Без любви

Шумиха вокруг урока Предназначения и дуэли гриффиндорцев со слизеринцами преследовала Гарри весь остаток недели. Он принципиально игнорировал перешептывающиеся группы студентов, которые самым непостижимым образом возникали в различных уголках Хогвартса. Слухи обрастали невероятными подробностями, и через пару дней по школе ходили истории, что на уроке у шестикурсников произошла настоящая бойня, и участники дуэли теперь находились без сознания в Больничном крыле. Поэтому когда Гарри внезапно замечали в Большом зале, то сильно удивлялись, а самые наглые, не скрываясь, тыкали в него пальцем, чем немало злили Рона. - А ну пошли отсюда, пока я не снял баллы с вашего факультета! – погрозился он мелким пуффендуйцам, и те поспешили скрыться из коридора рядом с классом Трансфигурации. - Рон, ты не можешь их оштрафовать, - возразила ему Гермиона с мягким укором. – Технически они не нарушают ни одно правило школьного устава. - Тогда стоит такие правила ввести! – воскликнул Рон. – Надоели уже. Ты их видела? Пищат, как стайка пикси. Гарри промолчал, но был полностью согласен с другом. Он ненавидел школьные сплетни. Проходить через это второй год подряд после истории с Тайной комнатой было отвратительно. Но гораздо хуже приходилось Невиллу, который не был привычен к пристальному вниманию в столь негативном ключе. И если Гарри вызывал бурные обсуждения, то над Невиллом в открытую надсмехались. Ему доставалось от школьных идиотов, называвших его слабаком и неудачником, и даже девчонки, которые по какой-то непостижимой причине не перестали улыбаться Гарри после его поражения (чего он искренне не понимал), окатывали Невилла презрительными и злыми взглядами. - Они винят его в вашем проигрыше, - объяснила Гермиона, когда Гарри в очередной раз возмутился на эту тему. - В поражении виноват я, потому что не справился с ролью Жертвы, - мрачно возразил он. - Тебе не стоит корить себя, Гарри, - Гермиона заглянула ему в глаза. – Невилл тоже не справился с ролью Бойца, не сумев защитить свою Жертву. Я не виню его в этом, - быстро добавила она, заметив, что он собирается ей возразить. – Ставить его против Риддла было по-своему нечестным. Но большинство твоего фан-клуба… - она бросила выразительный взгляд в сторону, и Гарри увидел очередную группу равенкловок, которых не замечал ранее. Увидев, что он на них смотрит, они глупо рассмеялись и принялись что-то обсуждать между собой. - Так вот, твой фан-клуб, - в голосе Гермионы появилась нотка скепсиса, - решил, что именно Невилл виноват в том, что не смог защитить Избранного, а ты в их глазах идеален. - Я не идеален, и мне не нужен никакой фан-клуб, – с отвращением поморщился он. – Я не Златопуст Локонс! - И слава Мерлину! Не волнуйся, друг, ты совсем на него не похож, - успокаивающе хлопнул его по плечу Рон и внезапно заговорщически наклонился к нему: - Но учти, если ты вдруг начнешь раздавать автографы и лучезарно улыбаться дамам за тридцать, я выдворю тебя из нашей спальни, и тебе придется спать в гостиной, без обид. Гарри старался подбадривать Невилла при любой возможности, однако быстро заметил, что его присутствие только усиливает травлю, поэтому старался выказывать свою поддержку без лишних свидетелей. Невилл переживал, но держался молодцом, игнорируя, по совету Гарри, большинство подколок в свою сторону. В последнем особенно усердствовали слизеринцы, которые восприняли победу Риддла как личное достижение. Гарри ожидал, что Малфой всю неделю будет цепляться к нему, но тот просек, что Гарри на него плевать, и быстро переключился на Долгопупса. - Выгораживаешь своего никчемного Бойца, Поттер? – ядовито поинтересовался Драко после того, как Гарри в очередной раз вступился за Невилла. - Кто бы говорил, Хорек, в вашей паре ты даже слова не сказал за весь бой, все прятался за Риддла, - презрительно отозвался Гарри. - Потому что сильному Бойцу не нужны указания, – парировал Малфой. – И тем более, защита его Жертвы. Долгопупс - слабак, и вообще тебя окружают одни идиоты, – с неожиданной злостью добавил он. – Ты абсолютно не умеешь выбирать друзей. Рон уже собирался возмутиться, но Гарри его остановил. - И кого я должен был выбрать, тебя, что ли? Не дай Мерлин, меня свяжет с кем-то вроде тебя, - с презрением выплюнул он. - Я готов заранее выразить этому человеку свое сочувствие. - Прибереги сочувствие для своей пары, Поттер, - холодным тоном отзеркалил молчавший до этого Риддл и неожиданно свалил, забрав с собой разъяренного Малфоя. Мордред. Риддл бесил Гарри с особой силой, потому что вместо того, чтобы как хорек глумиться над поверженными соперниками, он молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов. К холодному равнодушию добавилось какое-то презрительное выражение, словно Гарри больше не заслуживал ни капли внимания, ни секунды времени идеального префекта. И подобное высокомерие выводило его из себя. Вечерами, одолев гору домашнего задания, которая свалилась на шестикурсников, Гарри скрывался от всеобщего назойливого внимания в спальне, доставал Карту мародеров и наблюдал за именем невыносимого слизеринца. Рон, к сожалению, оказался прав. После ужина Риддл шел в библиотеку, затем возвращался в слизеринскую гостиную, сидел там допоздна, после чего ложился спать. За последние несколько дней никаких подозрительных перемещений Гарри не заметил. Оставалось надеяться, что вечеринка у Слизнорта в пятницу вечером принесет хоть какую-либо полезную информацию. Гораций души не чаял в Гарри – благодаря советам Принца-Полукровки, он варил лучшие зелья в классе. Если кто-то и удивлялся подобному, то держал свои мысли при себе. За исключением, пожалуй, Гермионы. Ее настроение моментально ухудшалось, стоило ей заметить исписанный «Расширенный курс зельеварения» в руках Гарри. Однако он не сильно обращал внимание на ее недовольство – Принц не представлял угрозы, наоборот, здорово помогал ему на уроках, а уставшая от учебы Гермиона и так довольно часто срывалась на них с Роном по любому поводу. Другим человеком, который проявлял особый интерес к внезапно открывшемуся таланту зельевара Гарри, был Риддл. Зельеварение было единственным предметом, где тот не спускал с него глаз, Гарри виском чувствовал упершийся в него темный взгляд. Что-что, а слизеринский префект идиотом не был, поэтому Гарри потратил целых два часа в библиотеке на поиски отличного маскирующего заклятия, которое скрывало истинный вид книги ото всех, кроме того, кто непосредственно ей пользовался. После этого можно было не беспокоиться, что Риддл его разоблачит. - Прекрасный результат, как и всегда, Том, Гарри, - похвалил их Гораций в пятницу вечером после урока, а затем подмигнул. – Я надеюсь увидеть вас сегодня у себя на вечеринке, мальчики. - Естественно, сэр, - с очаровательной улыбкой промолвил Риддл. - Конечно, профессор, - кивнул Гарри, и Слизнорт просиял. - Вот и замечательно! В семь в моем кабинете. Гарри, ты доберешься сам или попросить Тома проводить тебя? – озабоченно уточнил он. - Нет, благодарю, сэр, я найду дорогу сам, - поспешно отказался Гарри, краем глаза заметив кривую усмешку, которая на мгновение мелькнула на безупречном лице Риддла. Кабинет он и вправду нашел быстро, но ступив на порог, быстро осознал проблему, о которой не подумал заранее: в толпе нарядно одетых студентов его школьная форма выглядела слишком обыденно. Но кто знал, что на такие встречи нужно было надевать парадную мантию? После ужина он быстро попрощался с Роном и Гермионой, закинул сумку с учебниками в спальню, параллельно захватив с собой Карту мародеров и мантию-невидимку. Теперь же Гарри неловким жестом попытался пригладить волосы, но быстро плюнул на это занятие. Он пришел не за этим. Тем более, что быстро заприметивший его Слизнорт, мигом привлек его внимание: - Гарри, добро пожаловать на наш скромный вечер! – улыбаясь, он обвел рукой свой просторный кабинет. Проследив за жестом профессора, Гарри увидел столы, ломившиеся от деликатесов, несколько фонтанов с напитками, рядом с которыми щебетали студентки в вечерних платьях c замысловатыми прическами. Среди всех описаний, что крутились у него в голове, определение «скромный» стояло далеко не на первом месте, но он благоразумно