Грехопадение.

†

      Так странно, жизнь странная, в любой момент всё в ней может поменяться, а самое странное, что ты не сразу понимаешь: всё поменялось в лучшую сторону или же в худшую. Вот и сейчас Марк не понимает, хорошо или плохо, что ему пришлось оставить друзей, большую часть родственников и тёплое детство далеко отсюда, в Канаде, и сейчас ехать с родителями на такси до их новой квартиры в Сеуле, куда они прилетели буквально пару часов назад.       Мальчик рассматривает пейзаж за окном, считает птиц в небе и пытается рассмотреть забавные силуэты в кучках пушистых облаков — а чем ещё заниматься в машине, когда тебе 13 лет? Марк так до конца и не понимал, почему так резко нужно сменить место жительства, мама говорила, что их корни идут из Кореи, так что им нужно хоть немного там пожить, в дань уважения семье и фамилии, отец говорил, что это божья воля. Мальчик привык к подобного рода ответам, всё-таки родился он и рос в очень верующей семье и с пелёнок являлся католиком. Отец Марка был проповедником в одной из церквей в Ванкувере, так что с малых лет младшего Ли таскали по службам, воскресным школам и церковным хорам. Иной жизни Минхён и не знал, так что особо не жаловался, читал библию перед сном и молился перед каждым приёмом пищи. Несмотря на начало пубертата, младший Ли никогда не спорил и не ссорился с родителями, не пытался быть бунтарём в школе, не дрался и даже ни разу не состоял в отношениях. Прилежный сын в прилежной семье, одним словом. Также с малых лет Марк изучал не только слово божье, но и корейский язык, так что проблем с общением в Сеуле быть не должно.       После заселения в новую квартиру, мальчика сразу же устроили в католическую школу, как оказалось, родители специально искали квартиру и работу в католическом районе. К большому совпадению или же к божьей воле, в этом районе открылась новая церковь и она как раз таки искала пастыря, так что и отец Минхёна не остался без работы. И вроде всё так хорошо складывается и особо ничего не поменялось, район кишит иммигрантами из США и Канады, что корейскую речь особо и не слышно, и в новой школе такая же программа, как в школе в Ванкувере, и родители занимаются тем же, чем и раньше, но Марку всё равно как-то неуютно. Проходит день, два, неделя, две недели, вот уже пошёл третий месяц, а Минхён так особо ни с кем не сдружился, да, общение есть, но не так, чтобы сходить куда-то вместе после учёбы или говорить больше трёх слов друг другу на переменах.       За этот небольшой промежуток времени он нашёл одинокий, но пышный дуб на заднем дворе школы, так что на больших переменах он часто сидел под его ветвями и писал стихи в блокнот, кажется, это его единственное тайное увлечение от родителей. И вот сегодня очередной полу одинокий день, Марк со звонком собирает свои вещи и направляется к своему излюбленному месту. Садится под дуб, поправляет школьную форму и достаёт блокнот. У него есть 25 минут на отдых от мира, поэтому он полностью погружается в свои мысли, покручивая пальцами крестик на шее. Жаркое майское солнце больно светит в глаза, заставляя Минхёна непроизвольно щуриться, ослепляя его перед надвигающейся опасностью — божественную идиллию нарушает футбольный мяч, прилетевший с неба и больно ударивший его по плечу. —Йоу, чувак, я не убил тебя там? — слышится из-за спины приближающиеся выкрики на корейском языке.       Марк оборачивается и видит, как к забору школы подбегает мальчишка, на вид, ровесник его самого.       Он подбегает совсем в плотную и пытается пропихнуть голову между прутьев: —Прости, я не думал, что смогу так сильно пнуть мяч, тебе не слишком больно? —Всё хорошо, не стоит об этом беспокоиться.       Марк осматривает парнишку: мешковатая одежда, разбитые коленки, пластырь на щеке, смуглая кожа, отливающая в солнечных лучах мёдом, и ярко-красная макушка, что на том же солнце горит пожаром. —Ого, тебе родители разрешают так ярко краситься? Сколько тебе лет? —Мне 12, — гордо отвечает горе-футболист, — И ничего это не яркий цвет. —У тебя буквально красные волосы... —Да?! — он искренне удивляется, — Тогда мне от мамы жопа, я думал, это тёмно-коричневый...       Минхёна немного дёргает с выражений собеседника, но ещё больше его поражает вся эта путаница с цветами. —Они прям очень-очень яркие? —По цвету, как ягоды барбариса. —Блин, если ты ещё не понял, то я дальтоник, так что скажи, насколько этот красный яркий цвет? —А! Ну, он очень яркий, по крайней мере для меня... —Жопа...       Красноволосый парень цокает языком и тянет за кончики чёлку на глаза, пытаясь вглядеться в цвет. —Зачем ты вообще решил покрасить свои волосы, ещё и без ведома родителей? —Не тебе меня судить... —Это да, лишь Бог всем нам судья.       Новый собеседник перестал разглядывать собственные волосы и выпучив глаза спросил: —Ты что, из этих? — он покрутил кистью у виска — Из свидетелей Иеговы? —Я католик, — спокойно ответил Марк.       Парень ещё больше выпучил глаза: —Ты кто? —Католик, верующий человек. Моя вера не сильно распространена здесь, в Корее. —А откуда ты? Я тебя не видел ни разу, хотя раньше часто тут бывал. —Я переехал сюда из Канады пару месяцев назад. —Ух ты, а скажи что-нибудь на канадском, пожалуйста-пожалуйста! — новый знакомый запрыгал на месте. —Канадского языка нет, там говорят на английском или французском. —Тю, так неинтересно.       Парнишка надул губы, что Марку показалось очень милым, вообще весь этот парень казался ему милым, особенно его щёчки, он был похож на какого-то сказочного зверька. —Меня зовут Донхёк, — красноволосый парень протянул руку сквозь решётку забора для рукопожатия. —Марк, — Минхён пожал руку парню. —А в Канаде много Марков? —А в Корее много Донхёков? — передразнил канадец. —Насчёт Донхёков не знаю, но Хэчан точно один! Это моё прозвище, если что. —У меня прозвища нет, но есть корейское имя — Минхён. —Ваа, круть, — искренне радовался Хэчан, что не могло не улыбнуть Марка. —А фамилия есть? —Ли. —Ли?! Я тоже Ли!!       Донхёк запрыгал на месте. Марк, возможно, бы тоже попрыгал, но прозвенел звонок и пора бы возвращаться в школу. —Мне пора, — он перекинул мяч обратно через забор и собрал свои вещи, — Возможно, как-нибудь ещё увидимся. —Обязательно увидимся, до встречи, мой канадский брат! — крикнул в след уходящему Минхёну Донхёк.       Марк лишь заулыбался и помахал ему. Кажется, у него появился первый приятель в Корее.

***

      На следующий день Марк вновь пришёл к своему любимому дубу и буквально спустя две минуты принятия солнечных ванн за забором уже слышалось: —Привет, канадский брат Ли! Я стырил для нас еды!       Запыхавшийся Донхёк протянул Минхёну сквозь прутья забора стаканчик с нарезанным на кубики арбузом. —Ты правда украл это? —Тю, вы католики все такие скучные? Моя одноклассница не ест арбузы, поэтому разрешила мне забрать свою порцию, — он протянул свой стаканчик, — Чокнемся?       Марк чокнулся с Хэчаном, и младший уже собирался приступить к трапезе, как заметил, что его канадский приятель склонил голову над кубиками и закрыл глаза. —На самом деле я очень люблю арбузы, — восторженно проговорил Марк, "выйдя из транса". —Что сейчас только что было? —Я всегда молюсь перед приёмом пищи, благодарю Бога за пропитание. —Но арбуз тебе я принёс, — Хэчан надул губы. —Так положено, Донхёк, мне сложно тебе объяснить все нюансы католичества. Просто прими тот факт, что я молюсь перед едой, — он сделал небольшую паузу, — Но спасибо тебе, за то, что принёс арбуз, он правда вкусный.       Хэчан заулыбался. —Кстати, как твои родители отреагировали на красные волосы? —Да никак, я сказал, что не понял, что это красный, поэтому не ругались. Вообще мне часто такие штуки с рук сходят. —О как... —Кстати, сколько тебе лет, — теперь настала очередь Донхёка задавать вопросы, — Я вчера забыл уточнить... —Мне 13, — ответил Марк, — Но можешь не называть меня хёном, всё-таки в Канаде такого нет, так что я не привык ещё ко всем этим нюансом отношений «старший-младший». —Иногда ты говоришь такие заумные штуки, что я хочу тебя ударить, но между нами забор, — младший очень драматично указал на железные прутья. —Кстати, тебя не ищут? Ты же тоже должен быть в школе? —А я и есть в школе, у нас звонки совпадают, я учусь вот там, — Хэчан тыкал пальцем в направлении от себя и действительно Марк заметил там небольшую спортивную площадку и здание школы. —У вас нет забора? —Не-а, поэтому я здесь. Да даже если бы он был, я бы всё равно его перелазил, у нас скучно. —А здесь тебе не скучно? —Здесь ты.       И вновь звонок в самый неподходящий момент. —Ты придёшь завтра? —Конечно, куда я денусь?

