Переломный момент

Танджиро вздрагивал всем телом от того, что его студент сейчас нагло зажимал своего преподавателя, пока никто не видит. Камадо боялся даже вдохнуть лишний раз. Он сам не знал, как попал в эту умелую ловушку. Просто пройтись по коридору во время пар – было его ошибкой, за которую он сейчас платится. Танджиро чувствовал себя маленькой жертвой перед этим свирепым хищником, хотя разница в возрасте у них была небольшая, года два-три, а вот в росте сантиметров двадцать точно. У него были свои причины, чтобы бояться прикосновений, он ведь даже близко к себе никого не подпускал. Пугался. А сейчас, когда Кёджуро, студент четвертого курса, нависал над ним, не давая убежать, брюнет готов был умереть от волнения и паники, накатывающей словно цунами. Проблемы с этим у преподавателя начались ещё очень много лет назад, когда Танджиро был ещё молодым, хотя он и сейчас ещё хоть куда. Несмотря на то, что ему двадцать шесть, он выглядел на все семнадцать, из-за чего его часто путали с подростком. В свои восемнадцать лет Камадо вышел замуж за своего друга детства Гию Томиоку, который был на несколько лет старше его, но владел очень крупной кампанией, поэтому его фамилию знали почти все. Вот только любили они друг друга безумно. В прямом смысле этого слова. Юный Танджиро был очень добр и любил всем своим мягким сердцем, а вот Гию был холоден, нелюдим и жесток из-за своей профессии. К тому же жутко ревнив, что и вызвало такую спешку. До свадьбы всё было прекрасно, они официально встречались. Свидания, милые разговоры, признания в любви до гроба... немного пугали брюнета. Всё слишком быстро шло, он даже разобраться в своих чувствах не успел. Но такое продолжалось где-то месяц, а потом Томиока сделал ему предложение. Камадо по своей неопытности и глупости согласился, надеясь, что их совместная семейная жизнь будет прекрасна. Всё будет также как и до свадьбы: чувства, взаимопонимание, поддержка. В горе и радости, в болезни и здравии они будут вместе. Но не тут-то было. Обладатель глаз цвета моря был словно тираном для бедного парня. Секс был всегда грубым и не приносил никакого удовольствия, отчего у Танджиро это лишь вызывало дикий страх. До свадьбы они таким не занимались, лишь поцелуи, а тут никакого удовольствия, лишь боль. Яркая. Жгучая. Беспощадная. Но от этого никуда не было деться, и приходилось терпеть все эти насилия над своим хрупким телом. Хуже были только побои из-за того, что Томиока был очень ревнив. Он не собирался ни отпускать, ни делить Камадо с кем-то. Нельзя было ни с кем говорить, иначе синяки по телу были обеспечены, при этом сразу зацелованные. Из-за этого Камадо учился на дому, в полной изоляции. Видеться он мог только с сестрой да с другом его мужа – Сабито, являвшимся его заместителем в их крупной кампании. Тот отчаянно жалел бедного супруга своего друга, даже пытался поговорить с Томиокой. Но всё было только хуже. Тот принял это как жалобу, и в тот же вечер сильно избил бедного брюнета, который заработал сотрясение в лёгкой степени, провалявшись неделю в больнице под капельницей. Совсем один. В конце концов, ему запретили и к Сабито подходить. Камадо боялся всего. Боялся, что сделает что-то не так и его снова изобьют, изнасилуют. Смешают с грязью. Синяки яркими бутонами расцветали на его коже, но их никто не видел, кроме его мужа. Сбежать не получалось, сколько бы раз он не пытался. Камадо давно убедился, что не любит своего мужа, что у него к нему только дружеские чувства, что всё это ошибка. Гию найдёт его везде. Будет только хуже. Однажды, Томиока надавил слишком сильно, окончательно ломая бедного парня. Не физически, хотя тогда, кажется, он сломал ему руку за попытку побега, а морально. - Да кому ты, кроме меня, нужен?! Такой урод со своей внешностью и этим дурацким шрамом, - со злостью сказал мужчина, ударяя рядом с трясущимся Камадо, у которого в этот момент с большей силой полили слезы. Горькие от того, что он понимает, что его муж прав. Томиока часто говорил, что Танджиро никому не нужен, ведь Камадо страшный, отвратный. Конечно же Гию врал, но лишь так он мог подчинить себе брюнета. С того дня он не пытался убежать. Просто смирился. Камадо сходил с ума, он стал зависим от Томиоки, что очень нравилось последнему, ведь брюнет должен принадлежать ему полностью: и телом, и душой. Лишь учеба отвлекала Танджиро. Их брак продлился пять лет, и их реально разлучила только