промолчал. - Спасибо за приглашение, сэр, - вежливо ответил он Слизнорту, и тот благодушно кивнув, взял его под локоть. – Сегодня у нас особенные гости, с которыми, я уверен, тебе будет невероятно интересно пообщаться, - он указал на пару волшебников рядом с одним из столов, куда они, судя по всему, и направлялись. - Это Барти Крауч, бывший глава Отдела магического правопорядка, а ныне начальник Департамента по международному магическому сотрудничеству… Волшебник, на которого указывал Слизнорт был пожилым сухопарым мужчиной в безупречной строгой мантии и столь же строгим выражением лица. Рядом с ним стояла полная его противоположность – невысокий пухлячок с невероятно широкой улыбкой и бурной жестикуляцией. Одет он был в форму «Уимбургских ос». - … а также Людо Бэгмен, глава Отдела магических игр и спорта, - закончил представление Слизнорт, а затем обратился к магам, перебивая какого-то восторженного студента, который разговаривал с Бэгменом. - Барти, Людо, позвольте представить вам нашего «Избранного»… Гарри стоило усилий не скривиться от своего прозвища. Он с уважением пожал руки Крауча и Бэгмена, заметив, что улыбка последнего стала еще шире: - Мерлин, сам Гарри Поттер! Гораций сказал, что мы будем главными гостями вечера, но он явно слукавил. - Профессор зельеварения в ответ довольно рассмеялся в свои моржовые усы. – Гарри, невероятно рад встрече! Я слышал интересные слухи от своих подчиненных, что ты играешь в квиддич и весьма преуспел в этом! - Да, я капитан факультета, играю на позиции... - Ловца, естественно? – Гарри удивленно посмотрел на Людо, и тот хитро ему подмигнул. – Нечему удивляться, за годы работы в квиддиче и не такому научишься. У тебя идеальная комплекция для этой позиции! – Гарри никогда не нравилась эта фраза, намекавшая на его невысокий рост, однако он из вежливости улыбнулся Бэгмену, тот ему понравился. – Какая у тебя статистика побед? - Эм… стопроцентная, - с толикой гордости заявил Гарри. За свою карьеру он не проиграл ни одного матча, за что Оливер Вуд его просто боготворил. - О, Мерлин, так ты у нас будущая звезда английской сборной! – пришел в дикий восторг Людо. Гарри краем глаза заметил Малфоя, стоявшего неподалеку и явно прислушивающегося к их разговору, судя по его кислому выражению лица. Это приподняло Гарри настроение, и он еще шире улыбнулся Бэгмену. - Спасибо большое, сэр. Я очень люблю квиддич, однако собираюсь поступать в Школу авроров, - извиняющимся тоном признался он. Эта фраза привлекла внимание второго гостя вечера, который до этого с незаинтересованным видом стоял рядом, периодически от скуки оглядывая помещение. Теперь же он обратил свой цепкий взгляд на Гарри. - О, Барти, это по твоей части! – тут же отозвался Слизнорт, переведя взгляд с явно расстроенного Бэгмена на невозмутимого Крауча. – Я не являюсь главой аврората, Гораций, - отрывисто возразил тот, а затем уточнил: - Вы решили стать мракоборцем, мистер Поттер? Связано ли это… - он сделал небольшую паузу, и Гарри мигом понял, что тот имел в виду. - С Гриндевальдом? Несомненно, - твердо ответил он. В глазах Крауча появился намек на уважение, и он коротко кивнул: - Достойный выбор, молодой человек. - Ну же, Барти, расскажи нам последние новости про Гриндевальда, мы все жаждем услышать, - Гарри поразился, насколько филигранно Слизнорт принялся упрашивать Крауча, который сам явно не завел бы подобный разговор. Реплика профессора привлекла внимание многих присутствующих, и вокруг них мигом собралась целая толпа. За противоположным плечом Слизнорта материализовался Риддл. - Гораций, я не могу многого рассказать, ты же прекрасно знаешь, - проворчал Крауч, недовольный подобным вниманием, однако бежать ему было некуда, со всех сторон его облепили любопытные студенты. – Конечно, мы занимаемся этой проблемой, - строгим тоном сообщил он. – Особенный фокус на связи Гриндевальда с магическими и маггловскими религиозными организациями Востока. - Департамент продолжает политику ядерного сдерживания и ограничения боеприпасов? – сведущим тоном уточнил Риддл. - Конечно, на первом плане бомбовое и ядерное оружие, - кивнул Крауч. – Но мы также значительно продвинулись в наших переговорах о спецоперациях по поиску логова Гриндевальда. Страны Востока и бывшие советские государства сами страдают от деятельности террористических организаций на своей территории и готовы к совместным акциям. - Рад это слышать, сэр, - с энтузиазмом отозвался Риддл, и Крауч довольно кивнул. - А чем занят сам Гриндевальд? – задал наиболее интересующий его вопрос Гарри, и мгновение Крауч смотрел на него, явно размышляя, что ответить. - Стоит отдать ему должное, - неохотно признал он, наконец, - Гриндевальд умело стравливает различные маггловские движения за чистую кровь и религию. Однако можете не сомневаться, рано или поздно мы дожмем его, - чиновник потряс в воздухе сжатой в кулак ладонью. - Вам известно, где он находится? – голос Гарри немного подрагивал от напряженного любопытства. Сейчас бы он многое отдал, чтобы поговорить с Краучем наедине, он был уверен, что чиновник рассказал бы ему больше. - Нам известно несколько вероятных мест, все их тщательно проверяют, - осторожно поделился тот. – Однако я не могу сказать большего, мистер Поттер, хотя мне понятен ваш интерес. Гарри молча кивнул, переваривая полученную информацию. - Ох, в непростое время мы живем, - тем временем, неожиданно вставил Бэгмен, про которого Гарри уже забыл. – Ума не приложу, как в таких условиях мы должны с вами... - Людо! – хором воскликнули Крауч и Слизнорт, укоризненно уставившись на коллегу, и тот хлопнул себя по лбу. - Мерлин, прошу прощения, совсем забыл, что… - конец фразы вновь умер под строгим взглядом Крауча, и Бэгмен, завертев головой, неожиданно нашел свое спасение. – Альбус, а мы совсем тебя заждались! Внимание всех гостей вечера мигом переключилось на вошедшего Дамблдора, и Гарри, резко обернувшись, с удивлением воззрился на директора. Не он ли советовал ему избегать Клуба Слизней? А теперь внезапно сам появился на вечеринке, да еще и в компании человека, которого Гарри на данный момент меньше всего хотел видеть. - Прошу прощения, нас с Северусом задержали дела, – с улыбкой произнес директор. - Кто-то пронес в школу кое-что из товаров наших талантливых выпускников и взорвал их в слизеринской гостиной, - Гарри мигом понял, что речь шла о знаменитых цветных бомбах Фреда и Джорджа, раскрашивавших все вокруг в разные цвета. Те были хитом сезона, Гермиона с Роном не раз еле-еле успевали спасти гриффиндорскую гостиную от схожей участи. – Не стоит беспокоиться, Том, - Дамблдор поднял ладонь, останавливая слизеринского префекта, который уже было сделал шаг в сторону своего декана. – Ситуация разрешена, наслаждайся вечером. Крауч и Бэгмен, поздоровавшись с Дамблдором, удалились вместе с ним и Снейпом в смежную комнату, и Гарри с разочарованием уставился на дверь. Ему хотелось продолжить разговор о Гриндевальде, а еще ему было интересно, что министерские главы собирались обсудить с директором Хогвартса. Оглянувшись, он заметил, что большинство студентов рассосалось по комнате, Риддл, по-прежнему, стоял поблизости точно также, как и Гарри, залипнув взглядом на двери. - Вижу, вам понравились гости нашего вечера? - неожиданно произнес Слизнорт, обращаясь к ним обоим. Они синхронно обернулись к профессору. – Да, сэр, а вы не знаете, они задержатся, чтобы пообщаться с нами еще? – невинным тоном спросил Гарри. - Батюшки, я так и знал, что вы с Барти и Людо будете заинтригованы друг другом, - довольно хлопнул себя по круглому животу Слизнорт, радостно улыбаясь. – Если хочешь, то я поговорю с ними, и они обязательно уделят тебе время, не сегодня, так как-нибудь потом. Они, конечно, весьма занятые люди, но ради старого знакомого могут сделать одолжение… Намек, повисший в воздухе, был настолько прозрачным, что не уловить его было невозможно. - Я был бы вам крайне признателен, профессор! – воскликнул Гарри, заставив Слизнорта рассмеяться. - Полноте, Гарри. Для меня это только в радость. Когда-то и эти люди были такими же студентами, которых я свел с нужными людьми, так уж устроен этот мир! То же касается и тебя, Том. Когда-нибудь я познакомлю вас с