***

—Мама, можно я возьму в школу второй пудинг тоже? — интересуется Марк, доедая свой завтрак. —Это для того мальчика, да?       Минхён кивает, и женщина треплет его за щёку: —Конечно можно, малыш, я так рада, что ты нашёл себе друга. —Но было бы лучше, если бы ты нашёл себе друга из школы или с нашего района, — так отец намекал, что Марку стоило бы искать знакомства среди католиков. —Такие друзья остались в Канаде, здесь люди, в большинстве своём, другие. К тому же он сам ко мне подошёл, не знак ли это свыше? —Этого я утверждать не могу, время дальше покажет.

***

      Марк первым вышел из класса и бежал к заднему двору, за забором которого уже сидел Хэчан и крутил из цветов венок. —Привет! — радостно поприветствовал младшего Минхён, присаживаясь на траву и доставая из портфеля пудинг, — Ты сегодня даже раньше меня пришёл. —Угу, у нас просто была физкультура, поэтому я решил её прогулять, — он кивком поблагодарил Марка за угощение. —Прогуливать занятия нехорошо. —Но прикольно. —Не я тебе судья.       Между мальчиками повисло неловкое молчание. —Когда у тебя День рождения? — первым нарушил тишину Донхёк. —2 августа. —Ого, это так скоро! —Хэчан, сейчас только май, — рассмеялся старший. —И что? После мая наступает лето, а август летом, значит, совсем скоро.       Марк продолжал смеяться со столь странной, но забавной логики Донхёка. —А у тебя у самого когда День рождения? —6 июня. —Так это же ещё раньше, чем у меня! —Ага, так что большую часть лета мы будем с тобой одного возраста, — уже начал смеяться Хэчан, а Минхён лишь улыбался тому, какой Донхёк милый, когда заливается смехом. —Нам нужно встретиться вне забора, — прошептал младший. —Да, надо бы.

***

      Марк поговорил с родителями вчера вечером, поэтому сегодня после школы они ждут Хэчана к себе в гости. На перемене Минхён уже договорился с Донхёком, поэтому, выходя со школы, старший увидел одиноко стоящего парнишку с красной макушкой, на которого косо смотрели все выходящие из католической школы. —Марк! — запрыгал младший на месте, как только заметил, что к нему идёт канадец. Не успел старший и слова сказать, как Хэчан заключил его в объятия, а потом взял за руку: —Ну, пойдём?

***

—Здравствуйте! Я Ли Донхёк, — поклонился мальчик, когда входную дверь отрыла мама Марка. —Мальчики, проходите, обед уже на столе.       Как только мальчишки сели за стол, вся семья Ли начала молиться, Донхёку стало немного неловко и он также прикрыл глаза, поглядывая из-под ресниц, когда все остальные закончат молитву. За приёмом пищи Хэчан немного рассказывал о себе и слушал истории о Канаде и прошлом Марка. —В каком ты классе, Донхёк? —интересуется отец Марка. —В 5, я на год младше Минхёна. —И родители ничего не имеют против, что ты в столь юном возрасте красишь волосы? — продолжал задавать вопросы мужчина. —Ну, то, что для вас красное, для меня коричневое. Я дальтоник, так что произошло небольшая ошибка при выборе краски. —Мальчики, может, вы пойдёте в комнату к Марку, а я вам печенье занесу? — предложила мама Минхёна, понимая, что её муж запланировал целый допрос. —Хорошо, мам.       Мальчики поблагодарили за еду и направились в сторону спальни Минхёна. —Знаешь, я тут на днях читал одну из своих книжек про животных, и один зверёк мне напомнил тебя. —Да? И кто же? — спросил Донхёк не отрываясь от рисования солнышек восковыми мелками. —Пуду. —Кто? —Пуду, — повторил Марк, открывая книжку на нужной странице и показывая её Хэчану. —Такой милашка! Я хочу его нарисовать!       И Донхёк принялся рыться в коробке с мелками в поисках нужных цветов.       Послышался стук в дверь и в комнату зашла мама Марка с подносом: —Мальчики, я принесла вам молоко с печеньем. —Смотрите, Марк сказал, что я похож на пуду, — Донхёк весь сиял тыкая пальцем на изображения в книге. —А он прав, в вас есть что-то схожее. —Они оба милые, — сказал Минхён, — Спасибо за печенье, мама.       Женщина улыбнулась и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. —Как думаешь, хорошее ли это знакомство для Марка? — спросил мужчина, когда она вернулась в кухню. —Думаю да, им так весело вдвоём, Марк действительно счастливее сейчас, чем был пару месяцев назад. —Как бы он не испортил Марка... —Не волнуйся, всё будет хорошо.

†

      Лето в этом году очень жаркое, от чего парни лежали в парке в тени дерева, рядом валялись их велики. Марку 16, Хэчану 15, самый разгар подросткового бунтарства, вот только в основном вытворяет различные «бунтарские штучки» Донхёк, например, покрасил волосы в русый, а пряди в чёлке — в розовый, голубой и зелёный; цвета помогал подбирать Марк. Минхён всё также является прилежным сыном, учеником и католиком. Донхёк уже привык, что каждый раз старший начинает молиться, перед тем как сделать первый укус куска пиццы или что в разговоре часто упоминает Бога, что у него с шеи свисает крестик, а в портфеле, помимо учебников и блокнота со стихами и песнями, — библия. Несмотря на всё это, Марк, хоть и немного, но меняется; возраст, взрывной корейский воздух и шкодный Хэчан делают своё: он часто переписывается с младшим по ночам, начал учиться играть на гитаре, писать песни, его вкусы в музыке поменялись. И сейчас они вдвоём валялись и слушали через одни наушники американский поп и рэп, что накачал Донхёк, периодически всплывали и рок песни, но это уже искал Марк. Минхён не против быть католиком и дальше, но не таким строгим, как его отец. Ему не хочется каждое воскресенье проводить в церкви, постоянно перечитывать библию и многое запрещать себе. Конечно, годы строгого воспитания не позволяют так сразу поменять образ жизни, но потихоньку, маленькими шажками, переступая себя, Марк меняется, не без Донхёка, конечно же. —Сегодня отвратительно ленивый день, — зевнул Хэчан, щурясь от солнца. —Это из-за жары, — также вяло ответил Минхён, — Делать вообще ничего не хочется. —Может, заедем ко мне? — Донхёк перевернулся на бок лицом к старшему, — У меня есть кондиционер, плойка и отсутствие родаков до понедельника.       Хэчан мог остановиться уже на кондиционере, чтобы замотивировать Марка сесть на свой велик и мчаться к дому младшего. Так что ответ не заставил себя долго ждать и Минхён согласился.       У Донхёка в комнате стояла приятная прохлада, парни валялись на полу и поедали попкорн, точнее, попкорн поедал Марк и наблюдал за тем, как в игре раз за разом помирал Хэчан на одном и том же уровне. —Я сейчас рыдать начну, Минхён-а, помоги мне пройти уровень, — состроил щенячьи глазки младший и начал тереться головой о плечо канадца. —Хорошо-хорошо, как я могу отказать такому милашке, — Марк потискал его за щеку и взял джостик в руки.       Уровень Марк прошёл на раз-два, но Хэчану нравилось смотреть за тем, как старший играет, поэтому он не спешил забирать джостик обратно. На улице успело стемнеть, страшная музыка из хоррор-игры заставляла младшего покрываться мурашками и жаться ближе к Минхёну, а самого канадца темнота и в комнате, и в игре провоцировала сильнее щуриться и вглядываться в экран. Резко из угла, в игре, разумеется, выскочил монстр и начал атаковать персонажа Марка. —Блять! — вскрикнул он от неожиданности.       Хэчан взвизгнул от страха вместе с ним, а потом начал смеяться — Минхён впервые сматерился. Поняв, что только что произошло, Марк начал шлёпать себя по губам, а потом быстро перекрестился и что-то пробубнил под нос, заставив тем самым Донхёка уже кататься со смеху по полу. —Эй! В этом нет ничего смешного, — Минхён в шутку нахмурил брови и принялся щекотать своего друга, младший перешёл на какой-то ультразвук и начал дёргать руками и ногами, как перевернувшийся жук, в надежде, что это поможет скинуть канадца с себя. —Всё, хватит, хватит! Я сейчас задохнусь! — заикаясь от смеха прохрипел Донхёк; и Марк лёг рядом с ним.       Время потихоньку близится к девяти вечера, в комнате всё также прохладно и пахнет попкорном. Игра давно стоит на паузе, а из колонок доносятся спокойные ритмы американской альтернативы. Свет идёт лишь от монитора ноутбука, но он особо и не нужен сейчас. Минхён лежит на полу, полностью погружаясь в музыку и перебирая пальцами прядки волос Донхёка, чья голова покоилась на груди старшего. —Марк, есть одна вещь, точнее, один секрет, который знаю только я, — полушёпотом нарушил молчание Хэчан, — Но ты мой лучший друг и я хочу доверить его тебе. —Обещаю, что никому не расскажу его, — старший выходит из музыкального транса и концентрирует всё своё внимание на валяющемся под боком Донхёком. Младший немного нервничает, это чувствуется по его сбитому дыханию; он делает глубокий вдох и, выдохнув, рассказывает свой вселенский секрет: —Я бисексуал. —Бисексуал? — аккуратно переспрашивает Марк, давая понять, что он, по причине своего воспитания, далёк от подобного рода определений. —Ну, мне одинаково нравятся и девушки, и парни, — полушёпотом уточняет Ли младший, — Тебе, наверное, сейчас противно от меня? Ты можешь уйти, правда, я не обижусь, я понимаю... —Почему мне должно быть противно от тебя, Донхёк? — Марк встречается своим взглядом со взглядом Хэчана и аккуратно вытирает большим пальцем слёзы с его щёк, — Ты мой корейский братишка и мне всё равно, кого ты любишь и не любишь. Это ты, настоящий ты, твоя жизнь. И я благодарен тебе за то, что ты поделился этим со мной. —Спасибо.       Марк заключил Донхёка в объятия, тем самым окончательно успокоив младшего. —По твоей вере, Бог от меня отвернулся? —Бог любит всех нас одинаково, ведь мы его дети. Ему всё равно, кого ты любишь, главное, чтобы ты был счастлив. —Значит, ты мой Бог? —Скорее, земной ангел-хранитель, а ты — мой. Не зря же мы с тобой познакомились, Бог хочет, чтобы мы с тобой были в жизнях друг у друга.       Донхёк ничего не ответил, он лишь сильнее прижался к Марку и вслушивался в его спокойный ритм сердцебиения.

