Разные

Иногда становится грустно. Иногда хочется плакать. Иногда хочется, чтобы на улице начался дождь, небо стало пасмурным и, конечно же, гром, куда без него. В такую погоду хочется завернуться в тёплое одеяло, что спасает от монстров каждую ночь и служит щитом, не пропуская даже сквозняк, хочется ведёрко мороженого и ещё хочется Чонгука рядом. Хочется ему позвонить, чутка поплакать и сказать, чтобы он приехал, а то смотреть на его фотографии иногда становится невыносимо. Чонгук много учится, к многому стремится и многое хочет от жизни. Он учится на последнем году в старшей школе, но уже знает, что именно хочет от жизни, куда поступит и пойдёт работать. Он расписал всю свою жизнь, и у Сокджина не остаётся сомнений, что он всего добьётся. Сокджину скоро стукнет 21 год, и он не представляет, что делать со своей жизнью. Не то чтобы ему не нравилось то, чем он занимался. Нравилось и очень, просто он всегда думал: «А это то, чем я правда хочу заниматься? Может это просто прихоть и потом я пожалею?». Учиться в театральном очень сложно. Нужно много учить (очень много), нужно много читать и… и всё очень много, всё слишком. Иногда, засыпая в груде бумаг Джин жалел, что поступил именно сюда, именно на этот факультет, но… Но когда он выходит на сцену или помогает нуне подобрать наряды, или помогает украшать сцену (хотя он не должен этим заниматься), или когда он выступает, то его накрывает лавина из разных чувств (только положительных). Эти чувства не похожи ни на какие другие. Это знание, когда вы понимаете, что находитесь там где нужно, что это ваше место, словно вы неотъемлемая часть сложной картины, элемент, без которого эта картина будет выглядеть пусто. Сокджин всей душой любит это чувство, но также всей душой он ненавидит те ночи, когда не может нормально спать из-за того что куча домашки, куча тестов и просто огроменная куча текстов, что нужно выучить, и это всё слишком выматывает. У Сокджина прекрасные друзья. Его все любят, а он любит всех в ответ. То, что он самый старший в их компании не делает его каким-то отстраненным, несмотря на его возраст они все общаются на равных, даже тот самый Чонгук, что самый мелкий (не по росту). У Сокджина прекрасные друзья вот только… Сокджину временами бывает стыдно перед друзьями. Когда у кого-то из них что-то случается, даже если это незначительная вещь, то все они идут к Джину. Идут за утешением, за поддержкой, за советом и просто как к жилетке, в которую можно поплакаться. Джин осознаёт, что они ему доверяют. Они доверяют ему свои проблемы, мысли и секреты, они верят ему полностью и безоговорочно, но вот Сокджин… Он буквально не может никому из них написать даже то, что ему грустно. Он всегда думает о том, а что если они чем-то заняты или сами грустят, или им будет в тягость убеждать Кима, что всё в порядке. Сокджин понимает, что это бред, что они выслушают, и даже если у них будут дела, то они всё бросят и придут к нему. Он это знает, но всё равно молчит. Сокджин просто не может ничего сказать, если дело касается его. Он хочет поделиться, хочет сказать, что ему плохо, но не может. Он не знает почему. Он плачет один, свернувшись калачиком под одеялом, пока его сосед ночует у своей девушки. Он закрывается в подушку лицом, утверждает себе, что всё хорошо, и что его усталость это временно, но всё равно не помогает. Ком встаёт в горле, и убеждения не помогают. Сокджин встаёт утром, смотрит в окно, видит сообщения в общем чате, видит сообщения от Чонгука с очередной порцией каламбуров и улыбается, ведь этот ребёнок терпеть не может каламбуры, но всё равно присылает их Джину, потому что они поднимают ему настроение. Джин читает смс