лучшими людьми в своей сфере, уверен, вас обоих ждет великое будущее! - Гарри бросил взгляд на Риддла, думая о том, что лучше бы Слизнорт оказался неправ, и тот не достиг многого. Хотя интуиция как назло подсказывала ему, что это был маловероятный вариант развития событий. У Риддла был талант нравиться абсолютно всем и вести себя безупречно, оправдывая самые смелые ожидания преподавателей. - Благодарю, профессор, - вежливым тоном скромного сироты отозвался он. - Вы слишком добры ко мне. - Не за что, Том. Учить такого блестящего студента, как ты - уже одно удовольствие, - Слизнорт одобрительно покивал головой. - А теперь почему бы вам не пройти к столам и не насладиться чудесными угощениями? А то знаю я, чем вас кормят школьные эльфы, - Слизнорт похлопал Гарри по плечу пухлой ладонью, и он автоматически двинулся в сторону стола, хотя не так давно плотно поужинал. Риддл, вежливо поблагодарив профессора, сообщил, что не голоден, и направился к смешанной компании из слизеринцев и равенкловцев. Среди последних Гарри узнал Блейза Забини и Майкла Корнера, с которым Джинни встречалась в прошлом году. Он решил встать неподалеку, делая вид, что все же проголодался, и принялся накладывать себе маленьких пирожных и наливать сливочного пива, параллельно прислушиваясь к разговору. Студенты обсуждали летние каникулы: - Блейз, я слышала, вы с матерью совершили путешествие на восток? – с интересом спросила староста школы Александра Крауч. - Мать просто решила познакомить меня с ее женихом, который пригласил нас на месяц пожить у себя в Восточной Европе, - скучающим тоном ответил равенкловец. Судя по его голосу, тема отношений его матери с очередным ухажером была ему, кажется, не особо интересна. - В который раз твоя мать выходит замуж? – со смешком спросил незнакомый Гарри пуффендуец. - В седьмой, - ровным тоном ответил Блейз, словно говоря о погоде. - Самое магическое число, - негромко прокомментировал Риддл, и Гарри, невольно бросив на него взгляд, увидел, что вид у него был задумчивый. – И чем занимается мистер… - Маман просила не разглашать ничего о нем до свадьбы, - пожал плечами Забини и иронично добавил: – Какие-то суеверия невесты. Девушки начали обсуждать свадебные обычаи под колкие комментарии развеселившихся парней, и Гарри почувствовал разочарование – если студенты на этих встречах только и делали, что сплетничали, то вечеринки Клуба были пустой тратой времени. Тем временем, дверь смежной комнаты открылась вновь, и оттуда вышел Дамблдор вместе со Снейпом. За их спинами виднелась пустая комната, главы департаментов, судя по всему, воспользовались каминной сетью и, к сожалению Гарри, покинули Хогвартс. К директору, тем временем, присоединился Слизнорт, и Гарри осознал, что это отличная возможность незаметно подслушать, о чем они говорят. Он вышел из кабинета, якобы направляясь в туалет, и накинув мантию-невидимку в пустом коридоре, быстро вернулся обратно. Аккуратно лавируя между студентами, он приблизился к профессорам на расстояние пяти футов и замер у ближайшей стены. -… думаю, Хэллоуин будет лучшим временем для анонса, - резюмировал Дамблдор, и Гарри пожалел, что пропустил начало разговора. - С местом все еще не определились? – спросил Слизнорт. – Я уточнял у своего знакомого, который занимается логистикой мероприятия, и там весь отдел в недоумении, он сказал, что они решают проблему, но ничего конкретного не смог поведать. - Как я понял, Барти сейчас как раз пытается согласовать этот вопрос, но сам знаешь, как это непросто в текущей политической обстановке, Гораций, - Слизнорт коротко кивнул. – Тем не менее, я уверен, что все образуется, - безмятежным тоном добавил Дамблдор. – Как прошла ваша неделя, коллеги? - Сносно, - коротко промолвил Снейп. – Первокурсники в этом году еще глупее обычного, и манеры у них все хуже, - мрачно подытожил он. - Вы каждый год так говорите, Северус, - благодушно махнул рукой Слизнорт. – Вот попреподаете с мое и научитесь видеть проблеск надежды в молодом поколении. Они такие живые и свободные сейчас! Судя по скептическому выражению сальноволосого хмыря, его молодое поколение студентов отнюдь не вдохновляло. - Их живую и свободную трактовку зелья от кашля до сих пор не отскрести от потолка моего кабинета, - холодно отозвался он под смех старших профессоров. - К слову о простейших зельях, Северус, - живо вспомнил Слизнорт. - Я забыл у тебя попросить слизь флоббер-червя, я заказывал у Маллиграбса заранее, но она придет только завтра. А мне нужно сегодня сварить Усыпляющего, что-то с возрастом я стал хуже спать, - прокряхтел старый зельевар. - Не мог бы ты одолжить мне из своих запасов? - Я могу дать вам само зелье, Гораций, у меня осталось немного после того, как я варил партию для лазарета, - спокойно промолвил Снейп. – Ни к чему себя утруждать. - Буду премного благодарен! Снейп кивнул и отправился в сторону своего кабинета. Дамблдор, тем временем, перевел веселый взгляд на Слизнорта: - Я полагаю, наш молодой коллега ни разу не видел тебя спящим, Гораций, - легким тоном промолвил он. – Тогда бы он быстро раскусил твою уловку. - Альбус, тебя совсем не провести! – Слизнорт сбросил уставший вид, словно змея шкуру, и изобразил изумление. – На сон я, действительно, не жалуюсь, но мне хотелось поговорить с тобой наедине без Северуса. Меня беспокоят уроки Предназначения у шестого курса. Гарри, не ожидавший подобного поворота, еще ближе подобрался к преподавателям, которые, в свою очередь, понизили свои голоса. - Я слушаю, - Дамблдор спокойно кивнул Слизнорту. Гарри никогда не видел пухлого профессора зелий таким серьезным. - Альбус, я не берусь оспаривать твои кадровые решения, Мерлин упаси, но тебе кажется разумным ставить Северуса на эту должность? - Почему нет? – Гарри поразился тону директора, словно тот искренне недоумевал, почему кто-то мог подумать, что из Снейпа был неподходящий преподаватель Предназначения. - Учитывая его личную трагедию и сложный путь Бойца, это жестоко даже по отношению к нему, не говоря уже о студентах, которые не готовы к его манере преподносить болезненную и страшную правду о связи. Они дети, Альбус, им незачем знать, какие трудности несет с собой Предназначение, жизнь их этому и без нас научит, - обеспокоенным тоном объяснил Слизнорт. Может, он и был хитрым пауком с манией фаворитизма, но Гарри почувствовал прилив уважения к профессору за его искреннюю заботу о студентах. - Гораций, самую лучшую услугу, которую мы можем сделать нашим детям – это не утаивать от них правду, - покачал головой Дамблдор. – Ты же знаешь, кого предлагало нам Министерство. Мадам Амбридж не будет в преподавательском составе этой школы, пока я в ней директор… - … и пока наше Министерство столь сильно зависит от тебя в вопросе Гриндевальда, - невзначай вставил Гораций. - И это тоже, - голубые глаза директора загадочно блеснули за очками-половинками. – Северус может дать нашим студентам то, что не даст ни один другой преподаватель, обладающий устоявшейся связью. Ты же знаешь, какой путь он прошел в принятии своего выбора, и, сделав это, он ни разу не свернул с намеченного пути. - Да, я, безусловно, восхищен судьбой нашего молодого коллеги – это просто какие-то восточные практики принятия Связи. Однако, как я слышал, он оказывает особое давление на Гарри Поттера, и я боюсь, как бы его давняя история с родителями мальчика не вылилась в то, что у нашего «Избранного» возникнут проблемы с Предназначением. За ним охотится сам Гриндевальд, ему хватает проблем на его юных плечах... Ты, к слову, до сих пор не разгадал причину столь пристального внимания Темного лорда к бедному дитя? – внезапно спросил Слизнорт, придвинувшись к Дамблдору еще ближе. - Мотивы Гриндевальда настолько темны и извращенны, что тут понадобится более светлый ум, чем мой, чтобы разгадать их, коллега, - скромно произнес директор, не поведясь на уловки хитрого зельевара. - Я поговорю с Северусом, не беспокойся, и без нашего разговора я планировал ему напомнить о том, что преподаватели не должны забывать о дружбе факультетов и равном отношении ко всем ученикам… К слову о гриффиндорцах, что-то я давно не вижу Гарри, он уже покинул вечеринку? - Я думаю, он отлучился в уборную, но что-то