Однажды в метель.

За окном небольшого приземистого домика завывает вьюга, пригоршнями швыряя снежные хлопья в уже залепленное до середины стекло, и хозяйка опасливо выглядывает сквозь него наружу. Сквозь порывы снега почти ничего не рассмотришь, но она все же упрямо щурит глаза, вглядываясь вдаль. – Не стой столбом, – шутливо окликает ее удобно устроившийся в кресле мужчина. – Садись лучше шарф довязывай, хоть польза будет. Женщина улыбается в ответ на его слова и бросает последний взгляд за окно. Там, где живут горцы, такие бури не редкость, и хозяйка уже привыкла к тому, что не менее раза в месяц их домик содрогается под порывами холодного ветра. Она уверена, что наутро мужчине вновь придется браться за лопату – она стоит тут же в домике, в кладовке – и расчищать выход. Благо что дверь открывается внутрь, и ему не нужно будет вылезать через окно. Внезапно слышится негромкий стук в дверь, и мужчина поднимает голову и прислушивается. Женщина тоже напрягает слух, переводя взгляд на массивную створку. За окном по-прежнему ревет буря, и именно поэтому хозяйка дома поднимается с кресла и идет к двери. – Кто там? – спрашивает она, слегка приоткрывая створку. Порыв северного ветра тут же бросает в лицо горсть мокрого снега, пытается вырвать из рук дверь, но женщина держит крепко, не позволяя массивной створке врезаться в стену домика. – Пустите переждать непогоду? – незнакомый голос звучит мягко и слегка хрипловато. Хозяйка всматривается в темный силуэт неожиданного гостя и отступает в сторону, пропуская его в дом. – Да ты же замерз наверняка! – восклицает она, наконец разглядев вошедшего. Перед ней – худощавый подросток, натягивающий на запястья рукава великоватого ему свитера. Лицо паренька скрыто облепленной снегом маской, и женщина пытается было ее снять, но подросток отстраняется и качает головой. – Gracias, что пустили переночевать, – мягкий бархатистый голос из-за маски звучит чуть приглушенно. – Мое имя Захари. Хозяйка кивает, принимая это к сведению, и, спохватившись, что гость все еще промокший насквозь, быстро куда-то ретируется. На шум выходит хозяин дома и улыбается пришельцу: – Мою жену зовут Гринел, а я – Изенгерн. Будьте, как дома. Захари едва заметно кивает и оборачивается к вернувшейся хозяйке дома, принимая из ее рук полотенце и сухую одежду. – Есть-то будешь? – спрашивает Гринел и, не дожидаясь ответа, уходит на кухню и начинает греметь посудой, негромко напевая себе под нос. Ее муж с улыбкой качает головой. – Ты один тут? – спрашивает он у Захари. Вопрос очень простой, однако подросток немного колеблется перед тем, как ответить. – Да. Конечно, один. За маской не видно, как сухие губы паренька растягиваются в усмешке, слегка обнажая зубы. Когда хозяйка дома вручает гостю тарелку с едой, тот благодарит ее сдержанным кивком и просит показать, где он может остановиться на ночлег. Гринел смотрит на него с удивлением – пищу горцы всегда принимают на кухне, – но отводит Захари в предназначенную ему комнату. Вьюга все так же бьется в окно и воет раненым зверем, пока бывший торговец неторопливо жует жареное мясо и смотрит сквозь стекло. Он ждет, пока хозяева дома заснут. Ждать Захари умеет как никто другой, ведь это позволяет ему достигать своих целей наиболее простым способом. Минута проходит за минутой, сливаясь в единую цепочку, а Захари все сидит рядом с окном и чутко прислушивается. Наконец все стихает, и, кажется, можно уже начинать, но торговец выжидает еще полчаса и лишь потом практически бесшумно, как кошка, соскальзывает со стула и подходит к двери. Осматривает петли – они могут сыграть плохую шутку. Однако дверь хорошо смазана, и Захари одобрительно качает головой. Горцы хорошо постарались, обустраивая свое жилище. Шаг за шагом он пробирается к входной двери. Здесь, вне комнаты, слышно негромкое посапывание Изенгерна и ровное дыхание его жены – эти звуки оповещают Захари о том, что все спокойно. У двери в комнату хозяев торговец на мгновение задерживается, но тут же бесшумно проходит мимо. Не стоит. Ключ поворачивается в замке с негромким щелчком, и Захари замирает, но все остается спокойно – только Изенгерн чуть всхрапывает во сне. Можно быстро выскользнуть на улицу, чтобы действовать наверняка, но торговец лишь высовывает наружу голову и негромко свистит два раза. Почти сразу же из пелены снега выступает темный силуэт.

* * * * * *

– Учти, должен будешь, amigo,– нараспев тянет Захари, сидя на подоконнике. Буря уже почти стихла, и все вокруг щедро заметено белеющим в темноте снегом. В ответ раздается негромкое похрустывание костей. Баттер вытаскивает перемазанную кровью морду из влажно чмокнувших внутренностей и резко вскидывает голову, заглатывая очередной кусок чего-то темного и податливого – кажется, печени. Затем утыкается в плечо торговцу, и Захари рассеянно гладит его по морде, чуть заметно усмехаясь под маской. Баттер обязательно отплатит торговцу за угощение. В конце концов, на дорогах зачастую встречаются бандиты, а для бывшего инквизитора по вкусу они ничем не отличаются от честных людей. А домик найдут пустым и занесенным снегом, и никто никогда не узнает, что там произошло.