***

      Лето закончилось так же быстро, как и началось, в новый учебный год Марк шёл семнадцатилетним в выпускной класс, Донхёку в свои 16 предстояло отучиться ещё два года, что его ничуть не радовало.       Они всё также собирались около дуба на заднем дворе школы Марка и обсуждали последние события.       Конец сентября ещё тёплый и, на удивление, последние пару дней были без осадков, так что Марк шёл по шуршащей листве к их с Донхёком «братскому дереву» и улыбался солнцу.       За забором уже сидел Хэчан, вот только он не улыбался и даже не смотрел в сторону Марка, кажется, он вообще ничего не замечал вокруг, а всё из-за слёз, что ручьём шли по его щекам. —Эй, Донхёк-и, что случилось? По какой причине произошёл этот Ниагарский водопад? —Обещай, что не будешь смеяться надо мной? —Я над тобой никогда не смеялся... —Обещай, пожалуйста. —Обещаю тебе перед лицом Господа Бога нашего, что чтобы ты сейчас мне не рассказал, я не буду смеяться над тобой.       Хэчан выдохнул. —У меня в школе есть один парень, и мы с ним хорошо общались и он мне понравился, — заикаясь, начал Донхёк, — И я, дурья башка, признался ему в этом, а он... А он начал говорить, что ему от этого неприятно и теперь ему со мной противно, он начал издеваться надо мной и выставил меня посмешищем перед моим классом.       Хэчан расплакался ещё сильнее и начал давиться слезами, а Марку стало тошно от того, что он никак не может сейчас обнять своего друга, а может лишь смиренно сидеть за забором и слушать его рассказ, словно священнослужитель, выслушивающий прихожан, что открывают через него свои сердца и душу Господу. —И самое противное, что я осознал то, что он и не нравился мне прям сильно-сильно, это просто была лёгкая влюблённость, которая как пришла, так и ушла, но что-то же потянуло меня за язык наговорить ему всю эту чепуху о своих чувствах. Мне нужно было переждать этот период и через пару дней всё бы само прошло, и мы бы дальше спокойно общались, но теперь он даже не смотрит в мою сторону, он обзывает меня педиком, как и большая часть школы. —Донхёк, я не уверен в том, что он хороший человек, если он так среагировал на твои чувства. Он мог просто сказать, что ему не интересны парни и предложить общаться дальше, как приятели. Но он начал тебя обзывать и травить, это отвратительно. Я знаю, я сейчас бесполезен тебе и мои слова покажутся тебе бредом, но Бог всё видит и этому парню однажды отплатят его же монетой. Зло всегда возвращается бумерангом. Донхёк лёг на землю и протянул свою руку сквозь решётку забора к Марку, старший также лёг на землю и сжал своей ладонью ладонь Хэчана. —Бог, — младший Ли посмотрел в небо, когда заикание из-за слёз прекратилось, — Почему я вынужден страдать из-за своих чувств, неужели я, по-твоему, неправильный? У Марка сердце кровью обливалось, его друг настолько настрадался, что, будучи неверующим, обратился к Господу со своей болью, как к единственному, кто сможет ему ответить. —Бог часто насылает нам испытания, чтобы мы стали сильнее. К сожалению, некоторые с ними не справляются и отворачиваются от Бога, выбирая совершенно противоположную тропу, кто-то и вовсе изначально идёт против Бога. Ты же замечательный человек, Донхёк, светлый и солнечный, ты сможешь со всем справиться, ты сможешь идти дальше, чтобы быть сильной личностью, и Бог тебя обязательно отблагодарит и одарит в конце. —Ты говоришь это, как христианин? —Я это говорю, как твой канадский брат. Если вдруг Бог против тебя, то я встану на твою сторону и буду против Бога. —Нет-нет, католичество — это же вся твоя жизнь! — обеспокоенно протараторил Донхёк. —Так было раньше. Сейчас это лишь часть моей жизни, — улыбнулся Марк, — А вторая часть — это ты.

***

      Март прохладен и периодически украшает улицы лужами от растаявшего снега, которые высыхают спустя ночь. За эти несколько месяцев особо ничего не поменялось в семье и на учёбе, но вот Донхёк поменялся и вместе с ним Марк. Из-за сентябрьского инцидента с одноклассником, Хэчан стал, как он выразился сам, «показывать людям свою сучью натуру», он сплошь начал состоять из сарказма, грубил и пару раз его водили к директору за драки, также у него появилось несколько новых знакомств в параллельном классе и за стенами школы. Марк не против этого, он рад, что у младшего появилось больше друзей, а со старшим он ведёт себя, как и до этого, его «сучья натура» ещё ни разу не принесла дискомфорта лично Минхёну. Но Марка беспокоит, что они понемногу начали друг от друга отдаляться, да, они всё также переписываются, но редко, реже встречаются на переменах, после школы и вовсе давно уже вместе никуда не ходили. Хэчан полностью влился в свою новую компашку, проводил с ними большую часть времени, не то, чтобы у него его, времени, для Марка не было, просто у Хэчана не было возможности встретится с ним.       Очередной день Марк сидит один под деревом и скромно пишет свои мысли и песни в блокнот, слушая в наушниках всю ту же американскую альтернативу. На душе немного паршиво, последний раз, когда они с Донхёком сидели вместе на перемене, Хэчан только и делал, что рассказывал о его новых друзьях и о их совместных приключениях. «Джено с Джэмином то, Джено с Джэмином сё...». Ещё был Ренджун, их совместных друг по переписке из Китая, они даже умудрились на Новогодних праздниках сгонять к нему, о чём конечно же Донхёк не забыл рассказать Марку. Минхёну было грустно и, честно признать, канадец ревновал Хэчана к ним. Он ведь первее начал с ним общаться, Марк был первым, кто узнавал все секреты и переживания младшего, вот только теперь он не «первый», а «один из», иногда и вовсе «последний». С каждым новым днём отсутствие Хэчана под боком вызывало у Марка смесь из одиночества, ревности и зависти, а также заставляло нервно дёргать крестик на груди и замаливать «смертные грехи» и «постыдные земные чувства».       Минхёну совсем плохо, поэтому, когда отец предлагает ему поехать в США для поступления в колледж, Марк соглашается.       Перемена близится к концу и Минхён начинает потихоньку собирать свои вещи, чтобы первым прийти в класс и занять своё место, как тут его окликают сзади: —Марк! Привет, Марк! — Хэчан бежит к забору с бешеной скоростью, — Я уже думал, что не успею, и ты уйдёшь. —Ну вообще я собирался уже идти в класс, — Марк посмотрел на часы, — До звонка минуты три осталось. —Ничего страшного, мы ведь с тобой так давно не болтали! —Я тебе чуть ли не каждый день пишу, но из тебя и двух нормальных слов не вытянешь. —Я просто был немножко занят... —Всегда? И чем же, переписками с другими людьми? — Марк начинал немного злиться, что ему очень не нравилось. —Я тебя как-то обидел? — виновато спросил Донхёк. —И да, и нет, и вообще всё сложно и сейчас нет времени всё это рассказывать. —Я всегда тебе всё рассказывал...       Минхён почувствовал сейчас себя самым отвратительным человеком и непроизвольно схватился за крестик. —Новые знакомства — это хорошо, Донхёк, и я искренне рад за тебя, но мы стали отдаляться друг от друга, мы меньше проводим времени вместе и мне кажется, что слово «вместе» к нам можно теперь употреблять только в предложениях прошедшего времени. —Ты что, ревнуешь меня к Джено и Джэмину? —Да, прости Господи, я ревную тебя к ним. Я жалкий земной человек, поддавшийся этому греху. —Марк... Мне так хочется тебе треснуть сейчас... —Ну, давай, — Минхён прижимается щекой к забору, — Давай, ударь меня.       Донхёк лишь фыркает и встаёт на камень около забора, далее путём нехитрых движений, младший залезает на забор и спрыгивает рядом с канадцем. —Ты что творишь? —Слушай сюда, кленовый пекан, — Хэчан берёт лицо Марка в ладони, — Джено и Джэмин — мои друзья, а ты — мой лучший друг, мой канадский брат Ли, мой ангел-хранитель. Мне очень стыдно, что я заставил тебя ревновать, я правда не хочу, чтобы ты уходил из моей жизни.       И Марк бы рад ответить что-нибудь в таком же духе, крепко обнять младшего, но слышится звонок и единственное, что он решается сказать: —По окончанию школы я уезжаю в Америку.

