#SheRaWeek May 2020

Эта ночь была необычайно яркой. И не только потому, что мир, наконец, обрёл давно утраченные звёзды. Всё небо сверкало красками от ярких салютов в честь великой победы Эфирии над Империей Прайма, королевские замки наполнились музыкой и ярким светом. Каждая королева и принцесса отмечали этот день балом в своих владениях на свой лад. Бал в Яркой Луне можно назвать одним из самых пышных за всю историю существования королевства — столы ломились от разнообразных яств. Под кубками и тарелками едва были видны расшитые золотом скатерти. Стены украшенные дорогими шелковыми тканями, люди, разодетые в бесподобные наряды, смеются и танцуют под музыку магического оркестра. Так все было ярко и прекрасно, что гостям могло показаться это местечко раем. На балу присутствовали не только жители королевства. Некоторые бывшие члены Орды, участвовавшие в финальном сражении, также были приглашены на празднество. Лонни и Кайл были очень этому рады — со всеми этими битвами то против принцесс, то против Прайма, они не знали покоя месяцами, поэтому с превеликим удовольствием уплетали вкусности за обе щеки и старались не упустить ни мгновения, чтобы веселиться на балу по полной. Рохелио же, хоть и был рад за свою подругу и брата, чувствовал себя не в своей тарелке. Он был единственным драконом на балу и не простым драконом, а членом королевской семьи. Поэтому к нему липли все придворные дамы и девушки, а также то и дело приходилось ловить на себе недоброжелательные взгляды их ухажёров, спутников и героев войны. Из-за этого новоявленному правителю когда-то порабощенного королевства было сложно расслабиться. Наконец, урвав подходящий момент, он выскользнул из общей толпы в длинные коридоры замка. Рохелио никогда не был фанатом больших сборищ — ему всегда хватало общения с Кайлом, Лонни, Кэтрой и Адорой, и он довольно сильно переживал, когда последние отдалились от коллектива, особенно из-за Кэтры… Сейчас же, когда всё это мракобесие закончилось, появился шанс всё наладить, хоть и дураку понятно, что ничто уже не будет прежним. Теперь он — король драконов, вернее ящеров, которые утратили свои силы после порабощения королевства. Хордак истребил почти всех скорпионов, вынудив тех сдаться, и служить ему остались лишь их прислужники. Чтобы восстановить былую мощь этой расы, уйдет не один десяток лет, если не пара столетий… Рохелио старался отодвинуть мысли о правлении на второй план. Он не готов быть чем-то большим, чем солдатом, этот подъём из грязи — в князи, может, и привел к победе, но повесил на плечи молодого ящера неподъемный груз ответственности. Рохелио понятия не имеет, куда идёт — он никогда не был внутри замка Яркой Луны, мог лишь предполагать, каков он изнутри. И всё ж ящера больше волновала душащая его бабочка, которую он периодически оттягивал, подавляя желание разорвать этот треклятый кусок ткани. Проходя мимо очередной витражной двери, Рохелио услышал пение птиц. Он замер на месте и стал прислушиваться. В Кольце Страха слышны лишь лязг металла, да шум выходящего из труб пара, там не было места дикой природе. А птицы щебетали какую-то задушевную песню, будто сама Эфирия знала, что этот миг — особенный. Ящер медленно подошел к двери и открыл её. Его глазам предстал неимоверной красоты пейзаж: витражные ворота вели в прекрасный сад с видом на море, в котором отражались мерцания звезд и салютов. Проходя мимо клумб, он не мог не восхищаться красотой невиданных им растений, пение птиц стало громче и мелодичнее. Он заметил, что все они сидели на небольших арках, формирующих узор над цветами и служащими опорой для свисающих лиан. В самом конце сада виднелась небольшая беседка, почти полностью скрытая лозами цветов на окаймляющем её серебряном ограждении. Это место — полная противоположность Кольца Страха. Такое тихое, мирное, красивое… Засмотревшись на вид, вслушиваясь в пение птиц, Рохелио совершенно забыл обо всём, включая удушающий галстук-бабочку, и просто смотрел по сторонам, изредка принюхиваясь к ароматам цветов. Дойдя до беседки, он аккуратно раздвинул лианы, закрывавшие вход, словно небольшие шторки, присел на деревянную лавочку и закрыл глаза, наслаждаясь блаженным моментом покоя. Он бы так и сидел, закинув ногу на ногу и заведя руки за голову, с закрытыми глазами, но удушающая бабочка всё ж напомнила о