на нянек, почему она вернулась домой такой нелюдимой и закрытой для родных.

***

      Одиннадцатого апреля на день рождения Лельки приехали родители Ольги. Лелька пригласила несколько одноклассников из своего класса, в том числе и Агату. Лелька с Агатой показали сценку из школьного спектакля, похвасталась бабушке, что ходит в театральный кружок. Женька взяла гитару и спела на пару с Лелькой. Людмила Степановна оценивающе смотрела на внучку. — Талант никуда не денешь. Наследственность. Олечка, а тебе бы я посоветовала идти со своим талантом в актрисы. Сколько тебе сейчас? Восемь? Ну как раз. К семнадцати годам талант в полной мере раскроется. — она перевела взгляд на правнучку: — Женечка, а ты куда планируешь поступать? Женька сидела за столом и думала о чем-то своем, поэтому вопрос прабабушки застал ее врасплох. — Она у нас гуманитарий, — Ольга ответила за внучку. — Неужто на филолога пойдет? — удивилась Людмила Степановна, — Что-то я не видела у Женечки особой тяги к языкам и литературе. Женька вернулась в реальность и ответила: — Да нет, бабушка, на искусствоведа. Пришел черед смеяться Людмиле Степановне. — На искусствоведа? Нет, если ты очень любишь искусство, хочешь работать в музее, водить экскурсии, тогда пожалуйста. Но, знаешь, деточка, что я тебе скажу. Не удивляйся. Ты ведь любишь музыку. Тебе певческий талант от Оли передался. Я в этом уверена. Нужно идти в консерваторию и заниматься музыкой профессионально. Женя смутилась. Она не хотела во всеуслышание говорить, что собралась учиться на певицу. Пока взрослые разговаривали, младшие тихо вылезли из-за стола и ретировались наверх, Женька только проводила их взглядом. А Людмила Степановна продолжала: — Женечка, музыкальная профессия очень трудная. Труднее только — математика, — она посмотрела на Ольгу, — Вот с дочкой мы в свое время намучились. Я в свое время не пустила Олю на музыкальное, была уверена, что нет у нее таланта. Ох, намучились. Уже она и замужем была, Максимка родился, а вела себя как девочка шестнадцати лет. Бросит Максимку на нас и умчится на концерт. Создали они там ансамбль, пели. Ох, а одевалась — жуть — тогда вся молодежь так ужасно одевалась. Все субкультуры разом — хиппи, панки. Увлечения этими ужасными иностранными ансамблями. И главное, Юрий Анатольевич, царство ему небесное, добрейший был человек, ничего не запрещал Олечке. Тогда она и курить начала, ходить по своим сомнительным странным компаниям. Мы тогда пожалели, что не разрешили Оле пойти учиться в консерваторию. Хорошо, что тебя, Женечка, обошли стороной всякие хиппи, готы, панки и другие непотребные субкультуры. Женька хмыкнула. Не обошли. Да уж. Да она с тринадцати лет готкой была и по кладбищам с компанией таскалась. Ну музыка — конечно. Концерты, песни. Рассказ прабабушки Женьку удивил. «Так значит, бабушка была хиппи. Интересно…» — подумала Женька и внимательно посмотрела на Ольгу. Та сидела за столом вся красная. — Мам, может, хватит меня обсуждать. Что, больше тем для разговоров нет? Женя видела, как Ольга смутилась, тряхнула головой, едва заметно стерла с лица слезинку. Ее излишне контролировали и шагу не давали ступить? Видимо, да, если Ольга даже сейчас не может переступить через детские комплексы и боится матери.

***

      Ольге было очень обидно, что мама только сейчас по прошествии стольких лет поняла, что сделала ошибку. Нелюбимая профессия отразилась на ее характере. Поначалу, окончив экономический и начав работать бухгалтером, она плакала от скуки, но потом уже смирилась, глядя на остальных. Большинство людей выбирают профессией не любимое дело, а по меркантильным соображениям. Когда-то мама ей внушила, что она никчемная, никому не нужная, некрасивая. И все последующие годы Ольга старалась доказать матери обратное. Следила за собой, одевалась по моде, стала настоящим профессионалом в бухгалтерии. Ее ценили и уважали. От той романтичной девчонки, которой Ольга была в ранней юности, ничего не осталось. Да, поначалу она бунтовала, но постепенно смирилась, повзрослела, поняла, что ничего в жизни уже не изменится. Музыка по-прежнему ее влекла, когда Максик был подростком, Ольга получила заочно второе высшее образование — музыкального работника, но работать не стала по полученной профессии, испугалась, что люди осудят и не поймут. Профессия экономиста считалась во все годы престижной, и ей завидовали. Поэтому, получив диплом, она положила его на полку подальше и больше не возвращалась к теме музыки. А сейчас мама разворошила весь клубок воспоминаний. Годы ушли, их не вернешь, а было жаль, что как музыкант она не реализовалась.

***

      Иван с Валей заехали уже вечером, когда гости разошлись, родители Ольги собирались спать, а тут они, разворошили семейное гнездо. Степаныч и Степановна тут же обменялись парой едких шуток (куда же без них). — Вы бы построже с Олечкой, а то совсем распустится девочка, — начала Людмила Степановна, — а то сегодня привела подружку свою нахальную. Депутатская дочка… тьфу! Матери Ольги не понравилась подружка маленькой внучки. Она считала Агату не из их круга, слишком богатой и избалованной. — Степановна, не переживайте, все будет как надо! — заверил ее Иван. — Ну если ты за воспитание возьмешься, то точно переживать не стоит. Посидели, поговорили по душам, повспоминали былое. Единственного Иван не упоминал — что развелся с Валей. Это была запретная тема. Родители Ольги — люди старой закалки, не поймут, они уже в прошлом году настойчиво заставляли его пойти в ЗАГС и исправить злополучную ошибку.

