(не)сказка

Санни Густо нравится. Не так, как остальные, по-другому, сильно-сильно, отчего она каждый раз идёт, с горящими от чего-то непонятного ушами, сидит в уголке и смотрит, как сгорбленный гамми рисует, не отрывая усталый взгляд от холста, как ровно проводят линии его лапы, в остальное время странно подергивающиеся. Наблюдает, как создаётся очередное закатное солнце и думает эгоистично — вместо всего этого, скучного, Густо мог рисовать её. — Ты ещё маленькая, Санни. Отвечает гамми усталым шёпотом.

***

Радостный, счастливый. Санни смотрит. Мордочка его проясняется и усталость будто исчезает. Густо подлетает к русалке, падает на колени и в приступе небывалого восторга просит, умоляет быть его музой, быть его натурой хватая за нежные руки, жадно заглядывая в глаза. Санни поджимает губы, обиженная, злая. Уходит, не понимая, почему русалка так умоляюще на неё смотрит. Это же такая удача! Такое счастье! Глупая рыбина. Слышит треск чего-то разбитого, но слишком раздражена, чтобы оборачиваться.

***

И всё-таки несколько дней спустя вновь приходит к Густо. Отдохнувшая, соскучившаяся, выполнившая все-все из поручений отчего-то напряжённой Грамми. Заходит и морщится. Вонь стоит ужасная, не похожая ни на что другое. Осматривается и замирает, испуганная, шокированная. Беспомощная. Густо рисует, не отрывая взгляда от холста, проводит лапами аккуратные, ровные линии. А перед ним висит клетка. С мёртвой русалкой внутри.