***

      Остаток учебного года проходит слишком скучно и серо, экзамены сданы и остаются считанные дни, до того момента, как Марк с кипой документов для поступления и осадком на душе отправится в колледж.       Они почти не виделись с Донхёком всё это время, но как-то в один из последних дней учёбы, младший умудрился схватить за руку выходящего из школы Марка и слёзно настоять на так называемом прощальном вечере.       И вот наступил день икс и Минхён идёт к квартире Хэчана, у которого как обычно никого нет дома, в прямом смысле этой фразы. —Марк! — младший заключает его в объятия, стоит двери открыться, —Заходи, Джено с Джэмином скоро тоже подойдут. —Я думал, мы будем одни. —Но я подумал, раз это последняя наша посиделка на неопределённый срок, то стоит познакомить вас друг с другом лично. Они не останутся на ночь, чисто посидеть с нами пару часиков.

***

      В комнате тускло, свет идёт лишь от неоновой ленты над кроватью Донхёка и от ноутбука, где сейчас включён какой-то фильм, на который всем побоку. Парни ждут, пока курьер привезёт пиццу и потихоньку попивают пиво, ну, все, кроме Марка, он наотрез отказался.       Джено с Джэмином оказываются приятными и интересными людьми, так что Марк рад, что Донхёк смог найти в их лице друзей, но также Марк немного переживает, что они слишком интересные люди и поэтому Хэчану будет просто забыть про Минхёна за время его отсутствия.       Звонок в домофон и Донхёк подрывается за едой, оставляя Марка наедине с новыми знакомыми и огромным облаком неловкости над канадцем. Им и вдвоём есть о чём поболтать, Марк не спешит вставлять свои 5 копеек в разговор. — А вот и пицца! — нарушил неловкую для одного Марка паузу Донхёк. — Наконец-то, а то я уже хотел сожрать Джэмина, — смеётся Джено и щиплет рыжеволосого парнишку за бедро. — Дома ещё успеешь сожрать, — флиртует с ним в ответ Джэмин; а у Марка в голове появляется галочка на тему того, что эти двое, возможно, встречаются друг с другом.       Хэчан ставит коробки с пиццей на пол, а сам заваливается вплотную к Марку, прижимаясь своей спиной к его груди.       Все разбирают кусочки пиццы и Минхён закрывает глаза в молитве, не успев и сделать укуса, только положив кончик слайса в рот.       Хэчан не обращает никакого внимания, во-первых, он уже привык к этому, а во-вторых, он спиной особо и не видит какими там обрядами занят канадец, вот только Джено с Джэмином всё видят и одновременно вскидывают брови в знак вопроса. —Он молится перед едой, — за Минхёна отвечает Хёк, — он католик. —Иногда мне кажется, что ты себе в друзья выбираешь лишь геев с бисексуалами, либо глубоко верующих людей, — в шутливой форме говорит Джэмин, а Джено фыркает носом от смеха. —Марк не глубоко верующий, он матерится и пьёт энергетики. —Ой даже интересно стало, кто Меня на эти энергетики подсадил? —Марк начинает тыкать младшего под рёбрами, заставляя того заливаться смехом от щекотки. —Вы двое так мило смотритесь друг с другом, — проговаривает Джено, а Джэмин утвердительно кивает, запихивая в рот очередной кусок пиццы: —Вам бы встречаться начать, — пытается говорить он с набитым ртом. —Минхён если и влюблён в кого-то, то только в Бога, — за эти слова Донхёк получает очередную порцию наказания в виде щекотки и уже начинает краснеть от смеха.       Смех Хэчана, его улыбка — Марк безумно будет скучать по этим вещам, да и чего тут таить, по самому Хэчану тоже.       Новые знакомые уходят в районе десяти вечера, оставляя Марка наедине с Донхёком и нарастающей неловкостью.       Они лежат в обнимку на кровати младшего вот уже минут 40; ни музыка, ни фильмы не включены, в комнате мертвенная тишина, что давит на уши своим напряжением. —Тебе обязательно ехать в США, чтобы поступать в колледж? — сонно шепчет Донхёк. —Нет, — говорит правду Марк, — Но так будет правильнее. —Для кого правильнее, Марк? —Для нас. —Для нас? А кто мы друг другу, по-твоему? —Мы с тобой — потерянные в этом хаотичном мире подростки, которые смогли обрести покой и смысл друг в друге, но мир продолжает нас испытывать, поэтому этот перерыв и должен решить — кто мы друг другу и правда ли мы посланы друг другу Богом. —Иногда ты говоришь на своём заумно-католическом языке, что мне хочется долбануть тебя словарём по башке, — цокает Хэчан, — Но я буду скучать по всем этим занудствам с твоей стороны.       В комнате вновь тишина, Донхёк сильнее прижимается к Марку, будто надеется, что сможет впитать в себя его тепло и согревать тем самым свою душу на период отсутствия старшего. —На сколько ты уезжаешь? —На два года. —А будешь возвращаться летом или на Новогодних праздниках? —Не знаю, — томно проговаривает Марк, задумчиво сверля взглядом потолок, — Скорее нет, чем да. —Я буду ждать тебя, — шмыгает носом Донхёк, — Каждый день буду ходить к забору твоей школы, как раньше, и сидеть все 25 минут перемены, в ожидании тебя.

†

      Сентябрь приходит как-то агрессивно быстро, накрывая всех волной нового учебного года. В колледже Марк чувствует себя не так неловко, как в школе в Корее. В первый же день он завёл новые знакомства, состоящие из Тэёна — его соседа по комнате в общажном корпусе и Лукаса — его одногруппника, что живёт с ними по соседству. Так они втроём, интернациональной компашкой из корейца, китайца и канадца, везде и ходили вместе: на занятия, в кафешки и на какие-то студенческие тусовки. Тэён был старшим, поэтому следил за остальными, хоть и напивался всегда первым.       Скучал ли Марк по Донхёку? Да, очень. Писал ли он ему что-нибудь? Нет.       Скучал ли Донхёк по Марку? Безумно. Писал ли он ему что-нибудь? Поначалу да, каждый день и даже присылал фото того, как он сидит у забора школы старшего, но потом перестал, не получив за всё время ни одного ответа от Минхёна, канадец даже не прочитал ни одного сообщения — он просто удалил KakaoTalk с телефона, а в США пользовался WhatsApp.

***

      Хэчан мучался от пустоты на душе, Джено с Джэмином это чувствовали, но никак не могли помочь. —Опять ничего не ответил? — обеспокоенно спросил Джено. —Нет... —И какой он друг после этого, если заставляет тебя так переживать каждый день? — немного злился Джэмин. —Он сказал, что так будет лучше для нас двоих, что это божий план. —И ты веришь во весь этот бред? —Знаешь что, Джэмин, — Хэчан оторвал голову от подушки, в которую плакал последние несколько минут и с, ещё стекающими по щекам слезами, прорычал, — Для тебя это всё бред, но для Марка это истина и часть его жизни, значит, и для меня так, потому что я уважаю его и его веру, и вообще Минхён — самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал и я действительно верю, что наша с ним встреча была предписана кем-то сверху. —Ого, кажется, ты влюблён в него, — послышался неловкий голос Джено из угла комнаты.