***

Через месяц. Начало мая. — Давайте быстрее, не вошкайтесь, — подгонял Иван близнецов и Валю, — А то как картошку лопать, так вы первые, а как сажать, так не допросишься. Теплым майским днем Иван и Валя сажали картошку. — Вот только я не понимаю, зачем эту картошку вкапывать? Ведь все равно выкапывать нужно будет. Легче в супермаркете купить, — выдал Никита очередную гениальную мысль. — Не фига ты, Никитос, не рубишь. Для них садить картошку — это вроде экстремального вида спорта прошлого века. Правильно, дедушка? — Вика тоже объяснила все по-современному. — Да что-то в этом роде, — Ивану уже начинало поднадоедать это однотипное занятие. Хотелось поскорее закончить и сменить вид деятельности. — Только я не понимаю, зачем так много! — А вот это действительно вопрос. Валюха, а что происходит? Мы же вроде два мешка картошки собирались посадить, а уже третий заканчиваем, — Вика как обычно подкинула деду занимательную идею, и Иван сбросил с себя «картошечное оцепенение» и стал выяснять у Вали несправедливости. — Лариска позвонила, попросили, чтобы и на их долю посадили. Они же в отъезде. У ее матери отдыхают. Вот теперь стало понятнее после Валиного ответа, но не менее обидно. Иван не боялся работы, но работать на Митяя — это слишком. — Не, мне это нравится! Митяй там отдыхает, а я за него вкалываю. Все, халява закончилась. Всем спасибо, все свободны! — Иван решительно отряхнул руки и готов был пойти к машине. — Подожди, Ванечка, — Иван столкнулся с ее жалобным взглядом, — мы с нею договорились: мы садим, они выкапывают. Иван почесал голову. «Так вот откуда ноги растут. А то Валюха с утра уже «Ванечка, Ванечка!» От нее ласковых слов-то не допросишься. Только когда ей что-то позарез нужно, тогда она начинает сюсюкать». — Не надо. Вот опять у них шо-нибудь случится. Я их знаю. Они же живут как в телевизоре с плохими новостями… Вот послал же Бог соседа. Одно утешает, шо Митяю там еще хуже, чем мне, потому шо к теще ездить отдыхать — это все равно шо на ядерный полигон за грибами! Иван чувствовал на себе отчаянный Валин взгляд. — Дыру просверлишь во мне! — бросил он и почти со злостью воткнул в землю лопату. Лопата не воткнулась почему-то, наткнулась на что-то твердое. Иван еще раз постучал лопатой. Действительно, что-то есть. — Эфиопская пирамида! Иван, Валя и близнецы бросились разрывать землю. Под землей совсем неглубоко обнаружился ящик с виду времен Великой Отечественной войны, и скорее всего с боеприпасами.        Их семью всегда преследовали приключения. Вот и в этот раз не обошлось. А начиналось все вроде бы очень банально — с посадки картошки. А закончилось приездом МЧС и телевизионщиков. Конечно, ящик был со взрывчаткой. Иван после слов МЧСника, что ящик поврежден понял, что взрывать будут прямо тут и сопротивляться бессмысленно. Едва спрятались за машину, как рвануло так, что близнецы аж захлебнулись от восторга.

***

      Еще вчера Иван увез близнецов в Кучугуры на картошку, а в доме уже было так тоскливо, что хоть волком вой. Лелька спала на втором этаже. Ольга вспомнила, как вчера дочь вся изнылась, тоже желая поехать с «дядей Ваней» на картошку. Ольге пришлось ее не пустить, так как дочь накануне объелась мороженого и температурила. Еще и Женька с утра отправилась гулять с Катей, поэтому даже поговорить было не с кем. От одиночества и тоски Ольга выкуривала уже вторую сигарету, хотя столько раз давала себе зарок — не курить. Взяла пульт, включила телевизор, намереваясь попереключать каналы, но попала на экстренный выпуск новостей. — Житель этого поселка Иван Будько обнаружил ящики времен Великой Отечественной войны. Из-за сильного повреждения боеприпасов взрыв было решено произвести на месте. Благодаря действиям нашей группы взрыв прошел хорошо, без жертв. Пострадал лишь хозяин огорода, — вещал представитель МЧС. У Ольги в голове что-то перемкнуло. Она изменилась в лице, услышав, что пострадал хозяин огорода, едва не потеряла сознание. Хватая ртом воздух, захлебываясь от подступающих рыданий, она добежала наверх, вытащила сонную, недовольную дочь из кровати и даже не дав одеться, потащила вниз. — Мама, мама, что случилось? — растерянно спрашивала Лелька, не поспевая за Ольгой. У двери Ольга внезапно остановилась, присела на корточки и зарыдала так, что Лелька испугалась. — Мама, давай я позвоню дяде Ване… От этих слов Ольга еще больше зашлась в рыданиях, потом внезапно подняла на нее глаза. — Моя девочка, мой бедный–бедный ребенок! Прижала ее к себе. Лелька старалась успокоить маму, гладила ее по голове, шептала на ухо ласковые слова. Помогло. Ольга поднялась и направилась к выходу. — Поедем в Кучугуры, Оля, — сказала она каким-то не своим голосом. Таким, что Лелька больше не решилась ее ни о чем спрашивать.