своих друзей, готовит себе завтрак, собирает сумку и идёт на учёбу. Он приходит в зал, где обычно проводятся репетиции и выдыхает, на минуту его сердце заполняется теплотой, и он забывает о том, что плакал перед сном, о том, что сомневается, о том, что мама вдруг окажется права сказав тогда, что это несерьёзно. Он забывает о том, что после учёбы его ждёт работа на заправке, забывает о том, что его деньги кончаются, а зарплата только через полторы недели, забывает о том, что не может пойти домой, пока не поступит на более серьёзную профессию и забывает о своей влюбленности в Чонгука. Всё на миг остаётся там, за дверьми зала, за спиной самого Джина. Всего на миг становится спокойно. Джин ставит себе самолично диагноз — Эмоциональное выгорание. Он просто ничего уже не хочет. Хотя нет. Он хочет в объятия Чонгука и выходные, как минимум на месяц. Сокджин убеждает себя, что у него всё хорошо, что ему не на что жаловаться, что все так живут и ничего. Сокджин убеждает себя, но лучше не становится, и со временем это не проходит. Ему просто хочется выплакаться окончательно, чтобы все слёзы за раз ушли, чтобы кто-то гладил его по спине и говорил: «Всё будет хорошо, ты всё правильно делаешь, ты молодец». Сокджин сам говорит это себе, и от этого становится тошно. Сокджин ненавидит это в себе. Всё решается в тот вечер, когда его сосед, Уджин, решает съездить к родителям на неделю, у них там что-то случилось, и он в спешке собирает вещи, оставляет деньги на оплату квартиры, которую сдавать через три дня и, махнув рукой, убегает на вокзал. Сокджин весь вечер пятницы уделяет тому, чтобы закончить важный проект, написать два сочинения на пять страниц (хорошо, что так мало) и доучить целый монолог на латыни, который он начал учить ещё в начале недели. Он ложится спать только в три часа ночи и рад, что выходные сможет провести спокойно. Сокджин встаёт в два часа дня и чувствует себя прекрасно, что удивительно. Он готовит плотный завтрак-обед и зовет Чонгука в гости, чтобы они вместе смогли сыграть в приставку и посмотреть их любимые фильмы Марвел. Это не впервые, когда он приглашает к себе Чонгука одного, но каждый раз он волнуется будто в первый. Чонгук отвечает согласием, и радостный Сокджин готовит закуски и делает влажную уборку. Джин чувствует полную удовлетворённость. Во-первых он закрыл все долги и закончил делать то, что не давало ему спокойно спать; во-вторых у него впереди есть ещё целый выходной и неделя лёгкой учёбы, в-третьих в его спальне сейчас сидит Чонгук и играет с ним в разные игры, поедая еду, что Джин готовил для него длительное время на кухне. Эти вечера стоят всех его бессонных ночей, в которых он пытается доделать задания, чтобы следующий день провести с друзьями или Чонгуком. Всё идёт прекрасно, пока телефон Джина не издаёт звон раза три точно. Обычно он это игнорирует, но пока Чонгук отошёл в туалет, и ему нечем заняться, то почему бы и нет. Он аккуратно берёт телефон с тумбочки и открывает свои диалоги. Он с минуту пялится в телефон и просто не понимает за что ему такое, почему он не может порадоваться хотя бы один грёбанный вечер? Сокджин хочет кинуть телефон в стену, растоптать его, скинуть все бумаги со стола, хочется что-нибудь разбить, желательно себя и желательно об стену, прямо сейчас. Сокджин много что хочет сделать, но единственное на что его хватает — это тупо пялится на сообщения в телефоне, где говорится о том, что проект нужно переделать в конце и в начале, совсем немного, но над этими частями Джин так старался, он так над ними сидел, что просто не знает, как его рука на такое поднимется, его сочинения отправлены слишком поздно, и профессор не хочет