его и вправду давно нет, - оглядел свой кабинет Слизнорт. Гарри спохватился, что заслушался разговором и его отсутствие стало заметным. У него получилось быстро и незаметно пробраться к двери, где он чуть не влетел в вернувшегося Снейпа. Быстро стянув мантию в коридоре, он зашел обратно в кабинет, стараясь выглядеть непринужденно, словно мгновением ранее не подслушивал приватный разговор преподавателей. Краем глаза он заметил, как Дамблдор, кивнув коллегам, направился в его сторону. - Добрый вечер, Гарри, как тебе вечеринка? – бодрым тоном спросил директор. - Неплохо, - пожал плечами он и искренне добавил: – Не ожидал вас увидеть здесь, сэр. - Да, не я ли советовал тебе держать ухо востро с моим коллегой Горацием? - улыбнулся ему Дамблдор. – Я пришел сегодня по делам, нам нужно было кое-что обсудить с мистером Краучем и Бэгменом, так, обязанности директора, ничего особенного... Как прошла твоя первая неделя? Гарри сразу понял, к чему шел разговор. - Неплохо, - он на мгновение замолчал, размышляя, стоит ли поднимать эту тему, но затем не сдержался и мрачно выдал: - Мне непросто дается Предназначение и еще Снейп... Вы уверены, что он не последователь Гриндевальда? На уроке он сказал нам, что Связь не единственный путь к могуществу, а это почти дословная цитата из манифеста Темного лорда «О высшем благе». - Профессор Снейп, Гарри, - привычно поправил его Дамблдор, а затем серьезно кивнул: - Я могу поручиться своей жизнью за то, что он не служит Темному лорду, у профессора на то есть серьезные причины, о которых я не могу тебе поведать, так как это его личная история. Правда, зная его, он вряд ли когда-то кому-то о ней поведает, так что прости, придется тебе поверить мне на слово. Гарри недовольно вздохнул – какие бы не были причины у Снейпа, это не делало его меньшим мудаком в его глазах. - Даже без него, - упрямо продолжил он, - все вокруг помешались на Предназначении - студенты, газеты, мои друзья, девчонки… - он осекся под веселым взглядом Дамблдора. – Как вы думаете, если я не найду свою пару, я могу бросить этот предмет? - Почему ты вдруг решил, что не найдешь свою пару, Гарри? – директор, вдруг посерьезнев, вгляделся в его лицо, и Гарри смешался под его внимательным взглядом. - Не знаю, сначала я вообще не относился к этому всерьез… - неуверенно начал он. – Дурсли, ясное дело, ничего не могли мне рассказать о Связи, а потом… я узнал о своих родителях, - Гарри вновь замолчал и был рад тому, что Дамблдор не спешил задавать вопросы, лишь внимательно слушая. – Я помню тот Хэллоуин, мама очень сильно кричала, когда стояла между мной и Гриндевальдом. Я думал, что ей было страшно, но на самом деле… - он тяжело сглотнул. – Теперь я понимаю, что за мгновение до этого она ведь потеряла своего Бойца? – Дамблдор едва заметно кивнул. – Я слышал, как ей было больно, а она все равно пыталась защитить меня, у нее был шанс выжить, если бы она не любила меня так сильно… - его тихий голос прервался сам, и директор тут же сжал его плечо: - Ты ни в чем не виноват, Гарри, - серьезным тоном сообщил он, а затем, оглядевшись вокруг, предложил: - Как ты смотришь на то, чтобы закончить вечеринку и прогуляться обратно до башни вместе? Гарри кивнул. Он попрощался с профессором Слизнортом, который пообещал ему, что обязательно передаст гостям вечера, насколько его заинтересовала их беседа, а затем отпустил отдыхать, бросив на Дамблдора выразительный взгляд. Видимо, напоминал директору про Снейпа, который стоял тут же с каменным лицом и с которым Гарри принципиально не попрощался. На пути к выходу он заметил Риддла, по-прежнему, беседующего в окружении сокурсников. Тот казался поглощенным разговором, однако Гарри заметил, что его темный взгляд проследил за тем, как они с Дамблдором покинули вечеринку. Некоторое время они с директором шли молча, пока шум голосов не стал далеким гулом. На выходе из подземелий Дамблдор заговорил вновь. - Твоя мама, Лили, была очень храброй женщиной, Гарри. Она была настоящей гриффиндоркой с очень сильным характером. Люди, повстречавшие ее впервые, сразу понимали, что спорить с Лили Эванс – пустое дело, - директор улыбнулся далеким воспоминаниям, а затем обратил на него свой взгляд: - Лили сама приняла решение пожертвовать собой ради тебя, и честно говоря, вряд ли бы она предпочла иной вариант, спроси мы ее сейчас вновь. Ты должен уважать ее выбор, Гарри, и не брать на себя ответственность за действия своих родителей. Виноват в случившемся только один человек, и это – Гриндевальд. - Лицо Дамблдора помрачнело. - Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь страдал, сэр, - тихим, но твердым голосом сказал Гарри. – Даже сейчас. Гриндевальд еще жив, он на свободе и продолжает охотиться за мной. Я не хочу, чтобы кто-то подвергался опасности, будучи моей парой. Никто этого не понимает… все эти люди, которые мечтают стать моей Жертвой… они даже не представляют, что их ждет! - Доверься магии, Гарри, - успокаивающим тоном попросил директор. - Я уверен, что магия выберет тебе в пару человека, который не испугается трудностей… - Снейп сказал, что в пару может достаться любой человек, - мрачно возразил Гарри. - Профессор Снейп имел в виду нечто другое, я полагаю, - задумчиво промолвил Дамблдор. - Магия связывает двух людей, которые наилучшим образом подходят друг другу, а далее все зависит от тебя самого. Хватит ли у тебя духу и смелости принять свою пару? - Зависит от того, с кем меня свяжет, - буркнул Гарри. - Я уверен, что у такого исключительного молодого человека будет весьма незаурядная пара, и я говорю это отнюдь не потому, что читаю «Пророк», - ободряюще улыбнулся ему директор, и он не мог не улыбнуться смущенно в ответ. – Гриндевальд не знает любви, Гарри, он сражается один, а твоя мама дала тебе самый ценный дар, который ты в состоянии подарить своей паре – свою жизнь, самого себя. Это делает тебя и твоего потенциального партнера в разы сильнее, чем Гриндевальд когда-нибудь мечтает стать. Гарри всерьез задумался над словами директора, и тот шутливо добавил: - Ну, и конечно, это не единственный подарок, который ты получил от Лили. У тебя удивительный оттенок глаз, который чудесно оттеняет герб Слизерина! Помню, когда ты попал в Гриффиндор, профессор Слизнорт немало горевал по этому поводу…– Гарри фыркнул и негромко рассмеялся. - Я уговорил шляпу не отправлять меня туда, вы же в курсе, сэр, - напомнил он директору. - Вот именно, Гарри, - в глазах Дамблдора словно мелькнула тень, но быстро исчезла. А возможно, это был блик очков. - Не забывай, что человека определяет его выбор, и лишать его этого права бесчеловечно. Поэтому не сомневайся в выборе других людей. И твоя мама, и твоя пара вправе поступать так, как считают нужным. Гарри кивнул, чувствуя, что тяжелый груз, который был у него в груди, словно стал легче. - Спасибо вам, сэр, - искренне промолвил он, понимая, что именно этот разговор был ему необходим. - Абсолютно не за что, - кивнул Дамблдор, а затем указал на лестницу, ведущую в гриффиндорскую башню. – Тут наши пути расходятся, я, пожалуй, не буду провожать тебя до спальни. Доброй ночи, Гарри. И помни, что двери моего кабинета всегда для тебя открыты. Позже, укладываясь в кровати и стараясь не разбудить громко храпящего Рона, Гарри достал Карту мародеров. Он знал, что рано ушел из кабинета Слизнорта, он мог задержаться подольше, пошпионить за Риддлом, но разговор с Дамблдором стоил того, чтобы пропустить конец вечеринки. Его взгляд быстро нашел привычную точку. Она мирно находилась в спальне для мальчиков в слизеринском подземелье. Можно было спать спокойно. *** - Я думал, что вы обещали мне полную свободу в данном вопросе? – с мрачным сарказмом спросил Снейп, недовольно глядя на противоположную стену. Часы на ней показывали без пяти полночь. - Безусловно, Северус, я не сомневаюсь в ваших методах, - невозмутимо подтвердил Дамблдор. - И все же вы просите оказать особое расположение Гарри Поттеру? - Не расположение – просто нейтральное отношение, поддержка, если ему будет необходимо, - уточнил директор. - В любой другой ситуации я бы даже не стал заикаться об этом, но вы представляете, что на кону, - из его голоса пропали все теплые нотки, и теперь в нем