***

      Женя понуро шла по дорожке рядом с Катей. Подруга ей уже все утро мозг промывала, а Женя не хотела гулять, ей хотелось остаться дома, поваляться, посмотреть кино, а ее все куда-то несет. — Кать, ну куда ты меня тащишь? Я понимаю, у вас с Лехой свидание. Я-то вам зачем? Женя искренне не понимала, зачем Катя тащит ее на свидание с Лешкой. Женя представить себе не могла, чтобы взять ту же Катю, если бы Колька приехал. — Жень, ну посмотри вокруг — погодка, природка — красота. И вообще, ты по Кириллу будешь долго сохнуть? Пора налаживать личную жизнь! Женя внимательно посмотрела на подругу, обдумывая, сказать ли ей про Кольку и все же решила не говорить. Но подругу она знала как облупленную. Она явно что-то затеяла. — Так, ты что, мне впарить кого-то собралась? Катька смешно вытаращила глаза и картинно взмахнула руками. Нет, играть все же она не умеет. Врать тоже. — Я? И в мыслях не было. — Ну смотри… — Ой, я тебя прошу! — отмахнулась Катька от нее как от надоедливой мухи. Внезапно как из–под земли появились Леха с другом. Лехин друг Женьке сразу не понравился — слишком сально оглядывал ее, словно оценивая. — Женек, знакомься, это Валера! Девушка хмыкнула, схватила Катерину за руку. — Говоришь, и в мыслях не было? — Ну разве что … чуть-чуть! — Кать… — Женя готова была сбежать. — Ну так что, мы идем или шо? — окликнул девчонок Леха. Женька зашагала вперед, Катя поспешила за ней, виновато оглядываясь на Леху.

***

      Ольга как ошпаренная вылетела из машины, едва припарковав ее возле дома Будько. — Валя!!!.. Валя!!! Побежала в дом, но ее привлекли звуки гармошки и знакомая военная песня «Казаки». И еще что-то… знакомый голос… голос Ивана. Она прошла дальше и увидела Ивана собственной персоной с гармонью наперевес. Близнецы сидели напротив него и слушали «концерт». Иван жив, это самое главное. У Ольги по щекам хлынули слезы. Она наклонилась к Лельке, обняла ее. — Папка твой жив! Жив! — твердила она исступленно, не обращая внимания на то, как удивилась Лелька ее словам, только услышала как она прохрипела: — Мама, ты меня удушишь. Тем временем Иван закончил импровизированный концерт для внуков. — Вот такие песни пели во время Великой Отечественной войны! Он хотел еще что-то сказать, но его взгляд упал на Ольгу. — Ваня, ты жив! — Ольга бросилась к нему. Иван растерялся, он не ожидал увидеть Олю в таком виде — в пижаме, волосы давно не видели расчески. А дочь выглядела и того хуже — в пижамных шортах, майке и босиком. Почему они здесь, что произошло? В душу закрадываются неприятные предчувствия, ему не по себе от ее пристального взгляда и слез. — Так, я не понял, а шо происходит? — Ваня! По телевизору передали, что … тебя убило бомбой! На мгновение он застыл, переваривая информацию, гармонь под его пальцами издала плачущие звуки. Он встряхнул головой и улыбнулся: — Оля, ты взрослый человек, веришь тому, шо по телевизору скажут! А ты, Лелища, ты-то здравомыслящая девчонка! Как дети малые! Он не разрывал зрительного контакта, видел, как дернулись мышцы на ее лице, глаза, полные слез и боли. Но на самом деле ему было приятно, что Ольга вот так сорвалась и приехала, чтобы узнать, что все хорошо. — Оль, я же пошутить хотел. Оль… Он взял ее руки в свои. Ольга криво усмехнулась, понимая, что их может увидеть Валя, села на скамейку рядом с Викой и обняла ее. Лелька как обычно переключила внимание. — А по какому поводу концерт? Иван внимательно посмотрел на дочь, обдумывая, как ответить на вопрос. — По печальному. А вот Леля, полюбуйся. Близнецы думают… нет, они уверены, что войну выиграли американцы! Лелька засмеялась, Ольга же очень удивилась. — Как? — А вот так! А пока некоторые неравнодушные к военно-патриотическому воспитанию люди пытаются исправить это, ты Оля, врываешься, я извиняюсь, в одном неглиже и срываешь мне процесс! Ольга тяжело вздохнула. Сейчас ей почему-то были приятны такие специфические шутки, наоборот, еще полчаса назад она думала, что больше их не услышит. Иван оглядел внуков. — Так, военно-музыкальная страничка окончена, щас дуйте в свой интернет, скачивайте какой-нибудь фильм про войну и давайте сидите впитывайте! Да, и вот Лельку с собой захватите! Качество впитывания я проверю лично! — Ясно! — хором подтвердили близнецы и смылись в дом. Лелька поплелась на ними. Ей хотелось спать, да и больше занимали мамины слова, что папа жив, чем какой-то военный фильм, поэтому она и внимания не обратила, что там скачали близнецы.