проверять, так как их он должен был сдать ещё в среду, из-за этого его оценка может прилично так упасть. Сокджин просто устал. Он так старался, он трудился, он заваливал себя работой, пытался делать всё в срок, он горбатился на заправке, приходил домой и горбатился уже над учёбой, но… но почему его старания падают в яму? Почему он должен стараться? Ради чего? Почему всё так сложно? Плечи Джина опускаются, руки слабеют, и телефон выскальзывает из рук. Джин сидит на полу в позе лотоса, поэтому повреждений на мобильном устройстве не будет. В это время в комнату возвращается Чонгук, и Сокджин не может ему улыбнуться, как делал это раньше. Раньше, несмотря ни на что, он улыбался своим друзьям, чтобы не происходило, ведь это его друзья, как можно им не улыбаться, но сейчас он не может этого сделать, он даже взгляд поднять не может. Он так заебался, что единственное, что он хочет это выйти в окно, чтобы все отстали со всем этим.  — Хён, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Чонгук и садится рядом, где и сидел до этого. Джин не отвечает. Он не хочет говорить, что всё в порядке. Эти слова его так заебали, что от них тошнит, как от вони, что исходит от помойки.- Хён?  — Гук-и… я просто… просто профессор написал, — всё также смотря в пол, говорит Сокджин. — Всё в порядке. — Ложь, такая откровенная ложь. Джин еле сдерживает рвотный позыв и старается держаться, ведь рядом Чонгук, не хочется обременять его.  — Всё точно в порядке? — переспрашивает Чон, а в Сокджине будто что-то ломается.  — Нет… нет… нет… Гук-и, всё не в порядке. Всё, блять, не в порядке! — отпускает себя Джин и чувствует, как его глаза обжигает солёная жидкость.  — О боже, Хён, что произошло? — пугается Чонгук, и наклоняется к Джину ближе. Он впервые видит, как его всегда весёлый хён плачет. Чонгук видит, как Джин мотает головой, как слёзы наполняют его глаза и одиноким струйками катятся вниз, и сам хочет заплакать. Он хочет крепко-крепко его обнять. Его хён не должен плакать, его хён должен улыбаться.  — Гук-и, я так устал, — тянет Сокджин и плачет ещё громче. — Я так устал… — шепчет. Чонгук не понимает, что происходит, из-за чего это происходит и почему это происходит именно с Сокджином, но это неважно… пока неважно. Чонгук нежно поворачивает к себе хёна и обнимает. Обнимает так крепко, будто от этого зависит его жизнь, будто обняв он Сокджина слабее, тот ушёл бы. Сокджин лбом упирается в плечо Чонгука, его руки обнимают младшего за талию, и Джин чувствует, как его прижимает к себе сильное тело подростка, чувствует как его рука гладит Джина по спине, чувствует его дыхание где-то у себя над макушкой и слышит сбивчивый шёпот.  — Всё будет хорошо, хён, не волнуйся, я здесь, ты всегда можешь мне всё рассказать, не плачь, хён, всё будет хорошо… — шепчет Чонгук и думает о том, что его слова ничего не значат, они не делают легче; но он не знает, что ещё сказать, как сказать и зачем, он чувствует себя потерянным ребёнком и ему это совершенно не нравится. Для хёна нужно быть сильным, но Чонгук не представляет как, и это его очень сильно расстраивает. Чонгук думает о том, что его слова ничего не значат, когда для Джина это всё, о чём он мечтал. Эти слова для него очень важны. Эти слова он не сам себе говорит, а кто-то, тем более этот кто-то Чонгук. Сокджин плачет и чувствует будто груз, что висел на его спине и тянул назад, груз, что не давал идти вперёд, что этот груз просто падает, падает сам без Джина. Сейчас в руках Чонгука он позволяет себе расслабиться и дать волю чувствам. Он рассказывает всё: как решил поступать в театральный, как родители были против и отказались ему помогать, как он устаёт на двух