***

      Дни сменяют недели, недели —месяцы, вот уже год прошёл. От Марка так и не пришло ни одного сообщения, даже на праздники, Донхёку становится тошно наблюдать за милующимися друг с другом Джено с Джэмином, поэтому старается хоть как-то отвлекать себя чем-то. Родителей часто не бывает дома по работе, так что Хэчан чувствовал себя ещё более одиноко в пустой квартире. О поступлении в университет или в колледж вообще думать не хотелось, поэтому Донхёк по вечерам выпивал пару банок пива, сворачивался на кровати калачиком и пытался уснуть под звуки альтернативного рока из колонок ноутбука. Точно такие же песни играли из наушников Марка, когда очередная бессонная ночь давила на грудь грузом воспоминаний о Хэчане, а в горле появлялся ком от застрявших в глазах слёз. А правильно ли он поступил, бросив причину своего счастья в Корее? Действительно ли это желание Бога или же Марк просто трус перед своими чувствами, и он не готов был признать, что в вечно улыбающимся парне с медовой кожей он начал видеть нечто большее, чем просто лучшего друга подростковых лет?       Время идёт очень быстро и тянется слишком медленно одновременно, от чего у Донхёка двоякие чувства. Июнь в этом году тёплый, солнечные лучи вовсю целуют щёки Хэчана, вот только ему от этого никак радостно не становится, ему вообще последние 2 года радостно не было. Сегодня у парня День рождения, 18 лет и всё такое, но ощущения праздника совсем нет, он принимал с утра звонки и смс-ки от родственников и друзей, но от одного, самого близкого человека он ничего так и не получил. А близки ли они теперь друг другу, спустя 2 года? Хэчан подходит к забору уже ненавистной себе школы, садится на землю и погружается в мысли, зачёсывая пряди окрашенных в серый цвет волос. Наверное, все работники и учителя школы принимают уже его за местного сумасшедшего, иначе не понятно зачем человеку в здравом уме приходить на одно и тоже место в одно и тоже время, сидеть 25 минут, а после уходить вот уже на протяжении двух лет. Донхёк готов признать себя сумасшедшим или же выбравшим странную веру.       Проходит несколько минут, Хэчан перебирает пальцами прутья забора, как в этот момент в его плечо прилетает мяч. —Йоу, чувак, я не убил тебя там? — слышится до боли в сердце знакомый и такой родной голос.       На глазах Хэчана наворачиваются слёзы, он оборачивается и видит стоящего недалеко от него Марка. —Ты... Это правда ты? — Донхёк вскакивает и заключает в объятия подошедшего ближе Минхёна. Он не может поверить в тот факт, что Марк вернулся и стоит здесь, с ним. —Я скучал... — шепчет ему на ухо канадец. —Скучал? — Хэчан отстраняется, — Так почему не писал, не отвечал на мои сообщения? Я с ума сходил, не знал как ты, всё ли хорошо. Я как помешанный приходил сюда на протяжении двух, сука, лет, — младший захлёбывается в слезах и переходит на крик, — Знаешь что, Марк Ли, ты редкостный уёбок, что играет с чувствами людей из-за своих тараканов в голове, прикрываясь Богом и прочей хуетой! Я... я, блять, ненавижу тебя!       Марк не успевает ничего ответить, как Донхёк бьёт ладонью ему в грудь, а потом целует в губы, и то и другое происходит слишком быстро. —Сука, я не могу тебя ненавидеть, я слишком привязался к тебе.       Хэчан ещё больше плачет и опять обнимает его, положив голову на плечо. Марк поглаживает его по спине, пытаясь успокоить, но младший лишь сильнее вжимается в рубашку канадца, что так сильно ему идёт, по мнению самого Хэчана. —Пожалуйста, не оставляй меня больше никогда. —Клянусь перед Богом, я больше никогда не оставлю тебя одного.       Хэчан улыбается: —Как же я скучал по всем этим католическим штукам из твоих уст.

***

      Уже неделя, как Марк вернулся из США, а Донхёк всё никак не может привыкнуть к присутствию старшего. Он снова рад получать от него смс-ки в КакаоТоке, ходить с ним за мороженым и гулять до поздней ночи. Марк изменился за эти два года: из восемнадцатилетнего неуверенного парнишки он возмужал и стал двадцатилетним, хоть до августа ещё пара месяцев, юношей, знающим себе цену. Ещё в колледже некоторые одногруппницы заглядывались на него, а что, у Марка были идеальные пропорции тела, красивое лицо с острыми скулами и выразительными глазами. По возвращению особо ничего не поменялось со вниманием в его сторону, многие девушки пытались с ним познакомиться и уже настала пора Донхёку ревновать Марка. Вот только, если Минхён ревновал его, как друга, Хэчан ревновал его, как свой любовный интерес.       За эти два года Донхёк успел повстречаться с парой парней и девушек, с одной из них даже несколько месяцев, но всё было как-то не так и со временем Хёк понял, что он влюблялся не в людей, не в их личности, а в какие-то их части, что напоминали о Марке, будь то глаза, скулы, пропорции тела, уши, или даже акцент. Он понимал, что для счастья ему нужен Минхён и лишь он, но вот младший сильно боится испортить отношения с ним, боится потерять его, поэтому добровольно оставляет себя во френдзоне, о которой канадец и не догадывается.       Утром они уже успели встретиться и провести какое-то время с Джено и Джэмином, Марк был не против поболтать, а у Хэчана слёзы зависти наворачивались на глазах, от взгляда на держащихся за руки и флиртующих друг с другом приятелей. Он хочет точно также ходить с Минхёном под ручку, обниматься и целоваться, но никак не может себе позволить рассказать о чувствах.       Ближе к вечеру, Донхёк решает познакомить Марка с ещё парой своих знакомых и перекусить чем-нибудь сладким, поэтому ведёт его в небольшую кафешку около своего дома.       Внутри очень уютно за счёт милого интерьера в тёплых тонах, а также запаха выпечки и кофе. —Хэчан-и, здравствуй, давно тебя не видел, — обратился к младшему высокий парень у прилавка, — Какими судьбами? —Да вот решил вновь испить наивкуснейшего кофе и вкусить наивкуснейшие десерты, — драматично ответил ему Донхёк, — А, ну и с другом своим тебя познакомить. Джонни, это Марк, Марк, это Джонни. —Приятно познакомиться, Марк, — парень протянул руку, — Друзья Хэчана — мои друзья. —Взаимно, — Минхён улыбнулся и пожал протяную ему ладонь.       Марку парень показался очень приятным, он идеально вписывался во всю эту эстетику данной кафешки: отросшие карамельные волосы, одна из сторон которых была убрана за ухо, круглые очки в тонкой оправе и мягкая улыбка, словно кошачья. —Я готов сделать заказ! — как-то неожиданно для всех вскрикнул Донхёк, — Я буду какао с ореховым сиропом и кусочек Ред Вельвета. А ты что будешь, Марк? —Покушать тоже самое, а вот с напитком не знаю... Я особо не пил никогда кофе... —Тогда советую попробовать раф с лавандовым сиропом, — предложил Джонни, —Гарантирую, он тебе очень понравится. —Хорошо, доверюсь твоему вкусу. —Вот и славно, — улыбнулся он, — за всё 10500 вон. —Я заплачу, — вызвался Донхёк и приложил карту к терминалу, — Джонни — отличный бариста! —Джонни не просто «отличный бариста», он великолепный бариста, бариста от Бога, — из коморки вышел низкий парень, на фоне Джонни он выглядел совсем крошечным, и взял пару стаканчиков, — Что, Донхёк, пришёл по второму кругу опробовать всю выпечку за раз? —Не напоминай о том дне, мне было очень грустно тогда, а после у меня дико болел живот, — фыркнул младший, — А вообще, если говорить о Боге, то Марк в этом шарит. —Донхёк, перестань. —Он внимание-внимание... Католик. —Ого, впервые встречаю католика в Корее, — удивился Джонни, забирающий один из стаканчиков у второго баристы. —Стоп, ты тот самый Марк Ли-канадец-католик, о котором Донхёк нам все уши прожужжал? — оторвался от рисования на втором стаканчике парень. —Скорее всего да, — как-то неловко ответил Минхён. —Приятно познакомиться, Марк Ли из Канады. Я Тэн из Таиланда, а это Джонни Со из США. —Ого, из США? Откуда ты? — неожиданно для всех перешёл на английский Марк. —Чикаго, Иллинойс, — также на английском ответил Джонни, выставляя готовый напиток, — Родился и вырос там, окончил школу и приехал поступать на вышку в Корею. —Я из Ванкувера, но в Нью-Йорке закончил колледж в этом году. —Это круто! —Может хватит, — возмутился Донхёк, — Мы с Тэном ничего не понимаем. —Вообще, я говорю на английском, — фыркнул таец, — Ты один тут в отсталых. —Эй! —Сейчас договоришься, что я тебе на стаканчике член нарисую и в какао подсыплю перца. —Кстати, хотел спросить, это у вас фишка такая на стаканчиках рисовать? —И да, и нет, — ответил Джонни, — Тэн учится со мной в одном университете, но на художественном отделении, так что так он набивает руку, ну и клиентов это приманивает, чего уж таить. —Ваш заказ готов, — Тэн выставил второй стаканчик с напитком и две тарелочки с кусочками торта, — Здесь можете взять сахар, салфетки, крышечки для стаканчиков и трубочки. Но последнее я бы не рекомендовал брать, всё это вредит природе. —Могли бы тогда подавать напитки в керамических кружках, — съехидничал Донхёк, — Сэкономили бы на художнике. —Я сейчас тебе глотку перекушу, — шикнул таец, а Джонни погладил его по спине, успокаивая. —Они как кошка с собакой, — обратился он к Марку, — Так что не обращай внимания. —Он первый начал, — Тэн наигранно надул губы. —Я? — удивился Донхёк — Ты не успел выйти из своего логова, как начал ко мне цепляться. —С мелкотнёй, вроде тебя, спорить бесполезно. —Эй, я не мелкий! Я младше Марка всего на год, а рост у нас и вовсе одинаковый. Ну, может есть 1-2 сантиметра разницы, но это не играет особой роли, — он драматично осмотрел Тэна снизу вверх, — Хотя для тебя пару сантиметров в росте роль играют. —Напрашиваешься на удар по жопе. —Только до неё и дотянешься.       Тэн собрался перелезть через прилавок, но Джонни схватил его и потянул на себя: —Тэн, вы оба себя ведёте как дети. —Почему Тэн? — задал вопрос Марк, всё это время наблюдающий со стороны, — Это имя или прозвище? —Это диагноз, — бросил Донхёк и, схватив тарелки с тортиками, рванул к самому дальнему столику, слушая в след ругательства Тэна на тайском, — Марк, захвати мой какао, пожалуйста. —Потому что Читтапон Личайяпорнкул могут выговорить и не сломать язык только члены моей семьи и Джонни, но он долго практиковался в это, — таец вздохнул, — Приятно было познакомиться, Марк, — далее он крикнул, — не подавись там, Хэчан, я не собираюсь выносить твой труп!       Марк с двумя стаканчиками направился к столику, куда сел Хэчан. Для Минхёна Джонни с Тэном казались полной противоположностью: Джонни высокий и с аурой теплоты вокруг него, а Тэн низкий и с веющим от него холодком, а ещё это море серёжек в ушах и осветлённые волосы совсем делало из него парня, с которыми родители запрещали Минхёну общаться. —А они, как Джено с Джэмином? — присев за столик, шёпотом спрашивает Марк, уточняя тем самым их ориентацию и статус отношений. —Ну да, они встречаются. Джонни бисексуал, — Хэчан дальше говорит во весь голос, — А Тэн самый гейский гей из всех существующих гейских геев! —Бисексуалам слова не давали, — орёт в ответ таец и получает шлепок по заднице от Джонни, — Эй, я же не про тебя, в моей жизни у тебя одного есть все права.       Он обнимает своего парня, а старший чмокает его в макушку. —Они так мило смотрятся, — Марк делает глоток кофе, — Они полные противоположности: Джонни весь такой тёплый и пушистый, а Тэн холодный и колючий, и за счёт этого они дополняют друг друга. Мне кажется, вот так и выглядит идеал отношений. —Ага, особенно, когда во время одной из пьянок ты узнаёшь, что этот «холодный и колючий» Тэн рыдает над каждым просмотренным аниме, а этот «тёплый и мягкий» Джонни любит душить людей во время секса. —Донхёк... —Что, они мне сами про это сказали. —Я не про это, ты на какие такие пьянки ходил? —Это я образно, — отмазывается Хэчан, — Ешь давай.       Марк лишь усмехается и закрывает глаза в молитве. —Ты совсем не меняешься. —Да, такой я скучный, — наиграно выдыхает Марк и кладёт кусочек торта в рот. —Знаешь, мне кажется, мне бы понравилось, если бы меня гладили во время секса, — как-то равнодушно бормочет Донхёк, заставляя Минхёна поперхнуться.