***

— Ой, Леха, что ж ты за человек-то такой? Ты где этого Валерона нашел? — ехидно поинтересовалась Катя. — Вместе работаем. Руки золотые, знаешь, как он запаску меняет? А шустрый какой! Щас билеты в кино купит и глазом не моргнешь! Тем временем у ларька с мороженым безуспешно пытался расплатиться пятидолларовой купюрой какой-то парень, не говорящий по-русски. Парень что-то объяснял, но продавщица не понимала его и прогоняла. Женя же вникла в ситуацию, протянула продавщице деньги и отдала парню бутылку воды. Он поблагодарил ее на английском и рассказал, что с ним произошло. После того, как парень ушел пить воду на скамейку Леха поинтересовался: — А я не понял, а шо это за англосаксон? — Его зовут Джек, он приехал из Англии. У него украли кошелек на вокзале. У него только 5 долларов осталось. Ему еще и негде ночевать. — Класс! — Леха, че ты там про мороженое говорил? — напомнила Катя. Потом она отвела Женьку в сторону и покосилась на Джека. — Ну че, симпатичный? Женя неопределенно покачала головой. — Слушай, давай его домой заберем, а? — предложила Катя. Женя вытаращила глаза. — Кать, в смысле — заберем? Он же не хомячок и не кот бездомный. — Правильно, он лучше. Бездомные англичане встречаются намного реже бездомных котов. Тем более, ты сама сказала, ему жить негде. Мы не люди что ли, а? Женя колебалась. Ольга, наверняка, рассердится, увидев дома постороннего человека. — Ну не знаю, давай. Тут подскочил Леха со своим мороженым, но девчонки его огорошили. — Так, Леха, план такой: мороженое съешь сам, в киношку сводишь Валерона, завтра утром позвонишь. — А вы? — Леха вообще не понял, что происходит. — У нас дела! — отрезала Катя.

***

      Вечером за ужином Ольга сидела напротив Ивана и любовно на него посматривала. Улыбалась чуть одними уголками губ, то поднимала глаза, то опускала. Иван чувствовал на себе ее взгляд, ему хотелось взять ее за руку, сказать ей что-нибудь ласковое. В это время из своего убежища вышли близнецы, досмотревшие кино. — О, чапают… Докладывайте! Победный вид близнецов говорил о том, что посмотрели они явно не то, что надо. — Кино посмотрели. И что мы неправильно говорили? Если бы американцы Гитлера во французском кинотеатре не сожгли, еще бы неизвестно, как бы война закончилась, — выдал Никита. Да, такую альтернативную историю еще никто не представлял. Лелька от подобной информации подавилась борщом. Не меньший шок испытали и взрослые. — Чего? Ольга оторопела. — Так, а шо вы смотрели? — спросил Иван, оправившись от первичного шока. — «Бесславные ублюдки», — похвасталась Вика. — С Брэдом Питтом, — вторил ей брат. Ольга фыркнула, ей хотелось прочитать близнецам лекцию, что фильмы с таким названием не несут никакой воспитательной составляющей, но Иван опередил ее: — Шо название, шо фильм, — он как обычно одной лаконичной фразой выразил настроение всех, кто сейчас находился за столом, — Значит так, щас идете, моете компьютер с хлоркой и скачиваете фильм «Они сражались за Родину». Понятно? — Да! — обреченно буркнули близнецы, понимая, что в очередной раз попали впросак по полной программе, даже деду за них стыдно. — А можно я тоже посмотрю? — вскинулась Лелька. Ольга обеспокоенно посмотрела на дочь. — Поела? Как себя чувствуешь? Дай, температуру посмотрю! — она коснулась губами лба дочери. — Иди смотри. Лелька бегом понеслась за близнецами. — Да–а, а ты Оля, говоришь, ничего страшного… — Иван Степанович, да перестаньте уже! Как нашкодившую кошку — целый день! Между прочим, это и ваши внуки тоже! — Хорошо, я еще и это взвалю на свои могучие, хотя уже и не молодые плечи. — А я в вас верю, — одними глазами улыбнулась. — Спасибо. Так значит шо, сегодня кино, завтра музей… — Завтра мы картошку садим, — перебила его Валя. Иван свирепо посмотрел на нее. — Подождет твоя картошка контуженная. У нас поколение пропадает, а ты тут со своей картошкой. А вот что еще… Он перевел взгляд на Ольгу. — А кстати, Ольга Николавна, мне в прошлом году ректор говорил, что у вас в институте проводится какое-то мероприятие к 9 мая. Реконструкция боя что ли… — Нашли, что вспомнить, Иван Степанович… Да, проводится каждый год, — резко ответила она. Тема ректора не доставляла ей удовольствия. — Вооот, а вы жмотитесь и не рассказываете ничего, — Иван сверлил ее глазами. — Ну знаете, Иван Степанович, я против подобных сомнительно-увеселительных мероприятий. Военно-патриотическое воспитание — прежде всего память. Лучше на Парад Победы сходить, чем участвовать в реконструкции. — Ой да ладно вам, Оля Николавна, придираетесь ко всему. Это же весело и интересно. — Война — это не весело. Ничего развлекательного в ней нет! — отрезала Ольга. — Ну как хотите, я все равно вашему ректору позвоню. Ольга с сомнением на него посмотрела. — Ладно, я сама позвоню и договорюсь, но только с одним условием… Иван вопросительно на нее взглянул. — 9 мая мы всей семьей едем на Парад Победы, — предложила Ольга свой вариант. — Хорошо, тогда утром парад, днем реконструкция… Иван обрадовался, вскочил, расцеловал Ольгу в щеки, не преминув подколоть. — Вот единственная здравая мысль за день! И убежал к детям смотреть кино. Ольга и Валя лишь ошарашенно смотрели ему вслед.