себе. Ящер прекрасно понимал, что идти на бал в униформе или броне — идея плохая, однако вечернего костюма у него не было и быть не могло. За помощью пришлось обращаться к Кайлу. Тот, на счастье Рохелио, смог найти ему ярко янтарный костюм, пару черных туфель и галстук-бабочку. Ящер дал слово, что костюм вернётся его законному владельцу в целости и сохранности, а потому аккуратно снял, наконец, эту петлю с шеи и положил галстук в карман. Распахнув фрак и убрав мешающие обзору лианы, ящер снова принял ту позу, в которой наслаждался покоем. Он думал, что так и останется здесь до утра, сидя в этой беседке и наслаждаясь пейзажем, но вдруг услышал чьи-то шаги. Он напрягся и с минуту пытался разглядеть идущую к нему персону через лианы, закрывающие вход. Той персоной оказалась Кэтра. Она яростно раскрыла лозы и взвизгнула, явно не ожидая кого-либо здесь увидеть, её шерсть встала дыбом. Ящер тоже не ожидал, что кто-то вроде Кэтры станет искать уединения, когда во дворце вовсю идёт праздник, оттого тоже сильно удивился. Повисло неловкое молчание. Шерсть Кэтры вскоре пришла в норму, а ящер таки смог расслабить свою спину, вспомнив, что он не в Орде и ему уже не нужно постоянно быть на стороже. — Ну, эм… — начала было кошка, опустив уши и попятившись назад, — пойду, наверно… — Можешь остаться… — грубым баритоном проговорил ящер, его слова хоть и смешались с рыком, но всё равно звучали довольно ясно. Магия Рунного камня так на нём сказывалась. К тому, что ящер, который с самого детства только и мог, что рычать, вдруг стал произносить слова, сложно привыкнуть, даже самому Рохелио. Кэтра отреагировала на его фразу почти также, когда ящер заговорил с ней в первый раз — она смотрела на него округлившимися глазами, будто током ужаленная. Сейчас, конечно, реакция была не настолько бурной, но ей всё равно было не по себе. — Д-да не, я, пожалуй, вернусь в тронный зал, — развернувшись от беседки, Кэтра направилась к выходу, но тут из дворцового окна выпало чьё-то тело, невозможно было понять, чьё именно, выкрикивающее искаверканное «юху», отчего девушка сразу передумала и присела на скамейку, почти напротив ящера, провожающего летящего вниз через незакрытое лианами пространство. — Там всё на столько плохо? — стараясь выговаривать каждое слово без рыка (что довольно плохо получалось), спросил Рохелио, переведя взгляд с брызг воды на явно чем-то раздраженную девушку. — Нет… — с шипением ответила та, — там ещё хуже… Зато праздник удался… После этого настало затишье. Умолкнувшие на миг птицы снова стали петь, тёплый бриз легонько покачивал лианы, неся ароматы и смешивая их… Ящер осторожно, будто боясь спугнуть кошку, откинулся назад, свесил локти вниз и закинул левую ногу на правую, отведя взгляд. Он пытался не смотреть на Кэтру, однако не прошло и полминуты, как его взгляд снова был прикован к ней. Ему всё ещё трудно поверить, что Скорпия убедила её надеть платье на этот бал, как и в то, что она «случайно» потеряла её ободок. Черное платье, усеянное красными стразами в форме роз, с открытой спиной и длинными рукавами сидело на ней, будто специально под неё сшитое в лучшем ателье планеты. Она сидела, подперев голову кулаком и смотря куда-то вдаль. Её левое ухо то и дело дергалось в сторону, намекая, что она чувствует на себе пристальный взгляд ящера, и тот пытался отводить глаза то в одну сторону, то в другую, но безуспешно. Если кто-то из армии Орды скажет вам, что в Кэтру никто не влюблялся, можете смело вмазать ему по носу за эту наглую ложь. Положение Рохелио было ещё более щекотливым из-за того, что он уже давно к ней неравнодушен. Парень набрасывался с кулаками на любого, кто «как-то не так» смотрел на предмет его обожания. Это привело к тому, что команду сократили до пяти человек, а большая часть новобранцев обходила их отсек стороной. Однако кошка подобные знаки внимания попросту не замечала или не хотела замечать, а по-другому Рохелио проявлять симпатию не умел, потому что попросту не знал как это сделать. Его этому никто не учил и не собирался учить. Затем всё стало ещё сложнее — Адора их предала, Кэтра стала этим одержима. А он как был «пушечным мясом», так им и остался, вместе с оставшимися членами шальной пятёрки, внезапно сократившейся до невезучего трио. И на протяжении пары лет Кэтра только отдалялась от них. Возможно, если бы