†

—С Днём рождения! — радостно прыгает Хэчан, завидев приближающего к нему Марка, — Ты теперь такой старый! —М-да, ты всегда по-своему поздравлял. —Да не будь ты букой, сегодня такой прекрасный день!       Донхёк буквально прыгнул в объятия старшего, Минхён еле успел подхватить его и чуть сам не завалился при этом. —Ну, пойдём ко мне? Родители уехали к бабушке в гости, так что квартира полностью пустая, не считая кучи еды в холодильнике, плойки и ноутбука с кучей закачанных фильмов. —Порой мне кажется, что у тебя дома я бываю чаще, чем в своей комнате. —Всё потому что моя комната крутая, — Донхёк протянул последнее слово по слогам, — А твоя очень скучная. —Не могу не согласиться, — усмехнулся Марк.

***

—Донхёк, я же уже сказал, нет. —Ну пожалуйста-пожалуйста! — хныкал Хэчан, — Я не прошу тебя выпивать весь ящик, всего-то пару баночек пива. —Нет. —Почему нет? Что тебе запрещает? Тебе 21 год сегодня исполнился, а в Корее ты уже давно совершеннолетний. Тебе мешает вера? Или внутренний барьер?       Марк нахмурил брови: —Ладно, ты мёртвого уболтать можешь... Но только две банки максимум! —Без вопросов!