***

      Ольга, казалось, уже в тысячный раз набирала номер Жени, но она не брала трубку. Вот что за отчаянная девчонка! Отвратительная привычка бросать телефон где попало и не отвечать близким людям. Не выдержав, часов в двенадцать ночи Ольга сказала со вздохом, не выпуская из рук телефон: — Я поеду домой и всыплю ей. Надеюсь, что она уже спит! — Поезжай, Олечка, я за твоей дочуркой погляжу, — неожиданно вызывается помочь Валя. Ольга с сомнением посмотрела на сваху. — Ладно, пусть Лелька побудет у вас. Только Валя, прошу тебя, измерь ей температуру, как бы не заболела. После всех наставлений Ольга села в машину и уехала домой. Открыв дверь, она заорала с порога: — Женя!!! В доме было тихо. Никто не отвечал. Ольга устало прошла в комнату, надеясь отдышаться и пройти все же в Женину спальню посмотреть, там ли внучка. Плюхнулась на диван, совершенно не рассчитывая встретить там кого-либо. Гостей они никогда не приглашали, поэтому, когда увидела на диване Джека, заорала не своим голосом. Джек тоже испуганно вскочил, прикрываясь одеялом. Он не ожидал, что будет такая реакция. Там, где он жил, в Англии, было принято оставлять гостей, друзей в доме, поэтому никто никогда не удивлялся, обнаружив дома постороннего человека. Поэтому его удивила и напугала такая бурная реакция Ольги. От воплей Ольги девочки слетели вниз, чтобы успокоить начинающуюся бурю. Женя знала, что бабушка и полицию может вызвать, обнаружив дома незнакомца. — Бабушка! — Теть Оль! — Спокойно! — Спокойно! Спокойно! Это наш гость, — пояснила Катя. — Это Джек, он из Англии, — добавила Женя. Ольга фыркнула. От внучки она такого не ожидала. Катя, определенно, на нее дурно влияет, постоянно тащит на приключения. — Прекрасно! Что делает Джек из Англии здесь, скажи, пожалуйста? Женя постаралась взять себя в руки, хотя хотелось взорваться, повести себя как подросток, сказать, что она уже взрослая и имеет право приглашать домой кого угодно. — Его обокрали и ему негде было ночевать, — Женя попыталась сказать это как можно спокойнее. Ольга сверкала глазами, готова была запустить в Джека подушкой, так он ее напугал. — Прекрасно. Я поздравляю! За наше отсутствие здесь открылась ночлежка для иностранцев! Ситуацию нужно было срочно исправлять. Женя отлично это понимала, знала, что еще чуть-чуть и бабушка вызовет полицию, будут разборки. Самой ей влетит по первое число. Такая картина не улыбалась Женьке. — Во время войны дед Джека служил летчиком, перевозил почту. В сорок третьем его сбили, несколько писем он даже сохранил в лагере для военнопленных. А после войны он сам доставил все адресатам. Вот только одно письмо не успел, — Женя следила за реакцией Ольги, пока рассказывала эту историю и понимала, что сработало. Ольга постепенно меняла выражение лица и успокаивалась. — Jeck, show the letter? — Женя попросила Джека показать письмо. Парень протянул Ольге конвертик. Ольга нерешительно взяла. Настоящее фронтовое письмо, треугольничком. На конверте было написано: Петр Портнов, Погребцы. Вот только адрес доставки был размыт. — Погребцы, что ли? — Погребцы, — с акцентом подтвердил Джек. — Нижние Погребцы, это вроде бы недалеко, — протянула Ольга. Женя улыбнулась. Вот этой реакции она и добивалась. — Да, мы завтра утром собираемся помочь ему туда добраться. До Ольги только сейчас дошло, какой контраст между Женей и младшими внуками, которые даже не знают, кто выиграл войну. — Это же благородно… Все… все хорошо, Женя. А теперь давайте уже все спать. Ольга вернула англичанину подушку. — Так, Джек, спать.