звучала холодная сталь. – Судьба войны зависит от этого мальчика и его Предназначения. Вы же прекрасно осознаете, Северус, мы с вами не в игры играем. - А что, если Пророчество не истинно? – раздраженно огрызнулся Снейп. - Трелони после этого ни разу не смогла выдать ничего стоящего, как вы можете верить ей? - Возможно, это единственное ее достижение за всю карьеру провидицы, но, так или иначе, пренебрегать им было бы крайне неразумно. Особенно учитывая, какое внимание ему уделил Гриндевальд… - И поплатился за это, - фыркнул Северус, скрещивая руки на груди. – Пророчество игнорирует базовые истины Предназначения, крайне маловероятно, что такое вообще сбудется. - Но если это правда, то мы с вами станем свидетелями уникальной связи, и мне нужно, чтобы вы были ближе всех к этому процессу, - взгляд Дамблдора намертво вцепился в профессора зельеварений. – Вы не должны упустить ни детали, Северус, я очень надеюсь на вас. Темноволосый мужчина долго молчал, недовольным взглядом уставившись на директора. Тот в ответ смотрел так же непреклонно. Сдавшись, зельевар перевел взгляд в сторону. Через мгновение его негромкий ответ потонул в бое часов, отбивших полночь. *** На следующий день за завтраком Гарри рассказал Рону и Гермионе о прошедшей вечеринке Слизней. Друзья принялись гадать, что задумало министерство и причем здесь был Хогвартс. - Представляете, если это будет международный турнир по квиддичу? – с энтузиазмом спросил Рон. - Зачем им тогда Дамблдор? – усомнилась Гермиона. - Может, они хотят привлечь студентов Хогвартса? Я бы сыграл за сборную школы! – воскликнул Рон, привлекая внимание сокурсников. Гарри шикнул на него, успокаивая возбужденного друга. - Для начала пройди отборы в сборную факультета, Рон, - иронично напомнила ему Гермиона и затем скептически добавила: - Мне кажется, мистер Крауч не стал бы заниматься квиддичным турниром, это должно быть нечто более значимое… Тут уже Гарри присоединился к негодованию Рона – что могло быть более значимым, чем квиддич? - Ну и ладно, осталось дождаться Хэллоуина, когда нам все сообщат, - пожала плечами Гермиона, устав с ними спорить. – Или Гарри может спросить у Крауча или Бэгмена, если профессор Слизнорт организует тебе обещанную встречу. На следующих занятиях по зельям Гарри напомнил Слизнорту про его обещание, и тот подтвердил, что обязательно свяжет Гарри с министерскими чиновниками, когда те вновь окажутся в Хогвартсе, а пока Гарри может написать мистеру Краучу или Бэгмену совиной почтой. Гарри сразу отказался от этой глупой затеи: вряд ли главы департаментов решат поделиться с ним секретной информацией на куске пергамента, который запросто может попасть не в те руки. Поэтому оставалось только ждать их личного визита. Он также поделился с друзьями сомнениями Слизнорта касательно Снейпа, слабо скрывая при этом свое злорадство: - Даже другие преподаватели видят, насколько этот мудак не подходит на эту должность! - Тут согласен, - кивнул Рон. – Дамблдор – гений, но со Снейпом он явно промахнулся, хуже уж быть не может, - он бросил выразительный взгляд на профессора, сидящего за преподавательским столом. - Интересно, что он имел в виду под его личной трагедией? – неожиданно спросила Гермиона задумчивым тоном. - Держу пари, его пара не захотела быть связанной с таким сальноволосым хмырем и дала ему отворот поворот, вот теперь он и рассказывает, какие ужасы несет в себе связь и издевается над студентами, - по мнению Гарри, Рон высказал наиболее вероятное предположение. - А вдруг его связало с больным человеком? Или его пара в коме? – с непонятным сочувствием спросила Гермиона. - Коме? Это какая-то маггловская тюрьма? – недоуменно спросил Рон. - Это… - Гермиона задумалась над объяснением, и Гарри внезапно нашелся с ответом раньше нее: - Это если выпить Напиток живой смерти и не выпить антидот, - объяснил он, и Рон кивнул, поняв, о чем речь. - Никак не привыкну, что ты теперь используешь сравнения из зельеварения, - колким тоном прокомментировала Гермиона. - Уф, хватит его третировать на эту тему, - фыркнул Рон. – Гарри все круто объяснил. И кстати, отличная версия. Думаю, Жертва Снейпа попала в эту самую кому, когда узнала, с кем связана. – Громкий смех Гарри окончательно привлек к ним внимание всего стола, перекрывая возмущенные комментарии Гермионы о нетактичности подобных шуток. Единственное, о чем он так и не рассказал друзьям – это о разговоре с Дамблдором. Для него эта тема была слишком личной, и Гарри решил не делиться ею ни с кем, даже с лучшими друзьями. Благодаря поддержке директора, на второе занятие по Предназначению он шел, ощущая небывалый прилив уверенности, что, правда, не отменяло его в целом настороженного настроя. Однако урок прошел терпимо. Видимо, директор по совету Слизнорта все же поговорил со Снейпом, и тот перестал третировать Гарри на своих занятиях, теперь полностью его игнорируя. Самого Гарри подобное отношение более чем устраивало. В последующие дни его настроение значительно улучшилось. Он полностью забил на школьные сплетни, тем более что их вектор сменился с приближением периода отборочных в команды по квиддичу. За пару дней до даты отбора Гарри стал ловить на себе заискивающие взгляды со стороны гриффиндорцев, а от Колина Криви он шарахался как от чумы после того, как тот стал подкарауливать его даже в мужском туалете. Слава Мерлину, тот хотя бы не брал с собой колдокамеру, иначе Гарри бы точно его проклял. Сами отборочные прошли в сумасшедшем стиле, напоминая маггловский цирк. Шумиха, поднятая в газетах, и последние сплетни подняли рейтинг Гарри до небес (как выразилась Гермиона), поэтому на отборочные явилось полшколы. И мало того, что студенты не поленились встать в субботу утром и забраться на трибуны, зевая, но с живым интересом обсуждая происходящее, так Гарри пришлось прочесывать ряды пробующихся в команду, выкидывая оттуда разного возраста когтевранцев и пуффендуйцев, первокурсников и тех, кто пришли поглазеть на него, не удосужившись даже взять с собой метлу или одеться в спортивную форму. Когда он дунул в свисток и очередная группа девчонок во главе с Ромильдой Вейн глупо рассмеялась, даже не подумав подняться в воздух, он решил, что с него хватит. В рекордные сроки он отобрал трех охотниц – Кэти Белл, блестяще выступившую на пробах, Демельзу Роббинс, невероятно ловко уворачивавшуюся от бладжеров и Джинни Уизли, летавшую быстрее всех и забившую семнадцать голов. На комментарий какого-то обиженного четверокурсника, что Гарри не пару себе выбирает и стоило взять крепких парней, а не хлипких девчонок, тому в ответ прилетело от всех троих новоиспеченных охотниц, так что злопыхатель закончил свои пробы в лазарете, пытаясь избавиться от лишних конечностей, отросших взамен его длинного языка. С загонщиками все было еще проще, эта позиция была не такой популярной, как все остальные, поэтому удалось обойтись лишь одной сломанной метлой и несколькими выбитыми зубами. В результате, обладатель самого мощного удара Джимми Пикс и невероятно метких пасов Ричи Кут присоединились к почти полностью укомплектованной команде, ожидавшей последнего участника - вратаря. Рон сильно разнервничался, столкнувшись с неожиданно сильной конкуренцией. Гарри волновался за друга, особенно из-за самоуверенного Кормака Маклаггена, который отлично выступил на пробах, не взяв только последний мяч. Однако все волнения оказались напрасными – Рон показал себя молодцом, отбив все голы, и Гарри, окончательно охрипший, но невероятно довольный своим выбором, поприветствовал свою новую команду, назначив тренировки на вечер понедельника. - Я уже думал, что не дотянусь до броска Джинни – неслабо ее Билл натренировал прошлым летом – но вы видели? Отбил кончиками пальцев! – с гордостью выпятил грудь Рон на обратном пути в замок, и Гарри, пряча усмешку, убедил друга, что тот был великолепен. Однако стоило ему заметить, как Кормак Маклагген врезался в косяк двери Большого зала, как в его голове мелькнула догадка, и он мигом схватил Гермиону за локоть. - И это ты мне говорила о честной игре? – тихим голосом поинтересовался он, и вспыхнувшие щеки подруги мигом подтвердили его подозрения. Гермиона не стала ничего отрицать, и Гарри отстраненно