***

      Марк действительно выпил всего две банки, но с них он успел прилично так окриветь, что сейчас смеялся почти со всего подряд. Хэчана пиво не так сильно взяло, поэтому он ещё мог себе позволить, помимо простого валяния на полу, искать и включать какие-то ролики на YouTube для фона и находить темы для разговора, чтобы Минхён окончательно не провалился в сон. —Ты как-то очень быстро напиваешься, — канючил Донхёк, — С тобой даже не сходишь ни к кому на вписку. —А я и не хожу на вписки. —Ага, знаю я вас, католиков, вы лишь показываете себя святошами, на деле же половина из вас — те ещё извращенцы. —Эй, это что за оскорбление чувств верующих началось? — Марк привстал с пола на локти и внимательно смотрел на хихикающего Хэчана. —Всё, тебе больше пива не даю. —А я и не прошу, — старший вернулся в исходное положение на полу, — На самом деле, я и не такой пьяный, просто я очень расслабился сейчас. —Ага-ага, но всё равно пива больше не дам.       Хэчан включает рандомный плейлист с песнями и ложится на пол рядом с Марком: —Наверное, это самый тухлый твой День рождения, — вздыхает он, – Я даже торт никакой не купил. —Не волнуйся ты так, всё хорошо. Зато я пиво попробовал, в колледже на праздновании пили все, кроме меня. —Мне всё равно неловко перед тобой, стоило хотя бы в кафешке булку какую-нибудь купить... —Да ладно уже, завтра с утра купим, сейчас как-то не хочется никуда идти.       Донхёк тяжело вздохнул и сел, смотря в окно. Марк повернул голову и начал рассматривать младшего: лучи предзакатного солнца целовали щёки Хэчана, красиво обрисовывая всё лицо, в «золотой час» его кожа ещё больше отливала приятным мёдом, а волосы из просто серых сияли серебром. Донхёк красивый. И не только сейчас, Донхёк всегда красивый, с его яркой улыбкой, глазами милого пуду, созвездием родинок и солнечным прозвищем — Хэчан, младший действительно способен заменить солнце Минхёну, если уже не заменил. Мама всегда говорила маленькому Марку, что Бог обязательно поможет найти ему свет в своей жизни, может, Донхёк и есть тот свет и та встреча более пяти лет назад действительно была устроена Всевышним. Минхёну хочется в это верить. И он верит, и сам Донхёк в это верит. Каждый раз, когда Хэчан видит Марка, он хочет его потискать, обнять, хочет посюсюкаться с ним.       Каждый раз, когда Марк видит Хэчана, ему хочется потрогать его щёчки, хочется услышать его смех, ведь он такой заразительный.       Но сейчас и Марку, и Хэчану хочется совсем иного, но никто не решается сказать вслух, мало ли собеседник не так воспримет это, как хотелось бы.       Хэчан слишком прекрасен эстетически во всех этих поцелуях солнца, что Марк больше не может сдерживаться. Пиво ли так повлияло на его разум или же сам Донхёк, ставший за эти 2 года разлуки таким особенным для старшего, Марк не знает, точнее знает, ведь от пива он уже успел отрезветь, а младший с первого дня их знакомство занял особое положение в его жизни. —Донхёк, — старший нарушает повисшую паузу, заставляя Хэчана повернуться от окна к нему.       Марк приподнимается и целует Хэчана в губы, придерживая его подбородок своей рукой.       У обоих бабочки летают в животе и на душе становится так хорошо, что никто не хочет прекращать поцелуй. Не разрывая поцелуя, Минхён ложится на пол, а Донхёк наваливается на него сверху, запуская ладони в волосы старшего.       Хэчан часто представлял, как признается в чувствах старшему, как будет с ним ходить на свидания и как будет целоваться, а как стал старше, начал представлять больше, то о чём в слух не принято говорить, по крайней мере по трезвости. —Ты мне нравишься, — с одышкой говорит Хэчан, когда поцелуй приходится разорвать по причине закончившегося кислорода. —Я догадывался об этом, — как-то виновато отвечает Марк, — Но стеснялся уточнить. —И как давно? —Ещё до того, как уехал в колледж. —И при всём этом ты всё равно бросил меня? —Прости, мне казалось, что так будет лучше. —Какой же ты всё-таки дурак, Марк Ли. —Знаю, ведь ты мне тоже нравишься и понравился ещё до того, как я уехал. Донхёк ничего не ответил, он лишь лёг рядом со старшим и взял его ладонь в свою, переплетая пальцы. —Так странно, когда твои чувства оказываются взаимными, сразу будто гора с плеч. —Ага... —Слушай, — Хэчан забирается обратно на Марка, поглаживая ладонями его плечи, — Эти поцелуи были конечно классными, но ты не хотел бы поцеловаться с языком? —В смысле? —Стоп, ты сейчас серьёзно? Ты ни разу не целовался с языком.       Марк помотал головой. —Капец, ты совсем, как чистый лист, — удивился младший, — Ну ничего, я сейчас тебя научу! Для начала тебе нужно сесть.       Марк сел, придерживая Донхёка, чтобы тот не свалился с него на пол, а остался сидеть на его бёдрах. —Хорошо, — Хэчан положил свои руки старшему на плечи, запуская ладонь в волосы на затылке, — А теперь закрой глаза, приоткрой рот и наслаждайся.       Марк успешно выполнил первые две просьбы младшего. Донхёк начал покусывать губы Минхёна, слегка оттягивая нижнюю. У Марка мурашки пошли по телу, а ведь Хэчан только начал, он медленно прошёлся языком сначала по верхней губе, затем по нижней. —Сейчас тебе нужно будет повторять своим языком за моим, — шепнул в губы Хэчан, а далее пролез языком в приоткрытый рот старшего.       Марк следовал просьбе младшего и переплетал свой язык с его. Внизу живота появилось тянущее чувство и это были явно не бабочки.       Признать честно, Хэчан слишком классно целуется и делает все эти движения языком, от которых у Минхёна голову сносит и сбивает дыхание. —Пиздец ты от поцелуев возбудился, — томно шепчет Донхёк, покусывая нижнюю губу старшего, — У меня, конечно, тоже член встал, но не на столько. —Донхёк, давай не будем об этом говорить... —А что в этом такого? Вообще, что естественно, то не безобразно или ты считаешь, что детей аист с Девой Марией под ручку приносят? —Благую весть о непорочном зачатии принёс архангел Гавриил и Святой Дух в образе голубя, это во-первых, а во-вторых, мы с тобой парни, Донхёк, и никто из нас забеременеть не может. —Да знаю я, это просто, как пример, — Хэчан закатил глаза, — И вообще, что мы болтаем попусту, тебе не понравилось, как я целуюсь. —Честно? Ты ахуенно целуешься.       Хэчан рассмеялся, ему было приятно от такого комплимента, ведь Марк даже никак не среагировал на собственный мат, а затем он шепнул на ухо: —Сейчас я сделаю тебе ещё ахуеннее.       Он снова принялся целоваться со старшим с языком, но в этот раз он начал ещё и медленно тереться своим пахом о пах Минхёна. У Марка в кончиках пальцев закололо, а по спине пошли мурашки от новых ощущений. —Донхёк, нет, не надо так делать, — он попытался скинуть его с себя, но младший крепко схватился за его плечи. —Это ещё почему? —Потому что секс нужен только для зачатия детей, — вздохнул старший, — а все различные извращения — это грех. —Начнём с того, что петтинг это не извращение, а наслаждение, порой очень даже невинное и нежное, — Хэчан смотрел Марку в глаза, давая тому понять, что сейчас он главный в этом разговоре и только его слова имеют истинный смысл, — Кстати, чуть раньше ты сам сказал, что парни не могут забеременеть. Так, если мы с тобой не можем продолжить род друг с другом, то нам остаётся лишь часть удовольствия в сексе. И вообще, ты действительно уверен, что тебе этого не хочется? —Мне этого не хочется. —Окей, попробуем по-другому задать вопрос, — Донхёк закрыл одной рукой глаза Марку, а в другую взял его крестик с шеи, чтобы старший не чувствовал его присутствия на груди, — Подумай ещё раз, сам: ты действительно уверен, что тебе этого не хочется? Марк пару секунд помолчал и, прикусив губу, сказал: —Хочется. —Вот и отлично, — улыбнулся Хэчан.       Марк первым прильнул к губам младшего, как только тот переместил свои руки ему на плечи, а Хэчан в свою очередь принялся вновь медленно тереться своип пахом о пах Минхёна, провоцируя тем самым взрывы фейерверков от возбуждения о обоих. Они оба тяжело дышат носом, а Донхёк и вовсе начинает постанывать в поцелуй. —Я не могу, сейчас сдохну, — рычит он и принимается расстёгивать свою ширинку и ширинку старшего.       Он возвращается к петтингу, но в этот раз чуть наращивая темп. Марк нервно сглатывает, их друг от друга отделяют лишь тонкие ткани нижнего белья, так что всё ощущается в тысячу раз ярче, чем сквозь джинсы, ещё и Донхёк начинает оставлять засосы на ключицах.       Младший резко схватился за плечи Минхёна и запрокинул голову назад, протягивая громкий стон и дрожа всем телом. —Донхёк, всё хорошо? —Всё пиздато настолько, что я кончил, — заикаясь ответил он, — И тебе, вообще-то, тоже пора.       Хэчан запустил свою руку в трусы, старший и сказать ничего не успел, как тот принялся ему надрачивать. Марк, кажется, забыл как дышать, ему с детства прививалась, что "хорошо", а что "плохо", поэтому он даже не думал о том, что можно самоудовлетворять себя. —Ты так дёргаешься, только не говори мне, что не дрочил ни разу.       А Марк и не отвечает, Донхёк всё понимает без слов, как Минхён смешно щурится и тяжело дышит, что решает пойти во все тяжкие. —Раз тебе так понравился мой язык у себя во рту, то посмотрим, что ты скажешь о моём языке у себя на члене. —Стоп, что? — всё что успел сказать Марк, до того, как Хэчан приспустил в низ его трусы и взял его член себе в рот.       Минхёну от всего этого влажно-горячего ощущения становится дико хорошо, что он начинает стонать во весь голос, Донхёк двигает головой вверх-вниз и кладёт руку Марка себе на затылок, позволяя тому управлять собой. Минхён перевозбуждён на столько, что пот градом идёт по лбу, а кадык дрожит от напряжения, он чувствует, что вот-вот что-то произойдёт и, сам того не замечая, начинает подстраивать Донхёка под более быстрый темп, пока не кончает ему в рот с громким стоном. У старшего темнеет в глазах, и он на долю секунды выпадает из реальности, а как возвращается обратно, видит перед собой сидящего на коленях Хэчана, вытирающего губы тыльной стороной ладони. —Прости, я не хотел, правда, — виновато начал тараторить старший. —А за что ты извиняешься? За то что тебе впервые в жизни сделали минет и получил оргазм? Всё нормально, я же сам полез тебе отсасывать и понимал, что по незнанию ты мне в рот кончишь. —И ты?.. —Проглотил? Да, это не так противно, на самом деле, я бы сказал, достаточно терпимо, если долго во рту не держать. —Господи, прости... —Да ладно тебе, — Хэчан полез в шкаф, пока Марк пытался привести мысли в порядок, — Мне нужно в душ, а то я весь в собственной сперме, — он кидает полотенцем в Марка, — И ты тоже пойдёшь, я тебя потного в кровать не пущу.