***

      Наутро Ольга проснулась достаточно поздно, когда девочки и Джек уже убежали. Вернее, она проснулась от настойчивых трелей мобильного телефона. Стянув с глаз повязку, она взяла мобильник. «Ваня» — высветилось на экране. Совсем недавно она поменяла имя этого контакта с «Иван Степанович» на «Ваня». — Да, Ваня, — сонно ответила она, нажав на «ответить». — Оля, мы тут уже собираемся ехать в музей, ты не забыла? Ольга хлопнула себя по лбу. Музей! Конечно, она забыла с ночными приключениями. — Да, я помню, — виновато пробормотала она в трубку, — уже собираюсь. Прости, просто ночью вышла накладка… — Что случилось? — Иван сразу почувствовал, что произошло нечто неординарное. Ольга рассказала о встрече с Джеком. — Ладно, потом разберемся. Сейчас давай собирайся, поедем учить младших уму–разуму, — услышала она его голос. Ольга вздохнула. — Вань, вот только я боюсь, что с ними что-нибудь случиться. Вот куда они поехали, не зная дороги… — на душе у нее скребли кошки. — Оль, разберемся по ходу. Не накручивай себя. – Хотела бы я, чтобы так и было. Ольга положила трубку и продолжила собираться в музей. Собиралась она тщательно и принципиально. Она хотела понравиться своему отражению в зеркале (и чем черт не шутит — Ване — только боялась себе в этом признаться), поэтому подобрала черные брюки, жакет и зеленую блузку. Отражение в зеркале ее вполне устроило. Она убеждала себя, что ее вполне устраивают такие отношения с Иваном. Главное, что она чувствовала себя защищенной, знала, что всегда в любое время дня и ночи может ему позвонить, что он ее обязательно поймет и выслушает. Она старалась не вытаскивать из глубин своих мечтаний свадьбу, настоящую семью — все то, чего для них желала Женя. Она старалась убедить себя, что им и так хорошо. На самом деле она очень боялась что-то менять, боялась, что ситуация не улучшится, а лишь ухудшиться, а расстаться с Иваном она не могла. Теперь уже не могла. Она часто вспоминала свою несчастную юность, когда боль от расставания она глушила гулянками с музыкантами, даже побегами на концерты от мужа и маленького сына… И как только Юра тогда выдержал все эти ее закидоны, она не представляла. Но зато потом она реабилитировалась перед ним. Почти двадцать лет ходила за ним как нянька, кормила чуть ли не с ложечки, одевала с иголочки. Но Ивана она любила всю свою жизнь, сейчас, наладив с ним отношения, очень боялась каких-либо перемен. Через час Будько с детьми заехали за Ольгой и отправились в музей. Посетили аллею городов-героев. — Ленинград, Москва, Киев … всего 13 городов–героев, — Ольга, держа за руки Вику и Никиту, рассказывала им про Великую Отечественную войну все, что знала. Лелька тоже слушала, но она все это уже знала. Ей хотелось пробежаться по аллее и самой все рассмотреть, но ее крепко держал за руку Иван. Капризничать и выдирать руки Лельке как-то не хотелось, чувствуя, что этим поступком она лишь обидит «дядю Ваню», а возможно своего папу. — Вот, запоминайте, чтобы потом пересказать бабе Вале, потому что она точно ничего не запомнит, — не переставал шутить Иван. — Ваня! — обиженно отреагировала Валя. — Это была шутка щас. Добро пожаловать в Мемориал, — каким-то особым тоном, не допускающим никаких возражений, проговорил Иван. Как уже было сказано, без приключений в их семье не обходится ни один день. Вот и в этот раз на дверях красовалась большая табличка «Санитарный день». Будько остановились как вкопанные, Ольга же почему-то не удивилась. — Иван Степанович, это у вас жизненный принцип такой –делать все наоборот? — Это ты о чем? Ольга разозлилась от такого вопроса. — О том, что нормальные люди обычно, чтобы поехать куда-то, сначала узнают график работы, а не едут, чтобы узнать график работы! — почти прошипела она. — Щас все решим, не паникуйте! На стук в окно вышел охранник, стал возмущаться, чего они в санитарный день пришли, что их сегодня здесь никто не ждал. Что было делать, не рваться же в музей в закрытые двери. Развернулись, хотели уйти. Иван бросил напоследок охраннику: — Ну да, иди уже! А дети пусть думают, шо войну выиграли американцы! — Погодите, не только у вас так дети думают. Давай, заходи… Видно, Иван наступил прямо на больное. Неужели и у охранника внуки почти пропащее поколение? Но надо спасти своих во что бы то ни стало. Внуки должны быть нормальными, образованными и культурными. Почему Женька выросла нормальной, хорошей, а младшие вбили себе в голову ерунду?!

***

      Женя, Джек и Катя все утро пытались найти эти злосчастные Погребцы. Автобус, конечно, довез их до нужной деревни, но по дороге они не встретили ни одного живого человека. Женя приняла решение дойти хотя бы до поселковой администрации, может быть, там помогут. Как назло еще и Катя ныла всю дорогу, настроение всем портила. — А я тебя предупреждала, что дресс–код — едем в деревню! — разозлилась Женя, — Чего ты напялила 15–сантиметровые каблуки? Катя скривилась и отмахнулась. Она все утро наводила красоту. Перед Джеком что ли рисовалась. Не иначе. Марафет, обтягивающее платье, длинные серьги — как в модный клуб. Джек обратился к Жене по-английски, Катя как обычно не поняла. — Жень, что он сказал? — Сказал, что английский в школе надо было учить. — Не, ну правда? Женя вздохнула. — Он говорит: «Как мы найдем эту женщину, если адрес и фамилия размыты?» — перевела она. Катя насупилась. — А правда, как? Женя также по-английски предложила Джеку зайти в местный клуб и спросить.

***

— Дедушка, они все погибли? — спросила ошеломленная Вика, рассматривавшая огромную стену фотографий участников войны. — Да, внуча, все, — Иван стоял, держа за руку Ольгу. Иван стоял возле этой ошеломляющей стены с фотографиями словно побитый. Ему было не по себе от ощущения огромной махины под названием «война». Его отец был ребенком, когда началась война. Выжил, даже в концлагере побывал, а потом в детдоме. Но помнил все. Иван помнил его рассказы, со своей богатой фантазией он представлял все это наяву. В детстве ему было страшно от таких историй (ему, ему — дворовому хулигану — было страшно), сейчас — больно и обидно, что война отняла у отца здоровье, что не увидел он даже внучку. Ольге же было неловко стоять в этом музее. Она чувствовала себя лишней здесь, среди стен, наполненных горем. Она знала о войне по книжкам, по фильмам, по рассказам деда — военного корреспондента. Она взглянула краем глаза на Ивана, видела слезы на его лице, дрогнувшие и поникшие плечи. Невзначай взяла его за руку, ощутила, как он сжал ее ладонь. Им было так легче. Легче вместе перенести болезненные воспоминания. У обоих на глазах стояли слезы. Фотографии, да еще в таком количестве, сама обстановка музея подействовала на Будько–Ковалевых ошеломляюще. Близнецы присмирели. Они были еще под впечатлением вчера посмотренного военного фильма. Смерть их пугала, они представляли войну как возможность победить противника, сразить его, получить награды. Они не ожидали узнать, что страна потеряла почти все поколение в военное время. Количество фотографий впечатляло и пугало. Неужели они все-все не вернулись с войны, не увидели своих мам и пап? Совершенно к месту охранник музея начал свой рассказ: — Экскурсоводы начинают с первого этажа, а по мне, я бы начинал отсюда… Пойдемте. Здесь собраны фотографии не вернувшихся с войны. А это фотографии жен и матерей, которые проводили их и никогда больше не увидели. Разделяет их поминальный стол с похоронками.