работах (заправка, мойка), как он устаёт на учёбе, как ему приходится тащить всё на себе, как он чувствует, что его труды напрасны и как он сомневается в своём будущем. Чонгук слушает, он внимательно следит за хёном, за его мимикой, за его руками и его речью. И после окончания всей тирады всё, что говорит Чонгук это:  — Прости, хён. Я не знаю правильный ли твой выбор, я не знаю как у тебя сложится с учёбой, я буквально ничего не знаю, но… Но я всегда буду рядом. Пожалуйста, не забывай об этом, и если тебе снова станет плохо, то позвони мне и я приду, где бы я не был, я приду. От его слов Джин начинает плакать снова. Чонгук тихонько гладит его по спине и обнимает. Вот так вот лёжа на полу они засыпают. Джин просыпается первым, его спина болит, но он всё равно готовит завтрак и встречает Чонгука широкой улыбкой. Чонгук видит Джина с красными глазами, в растянутой футболке, измотанного, но счастливого и понимает, что его хён слишком прекрасен. Как Чонгук не замечал, что слишком долго пялится на хёна? Как он раньше не замечал, что его хён такой милый и красивый, слишком красивый? Как он раньше не замечал, что для него в приоритете улыбка Сокджина? Как он раньше не замечал чувств, что цветами прорастают в его душе? Какой Чонгук глупый. Джин будет по-прежнему стараться, ведь старания окупаются и будет по-прежнему любить Чонгука. Он думает, что между ними ничего не изменилось и совсем не видит в глазах напротив искорки, что загораются как звёзды при одном лишь взгляде Чонгука на Сокджина.  — Джин — хён, ты не против, если я позову сюда парней? Вместе посидим. Ну, как обычно.  — Эм. Нет, я не против, — пожимает плечами Джин и рассматривает запасы холодильника. Не густо.  — Если придут, то пускай что-нибудь поесть возьмут, у меня пусто. Чонгук яростно кивает и начинает строчить сообщения в общем чате. Через некоторое время приходят положительные ответы и даже новый хён — Юнги соглашается, хотя скорее это Намджун уговорил его, но сейчас это не так уж и важно. Они спрашивают, что нужно купить, Чонгук решает взять ответственность на себя и пишет целый список продуктов. Похоже будто он хочет обеспечить хёна едой, которую купят друзья до его зарплаты. Уже спустя час в квартире раздаётся звонок, оповещая о гостях. Первые кто входит в квартиру это Тэхён и Чимин. Они бегут обниматься с Джином, всё-таки неделю не виделись, скучали. Потом входит Юна, а за ней и Намджун с Юнги. Последние несут пакеты.  — Вы как будто год его не видели, серьёзно, — бурчит Чонгук и направляется на кухню разбирать пакеты.  — Я боюсь представить, что они бы сделали если бы и правда год его не видели, — говорит Джун. Тэхён с Чимином отлипают от Джина и бегут на кухню, где уже собрались все, а за ними идёт и сам Сокджин.  — Ох, как много всего. Вы весь магазин скупили?  — Чонгук сказал, что у тебя вообще ничего нет, — убирая в холодильник молоко, ответил Тэ.  — И то, что ты приготовишь что-нибудь вкусное, из того что мы захотим, — добавил Чимин. Джин косится на Чонгука.  — Дааа? Ну раз говорил. Что хотите?  — Ты обещал буно ппан, — первее всех говорит Юнги, что стало неожиданностью и заставило удивиться. Он сам, если честно, выглядит немного удивлённым. Джин кивает.  — Тогда мне нужно найти формочки, подождите минуту. Пока главный повар рыскал по ящикам и полочкам в поисках, Тэхён решил разбавить атмосферу музыкой и включил на своём телефоне незамысловатые лёгкие песни, чисто для фона. Толпа оживилась.  — Юна, сделаешь бобовую смесь? Чимин поможешь ей. И вообще может вы все будете помогать, а то расселись тут, приготовь им. Хотя нет. Стойте. Я сам. Сидите. Никто ничего не понял, а вот Джин принялся взбивать яйца. Юна, закончив со смесью, ушла в зал к другим, которые успели заскучать и уйти, собравшись возле телевизора. На кухне остались лишь Джин и Чонгук, ну ещё телефон, что по-прежнему играл мелодию. Чонгук залюбовался хёном. Его волосы были слегка растрёпанными, на нём была его любимая помятая пижама, и он сосредоточенно заливал уже готовое тесто в формочку. Джин хмурится и при этом закусывает губу, выглядит так мило, что Чонгуку резко захотелось схватить его за щёчки и запищать, как это обычно делала Юна, когда Чимин дулся. Чонгуку захотелось остановить время, и вот так вот сидеть с любимым хёном на кухне. После того как он отправил первую партию в духовку, Джин повернулся к Чонгуку с улыбкой.  — А ты чего здесь стоишь? Можешь идти к другим, им там видимо весело, — смотря на воюющих Тэ и Чимина, пока другие сидят полукругом и кричат какие-то лозунги, спросил повар. — Мне помощь не нужна.  — Я знаю. Я просто хочу посидеть здесь, с тобой. После этих слов Джин засмущался. Смотря на Чонгука, в нём разливалось уже привычное тепло и трепет. Чонгук этого не замечал, он был увлечён хёном, но не замечал его очевидных чувств. Джин наклоняется к духовке дабы проверить первую партию. На кухню тихо вошёл Юнги.  — Они слишком громкие, — жаловался тот. — Ещё не готово? На это Джин достаёт первую партию рыбок, которая достаётся Юнги и Чонгуку.  — Эх, жалко Хоби-хёна здесь нет, он любит такое, — проговаривает Чонгук.  — Я ему отложу. Когда ты начал звать брата по кличке?  — Он же не собака, какая кличка? Просто вы все так его называете, вот и приелось, — пожимает плечами Чонгук и откусывает ещё кусочек от рыбы.  — Он тоже с вами? Ну, имею в виду там в гараже собирается, или нет? — пояснил свой вопрос Юнги.  — Эм, вообще-то нет. Он хорошо общается только с Джин-хёном и Чимином, с остальными он как-то не особо хочет знакомиться, всегда отмазывается.  — Понятно.  — О. Уже всё готово? — ввалившись на кухню громко спрашивает Тэхён, и на его вопрос все выбегают на кухню.  — Ещё одна партия и всё, подождите пять минут, — улыбается Джин. Джин чувствует такое спокойствие, какое ещё не чувствовал. Его не волновал тот злосчастный проект или какие-то сочинения. Впервые он не думал об учёбе или работе. Впервые его мысли были лёгкими и радостными. Все его мысли занимал Чонгук, что неосознанно жался к нему за столом, споря с Чимином о пользе брокколи. Наконец-то улыбка давалась Джину легко. Сейчас он словно находится в зале. Именно в том, где он чувствует себя свободным от проблем. Он мечтал остановить этот миг и сейчас ему это удалось. Неужели всё было так просто? Ему нужно было просто выплакаться? Это, конечно, не решило его проблемы, но значительно облегчило существование и всё это благодаря Чонгуку. К восьми вечера, когда Сокджин успел приготовить уже и обед, и ужин компания начала собираться домой. Первые ушли Чимин с Юной, потом Тэхён с Намджуном и Юнги. Юнги выглядел крайне недовольным. Джин его понимал. Идти по улице с парочкой, которая не стесняется в проявлении чувств, это то ещё испытание. Чонгук уходил последним.  — Если что звони, хён, ладно? — обеспокоенно спросил Чонгук. Он всё ещё переживал.  — Хорошо. Гук-и, не волнуйся, теперь всё в порядке, правда, — впервые это словосочетание было правдивым. Чонгук пару секунд смотрит на Джина и резко обнимает его. Он сильно прижимает к себе хёна и осторожно вдыхает его запах, пытаясь сохранить его в памяти. Джин опешил, но сразу же ответил на объятия младшего.  — Пока, — отстранившись кивает Чонгук и выходит за дверь.  — Пока, — в пустоту отвечает Сокджин, всё ещё чувствуя тепло Чонгука на себе, как и его запах, слегка уловимый, но такой родной.