подумал, что ему нравилось это качество в подруге. Та бесстрашно призналась в том, что наслала на Маклаггена Конфундус и нарушила школьный устав, даже не подумав извиняться за поступок, который считала правильным. Гарри было плевать на правила, и Рон, понятное дело, ему нравился больше, чем скандалист Макклаген, поэтому все, что он почувствовал была благодарность подруге, избавившей его от головной боли. За обедом счастливый Рон никак не мог заткнуться, на что Гарри с Гермионой реагировали понимающими улыбками. Закончив изливать свои эмоции, он принялся нахвалить выбор Гарри, а потом неожиданно смущенно обратился к другу: - Кэти сказала мне, что она впечатлена тем, как я прокачал свои вратарские навыки. Как ты думаешь, это был намек? Она до сих пор без пары, а мы в ближайшее время будем часто видеться на тренировках… Гарри внутренне застонал, заметив, как замерла по другую сторону от него Гермиона. Рону давно пора было научиться лучше читать эмоции окружающих людей, а после того, как их подруга нарушила собственные принципы, чтобы помочь ему в отборочных… он боялся той бури, что могла вот-вот разразиться между двумя его лучшими друзьями. Он посмотрел на Рона, глаза которого были полны искренней надежды, и не нашел сил его отчитать: - Кэти классная, но почему бы тебе просто не подождать Предназначения? – осторожно предложил он, ощущая себя так, словно шел по тонкому льду Черного озера. - А вдруг это мой шанс? Может, это судьба помогла мне попасть сегодня в команду, чтобы я мог сблизиться с Кэти? – с жаром поделился друг, и в этот момент Гермиона с грохотом опустила кубок рядом со своей тарелкой. Она поднялась и, не глядя в их сторону, сообщила в воздух подозрительно тонким голосом: - Мне нужно успеть в библиотеку, я… - не закончив фразу, она резким движением схватила сумку со скамьи и вылетела вон из зала. - Что это с ней? – недоуменно спросил Рон. – Сегодня же суббота. Гарри положил вилку на стол, чувствуя, как у него пропал аппетит, и на него навалилась усталость сегодняшнего дня. Иногда он отчаянно мечтал вернуться в прошлое, когда они были просто детьми. *** Все последующие недели ссора Рона и Гермионы ощущалась невероятно странно. Если бы он спросил участников конфликта, что происходит, то те заверяли бы, что все прекрасно и ничего не поменялось. Гарри, осознававший, что это не так, ощущал себя между молотом и наковальней. Гермиона окончательно зарылась в учебу, и Гарри стал очень редко видеть подругу. Когда они все же сталкивались, то, не желая долго находиться в компании Рона, она быстро находила предлог, чтобы их покинуть. Рон считал, что у их подруги поехала крыша от чрезмерной учебной нагрузки, но все его попытки сообщить ей, что пора расслабиться и перестать кидаться на людей, предсказуемо оборачивались ссорами. Гарри сказал себе, что это просто период, который ему нужно пережить и дал себе слово, что останется другом им обоим, не вставая ни на чью сторону. Это означало, что отныне ему приходилось выслушивать мечты Рона и его попытки интерпретировать любой контакт с Кэти в пользу их возможной Связи. И по правде говоря, это было бы даже смешно, если бы он мог разделить эти моменты с их лучшей подругой. Кэти все ярче реагировала на своеобразные подкаты Рона, что в лишний раз убеждало того, что между ними крепнет эмоциональная связь. Гарри устал разъяснять другу, что все, что крепнет, - это его маразм, и что он видит фестрала там, где его нет. Он мечтал о том моменте, когда Рон прозреет, и глупая влюбленность его отпустит. Усугубляло ситуацию еще и то, что их однокурсница Лаванда Браун неожиданно после пяти лет равнодушия к квиддичу воспылала к спорту страстной любовью, и теперь постоянно присутствовала почти на каждой их тренировке, перекидываясь с Роном флиртующими фразами. Гермиона, которая ранее периодически приходила посидеть на трибунах ради Гарри, совсем перестала появляться на поле для квиддича, и теперь единственным местом, где с ней можно было пообщаться, стала библиотека. Хотя пообщаться – это громко связано. Мадам Пинс коршуном следила за любыми нарушителями тишины и спокойствия, да и сама Гермиона, стоило Гарри заговорить о том, что ей нужно простить Рона, ледяным тоном сообщала, что тот имеет право проводить время и грезить о связи с кем угодно, после чего просила Гарри не отвлекать ее от учебы и зарывалась в книги. Гарри ничего не оставалось, как углубиться в свое чтение, вот и сегодня он отчаянно пытался наскрести нужные двадцать дюймов для эссе о роли Жертвы для Снейпа. Он вновь пробежал глазами последний прочитанный абзац, и, осознав, что смысл, по-прежнему, от него ускользает, аккуратно пихнул подругу в бок, привлекая ее внимание. - Что еще? – нетерпеливо спросила она. - Я не понимаю, что тут имеется в виду - озадаченно сказал он, и Гермиона сменила гнев на милость, увидев его искреннее недоумение. – Смотри, здесь написано: «Изначально Имя принадлежало лишь Жертве, Боец получал его непосредственно от нее. Имя появляется как своеобразный знак того, что Жертва способна к образованию Пары и написанию собственного Имени на Бойце (иногда принудительно). Только Жертва может разорвать и заключить Связь (не считая природной Пары, в которой связь заключается вне желания/нежелания Жертвы). Жертва может насильно оборвать Связь с неприродным Бойцом, если он не соглашается на разрыв связи добровольно. Слово Жертвы - закон для Бойца. Он обязан выполнять любые ее приказы…» - И что? – вопросительно посмотрела на него Гермиона. - Но ведь связь образуется между Бойцом и Жертвой спонтанно? – нахмурившись, спросил он. - Ты говоришь об истинных партнерах, у которых одно имя, - поправила его подруга. – Вот смотри, их тут называют «природной Парой». Но в парах с разными именами Жертва обладает большей властью над Связью, так как именно она выбирает Бойца. И на ней же больше ответственности за Пару. - Оу, просто я думал, что Жертвы… - неопределенно пробормотал он, и Гермиона посмотрела на него в ожидания окончания фразы. - Ну, бесполезны, - признался Гарри, и она яростно помотала головой. - Ты неправ, многие ученые считают именно Жертву главной в паре. Хотя, на мой взгляд, это все равно, что спрашивать, что появилось раньше, яйцо или курица. Жертвы и Бойцы равнозначно важны в Паре. К примеру, Жертвы могут лечить Бойцов своей магией, поощрять или наказывать их на ментальном уровне… - Наказывать? – громко удивился Гарри, и мадам Пинс бросила на него неодобрительный взгляд. - Да, не шуми, смотри, тут же написано, что слово Жертвы – закон, - быстрым шепотом зачастила Гермиона, указывая на нужные строчки в учебнике. – Если Боец ослушается приказа, то Жертва вправе наказать его. Гарри подумал, что эта уже полная дичь. - Тогда зачем Бойцу это вообще надо? Особенно, если он в состоянии сам решить, что делать? - Боец не может существовать без Жертвы, - ответила Гермиона, а затем, задумчиво закусив губу, поправила себя: - То есть может, но это очень сложно. К примеру, после боя магическая аура Бойца находится в нестабильном состоянии, в ней присутствуют "дыры", затянуть которые может только сила Жертвы. - Боец может сражаться в авторежиме, используя только свой источник силы, - возразил Гарри, вспомнив, о чем им в последний раз рассказывал Снейп. - Да, но помнишь, профессор говорил, что затем по истощении своего резерва Боец испытывает эмоциональный упадок, подавленность, усталость, как физическую, так и психологическую? Это приводит к тому, что он все же будет тянуться к любой Жертве (и ее Силе), которая будет находиться рядом. При этом Жертва может подчинить себе любого Бойца, ментальную защиту которого сможет пробить. - И как от этого защититься? – шокировано спросил Гарри. - Боец может выставлять щиты и защищаться от силового нападения свободной Жертвы. Ну, и Общее Имя в природной или неприродной Паре защищает Бойца от посягательств на него со стороны посторонних Жертв. Но вообще Бойцы обычно стремятся образовать пару, без нее они как… - Гермиона постаралась подобрать нужное слово, – как без энергии. Они не умеют накапливать магические запасы так, как это делает Жертва. А если Боец перенял из какого-либо источника слишком много силы, им нужна Жертва, чтобы слить