***

      Девочки и Джек попали на настоящую репетицию к 9 мая. Женя почти плакала, слушая военные песни. После окончания репетиции Женя обратилась к участницам хора, показала письмо. Им удалось узнать, что в 43 году Петр Портнов мог писать своей нынешней жене Лизе Федоровой. — Только они в Великие Погребцы уехали, — огорошили их женщины. Катя закатила глаза. — Так, подождите, а это тогда что? — Нижние! — почти хором пояснили женщины, — а Великие Погребцы они за пятнадцать километров от Верхних. Женя разинула рот от удивления. — Ого! Пятнадцать километров? Да, это уже не сегодня! — Да, Нижние, Верхние и Великие — пятнадцать километров! Обратно Женя, Катя и Джек шли пешком по полю. Вернее, Катя плелась где-то сзади, сняв свои красивые босоножки и кривясь от боли, так как колоски больно впивались в нежную кожу Катиных ножек. Джек что-то сказал, Женя засмеялась, Катя сразу же обратила внимание. — Жень, че он сказал? — Он говорит, зачем надевать туфли, которые нужно нести в руках? Катя фыркнула. Подруга в своем репертуаре, ведет себя как старушка, высмеивает и дразнит, а ей, Кате, может, хотелось понравиться англичанину. Ведь не каждый же день на их голову сваливаются ТАКИЕ мальчики! — Блин, Жень, заканчивай уже, а! — Ну а он думал, что автобус, который ходит раз в день — это шутка, — отозвалась Женя. Вот с этим утверждением Катя была полностью согласна. — А–а, это у них в Англии это шутка, а у нас — это график. Ниче, скажи ему, я Лехе позвонила, щас он на такси приедет. Кате хотелось удивить подругу, похвастаться перед ней, что Леха сейчас приедет, спасет их всех из этой невероятной глухомани. Ее очень удивила эта поездка. Никогда еще она не каталась на таком древнем автобусе, и тем более не ходила так много пешком. Она и в школе-то физкультуру постоянно прогуливала. А заветной мечтой была — машина — новенькая японская иномарка. Она так хотела, чтобы папа подарил ей такую на какой-нибудь праздник.

***

— Немедленно сдайте ключи, вы уволены! — резкие выкрики внезапно прибывшего начальства заставили Ивана вернуться в реальность. — Ну сильно-то не кричи. У нас вон с внуками проблемы. Но директор оказался непробиваемым. Вот из-за таких директоров потом и вырастают дети, не имеющие представления о войне. — Вы со своими проблемами сорвали визит очень важной делегации! Ольга хмыкнула. — Ну конечно, у нас делегация важнее детей! — Снимайте экспонаты! Вы что, не понимаете, что это не игрушки? — А какие у наших детей игрушки? Китайские машинки, да Бентли с Плейстейшенами? А как только к чему-то своему потянулись, так мы их по рукам, да? — разошлась не на шутку Валя. — Извините, дамочка, — издевался директор музея, — на дискуссии о культуре у нас с вами слишком разные весовые категории! — Ля! А чем это тебе моя весовая категория не нравится? Ты как вообще с бабой разговариваешь, хамло? К сожалению, директор не нашел больше что сказать, поэтому перешел к оскорблениям, не оставаться же неправым перед народом. В этот момент (очень вовремя) в помещение музея влетел ОМОН и положил всех на пол, не разбирая, кто из них кто — директор, мэр или обычный гражданин. «Безобразие» прекратилось само.

***

      А вот у девочек с Джеком «безобразие» только начиналось. Леха приехал за ними на милицейской машине, которую он без спроса взял у отчима. Даром ему это не сошло. Не успев забрать девочек и Джека, через несколько километров прямо в поле его остановил патруль.

***

— Иван Степанович, а посещение милиции тоже входило в план патриотического воспитания молодежи? — хмыкнула Ольга, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, не наорать за непродуманную поездку. Ивану же как будто все ни по чем. — Не, это маленький побочный эффект, — почти шуткой ответил Иван. Ольга хотела съязвить, но не успела, в соседнюю камеру завели … девочек, Джека и Леху. Приключения и «безобразия» продолжались. — Ля, а вы шо тут делаете? — вытаращил глаза Иван. Женька удивлена была не меньше. Вот тебе и примерные родственнички. В милицию попали вместе с ними. — А вы? — ошарашенно спросила девочка. — Ну заходите, щас разберемся, — Иван встал, открыл им внутреннюю дверку, пока Ольга с Валей причитали. — А мы в музей сходили, — заявила Лелька. — А нас Леха на угнанном бобике подвез, — фыркнула Женя. — Фигня! Нас вообще спецназ брал! — похвастался Никита. Ольга готова была младшим отвесить подзатыльников за такое неуместное хвастовство. Все для них хиханьки, никакой серьезности. А уж про старших она молчала. — Катя, Женя, где ваши головы? Нет, ну как-то надо иногда включать! Какой бобик? Что за бред?! — Бабушка, тебе не кажется, что это моветон — отчитывать нас, сидя с нами в одной кутузке? Ольга всплеснула руками. Девчонка еще и издевалась. Ни тени смущения. Да она бы на ее месте со стыда сгорела. — Бабушка? Про бабушку вспомнила! А то все мама да мама! Иван решил перевести разговор в шутку, а то Ольга готова была растерзать Женьку. — Да, Ольга Николаевна, нечего на сокамерников батон крошить. Леха тут же засмеялся (как обычно, не к месту). — Чего ты лыбишься? Ну с тобой я потом разберусь! А это значит и есть тот самый Джек? — обратил внимание на Джека Иван. Женя кивнула, она была благодарна деду, что он спас ее от ненужной ссоры. — Письмо отнесли? — Нет, женщина переехала, но зато мы узнали куда. — Ну хоть одно доброе известие. Ольга с сомнением посмотрела на Ивана. — Ладно, — Иван уже принял решение, — завтра тогда письмо все вместе отнесем. — Какой завтра? Завтра у нас картошка, — Валя все не унималась. — Валя! — Иван посмотрел на нее так, как будто готов был ее съесть. — Шо? — Какая ты все-таки меркантильная баба! Ну шо картошка твоя прокиснет шо ли? А так доброе дело сделаем, закрепим патриотический эффект! — Привет каторжанам! — послышался голос Берковича, — С пожитками на выход. Сейчас был единственный момент, когда Ольга была рада появлению Берковича. — Все, янки гоу хоум! Давай! — Иван подтолкнул в спину Джека и вышел следом сам, держа на руках дочь.