смерть. Гию убили на работе, но это было не удивительно, смотря на то, с кем он работал. Остался лишь один Танджиро. Сломанный как внутренне, так и физически. Он буквально по крупицам пытался себя собрать. Говорил себе, что ад кончился. Брать кампанию на себя он не думал, ведь хотел освободиться от оков, сковывающих его на протяжении долгого времени. Он снова сменил фамилию на Камадо, а кампанию отдал Сабито, который перечислял ему лишь деньги, ведь бросить одного своего друга он не мог. Отчасти тот чувствовал вину за состояние бедного парня. Танджиро закончил университет и стал учителем литературы в двадцать четыре года. Три года он просто старался снова начать улыбаться, не плакать от накатывающей истерики. Бояться того, что это повторится. Он безумно любил своего покойного мужа, говорил, что останется ему верным, потому что тот сам вдалбливал ему это в голову на протяжении многих лет. Развился некий стокгольмский синдромом. Он переехал в новый дом, в новый район. Лишь бы дальше от всего этого ужаса. Единственное, он не мог — снять обручального кольца с пальца. Когда он это делал, накатывала настоящая истерика и паника. Поэтому он начал прятать руки под перчатками. Танджиро не мог снять кольцо, но и видеть его он тоже не хотел. И вот, наконец, его взяли на работу преподавателем литературы в одном из токийских университетов. Ему не нужна была так сильно работа, ведь Сабито давал ему достаточно денег, что хватило и с запасом, но это лучше, чем сидеть дома. Насиделся уже. Лучше отвлечься. Ребята были все чудесные, рядом с ними Танджиро снова расцветал, старался задержаться на работе подольше, ведь он не хотел возвращаться к своим кошмарам, к одиночеству. Он боялся быть один, но и боялся быть с кем-то. Он выглядел младше многих студентов, ведь его непослушные шоколадные локоны были собраны в небольшой хвостик на голове, больше яркие глаза смотрели с детской добротой, вновь приобретённой с этими детьми, а рост его остановился ещё в восемнадцать лет на отметке метр шестьдесят семь. Да его там многие богом считали. Всегда готов помочь, подтянуть если надо. Вёл он лекции завораживающе, даже иногда на нескольких языках. Никогда не давал слишком много ненужной информации, в него невозможно было не влюбиться. Камадо завоевал сердца как других преподавателей, так и студентов. Вот только Танджиро было страшно кого-то к себе подпускать, он же верный. Верный своему покойному мужу, который иногда снился ему в самых страшных кошмарах. Вот только одного настырного и очень яркого студента это не остановило. Кёджуро был очень прямолинейный. Он даже узнал, где живёт его преподаватель, стараясь постоянно его проводить, когда тот был не на машине. Ещё месяц после начала учебного года, он в лоб сказал, что брюнет ему нравится, даже предлагал встречаться. Это безумно испугало Камадо, но он вежливо отказал, как и всем остальным. Он просто был неприступной крепостью, но Ренгоку было не остановить. Просто блондин чувствовал, что тот отказывает ему не из-за того, что тот ему не нравится, а по какой-то другой причине. И вот, горящий взгляд напротив, заставляет поёжиться ещё больше. - Кёджуро-кун, я п-понимаю твои чувства, но хватит... - брюнет весь дрожал, вот-вот и он расплачется. С одной стороны этот студент правда ему понравился, такой живой, теплый, как огонь согревающий. Невозможно было не влюбиться в его улыбку, а с другой стороны он не должен допустить повторения своей прошлой семейной жизни. «Я верный.» – из раза в раз повторял себе брюнет. Танджиро сам не понимал, что сходит с ума от того, что происходит. С одной стороны новая счастливая жизнь, а с другой пропасть, которую он никак не может отпустить. - Камадо-сан... Хотя нет. Не так. Танджиро, успокойся, - нежное прикосновение немного грубых пальцев к мягкой и теплой щеке заставляет Камадо вздрогнуть. Осторожное движение руки и блондин убирает выбившиеся из причёски пряди. - Я тебя не съем... - О-Отпусти, - чуть ли не плачет преподаватель, но тут его резко тянут на себя, отлепляя от стены и прижимая к своей груди. В этот момент у брюнета случается истерика. Он начинает плакать, а дышать становится сложно. Парень пытается выбраться, но сильные руки не позволяют. Кёджуро видит своего взрослого мальчика насквозь, и прекрасно осознает, что с ним что-то не так и ему надо как-то помочь. Ренгоку начинает осторожно гладить по спине своего преподавателя по литературе, отчего тот