он стал капитаном, как она, девушка бы обратила на него хоть капельку внимания. Но судьба решила свести их ещё более неожиданным способом. Восстановив связь с камнями, они вызвали небольшую сейсмическую активность, и выход из Храма завалило огромными камнями. Пространства там было достаточно немного, как и запаса кислорода, так что эти двое попали в довольно щепетильную ситуацию. Они остались вдвоём, пока бригада расчищала завал, и разговорились на нервной почве, полагая, что спасатели не подоспеют вовремя. Говорила в основном она, эмоционально окрашивая свою речь и бурно жестикулируя, он же внимательно слушал, наблюдая. Жизнь ящера и правда не пестрила такими красками, как у Кэтры, ему особо нечего было ей рассказать, кроме как о его симпатии к ней. Однако смерть была не настолько близка, чтобы он решился на такой шаг, как признание. Рохелио хотел было что-то посоветовать или как-то утешить, но потом понял, что Кэтре просто надо кому-то выговориться, и тогда настал тот самый момент, когда ситуация стала безвыходной. К счастью, рабочим удалось разрушить завал вовремя. К тому времени Кэтра была уже без сознания, а Рохелио в полуобморочном состоянии лежал около неё. Первой до них добралась Скорпия — подхватив их обоих, она незамедлительно ринулась к выходу, скомандовав солдатам готовить реабилитационную палату. Ролехио так и не успел сказать то, что хотел, потому лишь оставалось сидеть и ждать, пока командир очнётся и отдаст новые указания. Она поклялась, что если ящер кому-либо проговорится, Кэтра его из-под земли достанет. Он поклялся, что унесёт все их разговоры в храме с собой в могилу. Не сказать, что кошка сильно поверила его словам, хоть и знала, что уж кто, а Рохелио секреты хранить умеет. На секунду отвлёкшись от раздумий, ящер вновь перевел взгляд на кошку, которая тут же развернула голову в бок, опустив уши. Тут в животе парня будто затрепетали бабочки, на мордочке появилась нелепо радостная улыбка. Кэтра же пыталась что-то бормотать себе под нос, не желая возвращать голову в «исходное» положение. Подобная реакция от неё была весьма приятной и неожиданной. Если бы она хотела что-то сказать — уже давно окликнула бы ящера, а если бы просто смотрела — не отводила голову в сторону. — «Я тебе нравлюсь?» — Рохелио очень хотел бы вслух задать этот вопрос, но мог лишь о нём подумать, да и не решил этим «усугублять» положение.  — Ну… это… — начал он, почесав шею, однако был бесцеремонно прерван вошедшей в беседку Скорпией: — Вот вы где! А мы уж вас обыскались, пойдёмте скорее, пропустите финальный танец! — с этими словами скорпиониха взяла их под руки и потащила в тронный зал. Все принцессы и дамы уже нашли себе пару, так что не трудно догадаться, кому пришлось танцевать вместе этим вечером на балу Яркой Луны… Масла в огонь подливало и то, что нерасторопный ящер совершенно не умел танцевать, что уж говорить про вальс… Кэтра могла лишь стыдливо заливаться румянцем и шепотом подсказывать ему, как двигаться и куда ставить ноги. К счастью для них обоих, Рохелио всегда схватывал новую информацию на лету, а потому ближе к половине танца мог спокойно вальсировать, не смотря себе под ноги. Неимоверно гордый собой, он посмотрел на партнёршу немного ухмыляясь. Она улыбнулась ему в ответ, вот только сложно было понять, от чего именно — от гордости за себя, за него, или от абсурдности ситуации. Вскоре уставшие музыканты, уже игравшие фальшиво, стали играть медленнее и тише, а гости потихоньку стали расходиться, но некоторые парочки так и остались медленно вальсировать. Рохелио и Кэтра тоже остались, чтобы парень закрепил полученные навыки танца. — Ты что-то хотел сказать? — спросила кошка, опустив уши и потупив взгляд. — Хмм? — протянул ящер, всё ещё не отошедший от эйфории, полученной на этом балу. Только потом он вспомнил, что Скорпия так и не дала ему сказать что-то. — А… там… Просто, хотел сказать… Что… Эм… — он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, — Ты… Тебе… Очень идёт это платье… — но он хотел сказать совсем не это, а: «Ты очень красивая». Но и от этих нелепых, кривых реплик кошка немного покраснела. — Любуйся, пока можешь, — шипя проговорила Кэтра, — потому что больше я его в жизни не надену… Рохелио всего лишь усмехнулся. Вдруг кошка подняла голову, их взгляды встретились… И они все поняли, без слов.