избыток энергии. Поэтому именно Жертва отвечает за психическую стабильность Пары в бою. Особенно одаренный магией Боец в отсутствие Жертвы может сойти с ума от ненаправленной силы, - Гермиона понизила голос, так что Гарри пришлось наклониться к ней еще ближе. – Яркий пример – Гриндевальд. Я не знаю, как ему удалось достичь такого уровня в одиночку, но во многом его идеология строится на обиде людей, недовольных своим Предназначением, отсюда все лозунги про чистую кровь, про путь одиночки и могущество Бойцов и Жертв по раздельности. Но все это чушь! Магия не случайно создает боевые пары. Гриндевальд идет против природы волшебников. Жертве нужен Боец, а Бойцу – Жертва, - мягко закончила она. Гарри удивленно переваривал ее слова, ощущая, как его отношение к Предназначению будто снова чуть-чуть поменялось, как после разговора с Дамблдором. Он не мог точно сказать, что изменилось, но Связь словно предстала для него в ином, чуть более естественном свете. Гермиона смотрела ему в лицо, пытаясь определить его реакцию на свои слова, и Гарри с такого близкого расстояния внезапно отметил ее синяки под глазами и еще более изможденный вид по сравнению с началом учебного года. - Бойцу нужна Жертва, а тебе нужен сон и отдых, - заботливо промолвил он, и Гермиона, тяжело вздохнув, опустила голову на ладонь. - Я знаю, Гарри, - уставшим голосом ответила она. – Иногда я спрашиваю себя, не слишком ли большую нагрузку взяла на себя, потому что часто срываюсь по пустякам и в последнее время я в постоянном стрессе, ничего не успеваю. Мне даже по ночам снится домашняя работа… – Она пораженно уставилась на высокие стопки книг и горы исписанных пергаментов перед собой. – Но потом я говорю себе, что не могу сдаться! - Почему? – просто спросил Гарри. Гермиона вновь прикусила губу и мрачно призналась: - Потому что это будет означать, что я проиграю Риддлу. - Ну и драккл с ним! – воскликнул Гарри, чем заслужил возмущенное замечание от мадам Пинс, но полностью его проигнорировал, их разговор был важнее. – Тебе ничего не нужно никому доказывать, Гермиона, - горячо уверил он подругу. – Ты умнейшая ведьма нашего потока, и я не хочу, чтобы учеба, которая раньше приносила тебе удовольствие, превратилась в тупую гонку за баллами. Тебе это не нужно. Все и так знают, что ты умная, а что там думает себе Риддл – неужели тебе и вправду есть до этого дело? - Я… - начала Гермиона, но затем замолчала, неожиданно вспыхнув и задумавшись над какой-то мыслью. Гарри терпеливо ждал, игнорируя сверлящий взгляд библиотекаря, которая явно уже была готова вышвырнуть его из своих владений. «Не раньше, чем я помогу Гермионе» - упрямо решил он про себя. - Ты прав, Гарри, какая же я дура, что повелась на его подначки! – простонала Гермиона, прижимая ладони к пылающим щекам. – Я даже взяла чертову астрономию, которая никому не нужна для поступления и из-за которой у меня сбился весь режим сна. И ради чего? Чтобы доказать что-то человеку, который меня даже не уважает… - Я думал, ты умнее, - иронично сообщил Гарри, и в следующее мгновение чувствительно получил учебником по локтю. – Ай! - Он возмущенно потер ушибленную конечность. – Лучше бы ты Риддла отдубасила, я вообще-то пытаюсь тебе помочь! И вообще я бы посмотрел на его самодовольную рожу, если бы ты заехала по ней этим талмудом. Гермиона рассмеялась, и терпение мадам Пинс окончательно лопнуло: - Молодые люди, немедленно покиньте библиотеку! Хотите поговорить и посмеяться – для этого есть другие места, тут люди приходят заниматься, а вы …! - Пошли отсюда, - кивнула Гермиона, и у Гарри, который впервые услышал, как она перебила мадам Пинс, отвисла челюсть. – Нам и вправду тут больше нечего делать. Хватит с меня домашних заданий. - Она покидала вещи в сумку и, небрежно скатав пергаменты с невысохшими чернилами, направилась к выходу, спокойно попрощавшись с остолбеневшим библиотекарем. Ошалело глядя ей в спину, Гарри с улыбкой подумал, что, предаваясь пустым мечтам по Кэти Белл, Рон слишком многое упускает. *** Том в очередной раз исправил ошибку в своем эссе и недовольным взглядом уставился на свой пергамент. Преподаватели всегда отмечали, что его работы были исключительно опрятны и написаны аккуратным почерком, но сегодня он чересчур спешил закончить все задания, и кажется, ему придется переделывать все заново. Сдавать работу с таким количеством исправлений было ниже его стандартов. Специализация оказалась не шуткой. На шестом курсе профессора задавали столько домашней работы, что если бы не его гениальный ум и железная дисциплина, то он бы давно слился, как грязнокровка Грейнджер. Та самонадеянно решила, что может соперничать с Томом, и жизнь быстро поставила ее на место, заставив отказаться от большинства дополнительных предметов. Никто не был достаточно хорош, чтобы конкурировать с ним. Мгновение он наслаждался этой мыслью, а затем его предательский мозг не мог не напомнить о зельях. Тома бесило, что он до сих пор не разгадал, как Поттеру удавалось варить сложнейшие эликсиры лучше него. Он идеально следовал рецепту, а зелья Поттера неизменно выходили лучше. Игнорируя дикие восторги Слизнорта, он начал незаметно следить за каждым шагом гриффиндорца и вскоре обнаружил, что тот смело перекраивал одобренные министерством инструкции. Причем делал это так непринужденно, словно в учебнике так и было написано, что Зелье болтливости вовсе не нужно помешивать для того, чтобы оно приобрело золотистый оттенок. Том несколько раз перепроверил, но сменивший старый потрепанный учебник из закромов Слизнорта новенький экземпляр «Расширенного курса» в руках Поттера ничем не отличался от учебника Тома. Подсказать гриффиндорцу было некому. Его успех, по-прежнему, оставался загадкой. То ли в Избранном, действительно, проснулся талант предков, то ли на каникулах он подтянул зелья (в чем Том сильно сомневался), но решения, которые тот принимал, были гениальны. Том сам почерпнул у него несколько полезных идей, записав их в свой дневник, но даже под страхом Авады никогда бы не признался, откуда они там взялись. Можно было бы подумать, что Поттер, наконец, взялся за ум в связи с приближающимися ТРИТОНАМИ, но на всех остальных предметах тот оставался таким же бездарем, как всегда, за исключением уроков Защиты от темных искусств, квиддича и, как ни удивительно, занятий по Предназначению. Хотя, если подумать, его успех был предсказуем. Кто бы сомневался, что из Поттера получится сильный Боец, когда Пророк писал об этом чуть ли не на передовой странице. На одном из занятий их разделили на пары, и гриффиндорец прекрасно справился с учебной дуэлью – знание боевой магии и быстрая реакция квиддичного игрока сослужили ему хорошую службу. Краем уха Том уловил, как стоявшая неподалеку Трейси Дэвис восхищенно прошептала своей подружке Софи о том, что Поттер – идеальный Боец. Том поморщился, в очередной раз решив, что полукровкам по типу Трейси не место на Слизерине. В отличие от недалеких девчонок, Том внимательно следил не только за Избранным, но и за всеми своими однокурсниками, осознавая, что велик шанс того, что он будет связан с кем-то из них. Перспектива не приводила его в восторг - талантливых магов и ведьм на их потоке были единицы. Естественно, сам Том считался одним из лучших, приводя окружающих в не меньший восторг, как это всегда было на любых уроках. На последнем занятии он воочию убедился, что, скорее всего, станет Бойцом. Они проходили магические ауры, и как Том ни пытался, он не мог увидеть их, хотя прекрасно их ощущал. Видеть ауры дано было только Жертвам. Для Тома же не составляло труда сходу определить магическую силу любого студента, и стоит признать, что большинство были ужасающей посредственностью. Том не совсем понимал, почему у Грейнджер магическая аура была чуть ли не сильнее, чем у Драко, хотя по происхождению грязнокровка и близко не стояла рядом с Малфоем. Том с неудовольствием сделал вывод, что Драко был не самым сильным представителем чистокровной аристократии, несмотря на то, что объединял наследие двух мощнейших магических родов Британии. Эрни МакМиллан был довольно хорош, аура Дафны Гринграсс, по мнению Тома, была на приличном уровне, а также неожиданно высоким запасом магии для