вздрагивает, но не перестаёт рыдать, утыкаясь в широкую грудь своего студента. Камадо трясёт. Камадо плохо. Старые раны и рубцы отдают фантомной болью. Резко оттолкнув от себя блондина, Танджиро убегает от него, от проблем, от себя. Никогда так быстро ещё он не бежал, забыв про дорогую машину, он самостоятельно пробегает несколько кварталов до своей квартиры. Даже не удосужился забрать свои вещи из университета. Ему всё ещё страшно от того, что всё может повториться. Следующие несколько недель он берет больничный. Снова не выходит из дома, ибо истерика раз за разом накрывает словно цунами. Он видит осуждающие взгляды своего Гию на всей отражающей поверхности. Последний приступ почти добил его, когда он словно увидел своего бывшего мужа в зеркале. Решение было принято быстро. Выпив несколько таблеток обезболивающего, Танджиро просто взял самый острый нож на кухне. Словно зомби, он пошел в ванную комнату. Тёплая вода быстро дошла до своего лимита, и брюнет медленно погрузился в воду прямо в одежде, половину выплёскивая на пол. Подождав, пока таблетки начнут действовать, лёгкая улыбка озарила лицо Камадо. Всё кончится. Поудобнее взяв в руки нож, он решил, что лучше резать руки ни вдоль, ни поперёк, а наискось, чтобы уж наверняка. Медленно прикрыв глаза, брюнет расслабился, вдыхая теплые пары воздуха. Перед глазами была пелена, но казалось, что всё, вот он, конец. Вот только почему-то сознание рисовало прекрасное солнце, а не темную холодную пучину, в которую раз за разом, год за годом, он окунается. Темная синева грозового неба, так похожая на глаза его мужа, начала окутывать его. Он его сломал. Кому он врёт, что сможет встать на ноги самостоятельно? Он не сможет. Лучше сдаться, просто отпустить. Никому он не нужен... Такой. Казалось, вот он, тёмный коридор, ведущий прямо в ад. Туда ему самая дорога, к своему мужу. Он верный, он обещал быть с ним. Танджиро чувствовал, как тонет в черном дёгте своих, казалось бы, собственных грехов. Вот только чьи-то солнечные руки вытаскивают его из этого болота. Идёт отчаянная борьба за жизнь Танджиро. С одной стороны, тёмные холодные руки тянут его вниз, на самое дно. С другой же, чьё-то тепло тянет его наверх. Прямо к солнцу, к новой и счастливой жизни. И эти руки побеждают, вытаскивая его на свет. Дышать снова ужасно больно, а веки были налиты свинцом. Боль простреливала каждую клеточку. Он слышал лишь отдалённые голоса, которые, кажется, звали его. - Пульс есть! Он живой! - говорил чей-то мужской голос, видно, врача скорой. - Господи, я так счастлив! Этот голос... Такой знакомый и теплый. Он прекрасно его знает и помнит. Кёджуро... Значит, это он спас его из этой пучины? Камадо так рад, что это именно он, надеясь, что Ренгоку не отвернется от него, даже такого. Следующая их встреча уже оказалась в больнице, когда Танджиро только-только очнулся. Была некая лёгкость в теле преподавателя, но он отчётливо ощущал тяжесть на руке. Ренгоку спал на ней, чуть морщась во сне, видно, сильно утомившийся тут сидеть и ждать, пока он очнётся. Почему-то это заставило дрогнуть сердце Танджиро, которое в тот же момент разлило, словно теплый мед, по всем клеточкам тела тепло. Он заметил, что на его руке не было кольца, сначала это испугало, но блондин начал просыпаться. - М-м-м, - огненный взгляд встретился с глазами цвета спелого граната. Кёджуро подскочил, смотря на лёгкую улыбку мужчины. Так легко, так по-доброму. Без страха. Вот только студент понимал, что это недолго. Просто сейчас Камадо ещё не отошёл от лекарств, что ему вкололи. - Кёджуро-кун, прошу, если ты правда любишь меня, - тихо говорил Танджиро, по лицу которого текли слезы, а на бледных губах была улыбка. - Прошу, не оставляй меня... - Я ни за что тебя не брошу, - не разрывая зрительный контакт, сказал блондин, целуя тыльную сторону ладони брюнета. - Ведь я чуть не потерял тебя... Если бы я не знал, где твой адрес... Если бы пришёл раньше, как и планировал, чтобы тебя проведать, то этого бы не было... Но я просто не решился... - Но ты пришел, я очень счастлив, - тихо говорил Камадо, почти шепча. - Главное, что ты пришел... Не уходи, как бы я не гнал тебя, ты мне нужен... - Ни за что, мой мальчик, - наклоняясь и целуя в лоб брюнета, тихо сказал Ренгоку. Просто надо подождать. Он обязательно к нему привыкнет, не даст упасть в пучину собственных переживаний. Пусть его мальчик отдохнёт, а Кёджуро будет стеречь его сон.