***

      У них всегда все получалось, когда они собирались все вместе, всей семьей, именно тогда неудачи почти всегда обходили их стороной. На другой день Ковалевы–Будько все вместе поехали в Великие Погребцы искать Елизавету Федорову. Едва приехали и вылезли из машин, Иван всех начал инструктировать, как вести себя в незнакомом доме. Ольга качала головой и фыркала. — Иван Степанович, вы еще проинструктируйте всех, что нужно быть вежливым, не дерзить при разговоре со старшими и мыть руки перед едой! Она вдруг бросила на него быстрый взгляд. Ни тени грусти. Она откровенно веселилась. Он усмехнулся, решив подыграть. — А как же, Оля Николавна, и научу! Кроме меня же некому наставить внуков на путь истинный… — Портнова Елизавета Алексеевна? — Иван открыл калитку и уточнил, чтобы уж наверняка. — Она самая, — откликнулась пожилая женщина, развешивавшая во дворе одежду. — Вы это, войти разрешите? — А че же нет? Заходите! — Да нас тут много. Как только Женька зашла во двор и закрыла за собой калитку, Иван начал свою речь: — Дорогая Елизавета Алексеевна, это Джек, — указал на Джека, — он англичанин, а дед его в войну был летчиком. И вот чудом сохранилось письмо вашего мужа к вам. Джек протянул ей конверт. Женщина прослезилась. — Его! Его почерк! Так он сейчас из магазина возвратится, обрадуется! — Так он живой? — воскликнула от удивления Валя. — А как же, живой, живой, – села на скамейку, подозвала Вику, — Внученька, подойди ко мне. Как только Вика подошла к ней несмело, Елизавета Алексеевна протянула ей письмо. — Прочти, а то у меня очки где-то в доме затерялись. Вика читала, а все стояли и умилялись. Ольга взяла Ивана под руку, приткнулась к его плечу. Ивану хотелось ее обнять, но он не смел. Письмо оказалось не Елизавете Алексеевне, а некоей Нюре. В это время из магазина вернулся Петр Портнов, из-за которого и разыгрался весь сыр-бор. Поздоровался, поинтересовался у жены, что у них за гости. Елизавета ему ответила: — Так вот тут люди принесли письмо твое фронтовое! — Какое? — Да, которое ты из госпиталя в сорок третьем написал. — Что, прочитали уже? — А как же! Прочитали. И про природу, и про погоду прекрасную, и про Нюрку твою бесстыжую! — схватила тряпку и побежала за нерадивым мужем. Тот от нее едва успевал убегать и уворачиваться. — Лиза, ты думай! — Значит, ты и мне и Нюрке Сапожковой, ты нам двоим писал в госпитале? Да? Сватам вся эта разыгравшаяся вакханалия что-то разительно напоминала. Ольга стояла, уткнувшись носом в плечо Ивана и смеялась. Женька веселилась в свое удовольствие. Все же семейный скандал погас, увлечение Петра к некоей Нюрке было делом давно прошедших десятилетий. Сели за стол, узнали много военных историй.       А на другой день на девятое мая всей семьей Ковалевы–Будько посетили Парад Победы на Красной площади, днем участвовали в реконструкции боя за победу. Ольга с Валей не стали участвовать, остались зрителями. Близнецы и Лелька получили большой опыт и много впечатлений, которые у них останутся на всю жизнь. «Свергли немцев», сорвали немецкий флаг и поставили свой, российский, побывали в роли Егорова и Кантарии, которые когда-то водрузили советский флаг над рейхстагом. Женька же с Катей во время импровизированного боя, одетые военными медсестрами, отсиживались в окопе. — Впечатляет! — удивлялась Катя. — Да, но лучше пусть это все остается импровизацией и не переходит в реальную жизнь. Женьке не понравилась реконструкция, она бы с удовольствием побыла в роли зрителя, но согласилась за компанию с Катькой, любой военный концерт и то лучше, чем это постановочное мероприятие. Со своим хорошим воображением она представила, что это на самом деле и ей стало жутко. Катьке было не понять. Катьке главное — антураж, примерить костюм военной медсестры, побегать от воображаемых противников, на самом деле Катька бы и дня не выдержала на настоящей войне.