полукровки отличался Поттер. От того фонило с другого конца аудитории, причем этот идиот не считал нужным приглушать свою магическую ауру, как это делал Том. Слизерин еще на первом курсе научил Тома скрытности, если ранее он охотно демонстрировал свое могущество, то теперь по-умному контролировал, в каких ситуациях это было уместно. Поттер, будучи гриффиндорцем, ходил как горящий факел магической силы, вызывая раздражение не только у Тома, но и у преподавателя Связи. - Мистер Поттер, не могли бы вы немного приглушить свой магический фон? – сквозь зубы попросил Снейп незадолго до окончания их занятия. - Я пытаюсь, но не понимаю, как это сделать, - на лице у гриффиндорца отразилась внутренняя борьба. - Вы до этого аккумулировали силу у Жертвы? – холодно поинтересовался декан. - Да, сэр. Я попытался отдать ее обратно Рону, но у меня не получилось, - хмуро сообщил Поттер. - Возможно, дело не в вас, - Снейп уничижительным взглядом окинул покрывшегося некрасивым румянцем Уизли и подозвал стоящего неподалеку Драко: - Попробуйте отдать часть своей силы мистеру Малфою, у него только что отлично получилось с мистером Риддлом. Поттер с Драко окинули друг друга враждебными взглядами, а затем гриффиндорец тяжело вздохнул и попытался передать часть силы через зрительный контакт. - Физическое прикосновение упростит процесс, - беспристрастно посоветовал Снейп, когда с первого раза у них ничего не получилось. Поттер бросил недовольный взгляд на профессора, а затем все же протянул руку Драко, и тот, помедлив, вложил в нее свою ладонь. Прошло несколько мгновений, и слизеринец недовольно зашипел: - Потише, Потти, не нужно вливать в меня… - он внезапно запнулся и совсем неаристократично раскрыл рот, словно его затопило приливной волной. Снейп тут же поспешил расцепить их ладони. - Мистер Поттер, вы не должны вливать сразу всю свою магию в Жертву, особенно, если вы не связаны с ней! Это может вызвать магический шок. Мистер Малфой, вы в порядке? - Да, - Драко тяжело сглотнул и видимо, не сразу пришел в себя, так как некоторое время боролся со словами. – Магия Поттера… это… это было отвратительно, - резким тоном закончил он, и Поттер моментально вспыхнул, выдавая ответное оскорбление. Том старался не слишком довольно улыбаться, прекрасно понимая, о чем говорил Драко. Большинство однокурсников, с которыми ему приходилось работать в паре, обладали слабой и «невкусной» магией, впускать которую было не очень приятно. Трудно было сформулировать это точнее, но чужая магия несла на себе отчетливый отпечаток своего владельца, оставляя после себя определенное послевкусие. После знакомства с некоторыми из них хотелось пойти принять душ. Профессор, слава Мерлину, не дал разгореться очередной ссоре, отправив Поттера тренировать передачу силы с Уизли до конца урока и предложив Драко вернуться к поджидающему его Тому. Драко был странно подавлен, и Тому пришлось окликнуть его, чтобы тот обратил на него внимание. - Я понимаю тебя, сила Поттера отнюдь не подарок, - иронично заметил он, однако Драко, слабо улыбнувшись, почему-то не поддержал его шутку. Это было уже откровенно странно, и тень подозрения пробежала по лицу Тома. Происходило что-то непонятное, а Том не любил, когда чего-то не знал. - Давай вернемся к уроку, - Драко явно попытался что-то скрыть от него, и решение родилось у Тома моментально. - Позволь вытянуть у тебя часть силы, - негромким тоном предложил он. Драко вскинул на него глаза для установления контакта, но вместо того, чтобы оттянуть из него магию, Том невербально наколдовал: - Legilimens. Разум Драко находился в полном смятении, и Том вошел в него, словно нож в масло. Разобраться в происходящем было непросто, но было ясно, что мысли наследника Малфоев крутились вокруг последних событий. Том видел его глазами только что произошедшие события: попытка установления связи, протянутая ладонь Поттера - и Том почувствовал, как эта картина утянула его вглубь памяти Драко. Ему одиннадцать, и он протягивает Поттеру свою ладонь в свой первый день в Хогвартсе, но тот отвергает его дружбу, предпочтя ему предателя крови. - Я разочарован, Драко, – он видит перед собой строчки письма, написанные изящной рукой Люциуса Малфоя, отца Драко. – Неужели ты не смог понравится Гарри Поттеру? И кого он предпочел тебе, нищеброда Уизли? Невероятный позор… Агония стыда и глубоко спрятанной внутри неуверенности в себе сменилась очередным вихрем мыслей, который вновь утянул его в череду событий. Он замечает недавний эпизод - перепалка, во время которой Поттер выкрикивает, как ему противна мысль о связи с кем-то вроде Драко. Том чувствует резкую боль в груди и резко падает, настолько глубоко, что с опасением подумывает, что пора выбираться из разума Драко, а затем он внезапно слышит негромкий голос Нарциссы Малфой, сидящей рядом с ним: - Твой партнер всегда тебя примет, Драко, - вокруг него плавают яркие воспоминания счастливого детства, и его захлестывает непосредственной радостью и надеждой. Том сразу понимает, что это не его эмоции, они ощущаются дико. - А если он мне не понравится? - Твоим партнером станет самый лучший человек на свете, тот, кого ты выберешь сам, - он чувствует нежное прикосновение пальцев в своих волосах. – Он будет сильным волшебником, и его магия будет для тебя самой прекрасной в этом мире… Воспоминание тает, и Том вновь возвращается в класс Предназначения, однако он все еще заперт в сознании Драко, которое по кругу прокручивает ощущение горячей ладони Поттера, пронзительный взгляд его зеленых глаз и ослепляющие волны его магии… Где-то далеко звенит колокол, Драко, моргнув, прекращает действие легилименции, и Том резко возвращается сознанием в собственный разум. - Все в порядке? – прищурившись, спрашивает Драко, подсознательно чувствуя чужеродное вторжение, но по его глазам Том видит, что неясные мысли так и не оформляются в четкие подозрения в его голове. - Все прекрасно, - отвечает он, с неудовольствием отмечая, что его тон на несколько уровней холоднее, чем он бы того хотел. Драко с недоумением смотрит в ответ на его отстраненную интонацию, а затем отворачивается, принимаясь небрежными движениями собирать свои принадлежности. Глядя на него, Том хладнокровно решает про себя, что разберется с этой проблемой, когда еще раз все обдумает. Безусловно, он не ожидал подобного, но теперь ситуация для него кристально ясна. Вся необъяснимая ненависть Драко и его полное неравнодушие к гриффиндорской трои… - к Гарри Поттеру - находят вполне однозначное объяснение. Том знает, что Драко сам не осознает свои мысли, что все эти надежды закопаны в его разуме так глубоко, что он может никогда до них не добраться… Но сама мысль о том, что Драко Малфой в глубине души мечтает стать другом и партнером Избранного, почему-то вызывает в нем ледяную ярость. Том решает покончить с бесконечной учебой и планирует в ближайшее время заняться реализацией своей давней идеи – собрать под своим началом Вальпургиевых рыцарей. Похоже, у его друзей появилось слишком много свободного времени, чтобы думать о всякой ерунде, позабыв про действительно важные вопросы. На выходе из кабинета к ним присоединяется Пэнси Паркинсон, которая тут же принимается сюсюкаться с Драко. Том всегда с трудом переносит подобные глупости. - Бедный мой Дракусечка… - Паркинсон, я просил меня так не называть! – неожиданно резко огрызается Малфой, и девушка удивленно округляет глаза и надувает губы. Она бросает взгляд на Тома, но тот не смотрит в ответ. Том знает, какой бардак сейчас в голове у Драко, поэтому ничуть не удивлен. Но делиться информацией с Паркинсон он не собирается. - Я просто хотела посочувствовать, что тебе пришлось принять отвратительную магию Поттера, - капризным и обиженным тоном жалуется она, на что Том про себя мрачно хмыкает. Недавняя ложь Малфоя танцует на кончике языка как его собственная. Он всегда считал эмоции мусором, и сейчас вновь убеждается в своем мнении. Надежды Драко так глупы и сильны, что искажают его восприятие. Ведь Том никогда не поверит тому, что почувствовал, оказавшись в его разуме. Что магия Поттера - отдающая свежим запахом квиддичного поля после дождя – на самом деле, ощущается как самая потрясающая магия в мире.