***

      Хэчан валялся в кровати, когда в комнату вернулся Марк: —Можно я одолжу у тебя нижнее бельё? —Можно, но не нужно, — начал младший, — Зачем оно тебе? —Чтобы не спать голым?       Донхёк цокнул языком. —Я вот без трусов сейчас лежу, что, тебя это напрягает, — он хотел откинуть одеяло в сторону, но Марк отвернулся, — Да блин, ты серьёзно? Мы только что занимались петтингом, я тебе подрочил и отсосал, но да, спать голыми на одной кровати это не по-христиански.       Донхёк нахмурил брови и отвернулся к стенке. —Ты обиделся на меня? —Да. —Ну Донхёк...       Младший ничего не ответил. Марк вздохнул и, скинув с себя полотенце, лёг на кровать. —Я могу замёрзнуть и заболеть, ты в курсе? — безразлично протянул старший.       Донхёк фыркнул и повернулся лицом к Минхёну, накрывая того одеялом и прижимаясь ближе. —Не сердись на меня. —Я не сержусь. —Злишься? —Нет. —Обижаешься? —Я не могу на тебя долго обижаться, — он закинул ногу на Марка и обнял сильнее, — Ты слишком хорошенький.       Минхён улыбнулся и чмокнул Донхёка в щёку. —Как тебе День рождения? —Ну... —Лично тебе. —Лично мне отлично.       Хэчан хитро заулыбался: —Вот смотри, когда ты уехал, я всё равно писал тебе поздравления на все праздники. А ты мне не отвечал и не поздравлял. —Донхёк, прости меня, пожалуйста, — виновато прошептал Марк, обнимая младшего, — Мы можем наверстать упущенное и, например, отпраздновать с утра те твои пропущенные Дни рождения. Сойдёт? —Я хочу по-другому. Хочу сейчас подарок. —И какой же?       Донхёк ещё более по-лисьи заулыбался и залез на Марка, садясь ему на бёдра. Он начал постукивать пальцами по ключицам старшего и поглаживать его плечи: —Хочу заняться с тобой сексом. —Хочешь что? — Минхён в удивлении расширил глаза, — Нет, Донхёк, я не могу. —Почему же? Тебе 21 и ты уже взрослый, совершеннолетний парень. Я в этом году стал совершеннолетним в Корее, и я совершенно не против отдать тебе свою девственность. —Донхёк, я не знаю... —Пожалуйста, я очень этого хочу! —Хэчан обхватил своими ладонями лицо Марка, — За это время у меня было несколько парней и девушек, но никто так не привлекал меня, как ты, правда. —Донхёк, ты сейчас буквально змей искуситель. —Ты же знаешь, что я не разбираюсь во всех этих библейских штуках, что ты вечно приводишь в пример. —Ну, он дал яблоко Еве, тем самым первые люди согрешили перед Богом. —Ева это из «Евангелиона»? — со всей серьёзностью задал вопрос Хэчан. —Нет, там, скорее, наоборот, в этом анимэ много отсылок на библию. —Хорошо, то есть человечество согрешило, став вегетарианцами? —Нет, Донхёк, всё не так. Бог им запретил есть яблоки в райском саду, это яблоко было запретным плодом и змей искуситель убедил Еву, первую женщину, что если они с Адамом, первым мужчиной, съедят одно яблоко, то ничего не будет. В итоге Адам с Евой съели запретный плод, что было грехом, поэтому Бог и выгнал их из Рая. —То есть секс со мной, по твоей логике, сравни запретному плоду из Райского сада? —Типа того? — ответил Марк. —Но ведь говорят, что запретный плод сладок, да? — перешёл на шёпот Донхёк, поглаживая ладонью грудь Марка. —Ага. —Значит, тебе бы хотелось "попробовать меня на вкус"? —Честно? — Минхён выдержал паузу и потянул младшего на себя, чтобы продолжить шептать свой ответ ему в ухо, — Очень хочется, на то это и запретный плод.       Донхёк захихикал и принялся целовать Марка, старший приобнял его и перевернулся, чтобы оказаться сверху, и начал водить ладонями по талии Хэчана. —Честно признаться, — с отдышкой тараторил Марк, когда у парней закончился кислород, заставив их разорвать поцелуй, — Я не занимался ни с кем сексом и порнографию не смотрел, так что особо не знаю, что и как нужно делать, особенно с парнями. —Да ты совсем, как чистый лист, — удивился Донхёк, — Значит, я во всём у тебя первый? —Угу. —Ну ничего, я тебе всё расскажу и покажу, и со всем помогу, — гордо сказал Хэчан, — Не волнуйся, тебе даже растягивать меня не придётся, я в душе себя подготовил, так, на всякий случай. —Растягивать? —Я потом тебе расскажу, сейчас не хочу слишком травмировать твой мозг, — хихикнул младший. —Хорошо, — Марк задумался, — А я у тебя, получается, не первый? —Смотря где. Поцелуи и всё то, что между нами произошло чуть ранее — нет, к сожалению. Но сексом я ни с кем до этого не занимался. Я дал себе обещание, что сберегу свою девственность и лишусь её только с тобой. —Это мило, одно грехопадение на двоих. —Ой как наш маленький грешник заговорил, но да, это мило.       Они улыбались, смотря друг на друга, пока Хэчан не полез в тумбу около кровати: —Так, что-то мы совсем затянули, — он достал из тумбочки упаковку презерватива и небольшой бутылёк смазки, — Даже не открывал ни разу, конкретно эту хранил для особого момента. —А что это? — поинтересовался Марк, наблюдая за тем, как Донхёк пытается раскрутить крышку. —Смазка. Физику хорошо знаешь?       Марк помотал головой. —Я тоже, но она, короче говоря, нужна, чтобы увеличить трение, а без трения никакого наслаждения не жди.       Как младший покончил с крышкой, он открыл презерватив, откинув упаковку в небольшое мусорное ведёрко под кроватью, и пододвинулся ближе к Марку. —Сейчас мне нужно, чтобы ты больше возбудился и твой член, встал сильнее.       Марк не успел и ответить понял он или нет, что от него хочет Донхёк, как Хэчан снова принялся целовать его с языком, немного поглаживая его член. Минхёну не нужно много времени, чтобы достаточно возбудиться, так что Хэчан, почувствовав ладонью, что член старшего достаточно затвердел, разорвал поцелуй, лизнув напоследок языком его губы. —Сейчас я тебе помогу, но в следующий раз сам себе надевать будешь, — усмехнулся он и раскатал презерватив по члену Марка.       Далее он капнул смазку на ладонь и провёл ей пару раз по половому органу старшего, чтобы хорошенько его смазать. Затем Хэчан лёг на спину, широко раздвинув ноги и остатками смазки на ладони он смазал у себя между ягодиц. —Ты имеешь хоть какое-то представление, как проходит секс между мужчиной и женщиной? —Ну, да? —Хорошо, тут почти тоже самое, но у меня нет вагины, поэтому приходится пользоваться другим отверстием, понимаешь? —Теперь понимаю, — Марк осторожно спросил, — Так это же больно, как это может приносить удовольствие? —Для этого у мужчин есть простата. Так что, если ты сможешь до неё добраться, ты сделаешь мне нереально хорошо.       Марк кивнул и пододвинулся совсем вплотную к младшему подставляя головку к его заду. —Так? —Угу, теперь входи в меня, но постепенно.       Марк надавил головкой члена на колечко мышц, наблюдая за реакцией Хэчана — тот зажмурил глаза и слегка закинул голову назад. Минхён небыстро вошёл в парня сразу на всю длину, заставив тем самым Донхёка вскрикнуть от боли и неожиданности. —Блять, Марк, не так резко! —Прости-прости! Тебе очень больно?       Он хотел выйти, но Хэчан схватил его за руку: —Нет, просто не двигайся сейчас ни в какую сторону.       Марк остановился, Хэчан лежал под ним мыча и слегка закусывая нижнюю губу. —Всё, я привык, не делай так в следующий раз, это больно. Нужно быть более медленным и делать всё постепенно, — сказал он, накрывая свои глаза рукой. —Прости... —Всё нормально. Ладно, теперь начинай медленно, повторяю, медленно двигаться. Я сам скажу, когда можешь нарастить темп, хорошо?       Минхён кивнул и начал медленно трахать Хэчана, держа свои руки у него на бёдрах. Совершенно новые ощущения мурашками шли по коже старшего, сбивая дыхание. Младший под ним по началу немного шипел, но сейчас начал томно дышать, закусывая нижнюю губу. Марку вспомнились слова Донхёка тогда в кафе, поэтому он начал поглаживать бёдра и живот младшего, чтобы сделать ему приятнее. Хэчан заулыбался от удовольствия: —Быстрее.       Марк ускорил темп толчков, поглаживая и слегка сжимая ноги Донхёка. Младший начал тихо стонать, когда руки Минхёна начали сжимать его талию, а после переместились на его грудь, поглаживая ту круговыми движениями. —Ещё быстрее, — на выдохе простонал Хэчан.       Марк ещё ускорил темп, сжимая в ладонях мягкие медовые бёдра Хэчана. Минхёну никогда не было так хорошо, он стонал, трахая младшего, а стоны самого Донхёка прекрасной музыкой щекотали уши, заставляя ещё больше возбуждаться. Приятное покалывание ощущалось в кончиках пальцев, а мурашки целыми табунами бегали по всему телу, завязывая тянущий узел внизу живота. Чёлка, вся промокшая от пота, прилипла ко лбу Хэчана, закрывая кончиками волос глаза. Марк аккуратно зачесал её назад и погладил большим пальцем щёку младшего. Его глаза были закрыты, ресницы лишь иногда подрагивали, рот же наоборот был приоткрыт, от чего стоны звучали громче. Его нижняя губы была вся искусана до крови, и Марк решил слизать её. И только Минхён наклонился чтобы поцеловать Хэчана, как последний вскрикнул во весь голос, а потом очень громко простонал. —Я сделал тебе больно? —Марк остановился и принялся поглаживать ладонями бёдра Донхёка. —Нет, наоборот, ты под этим углом попадаешь по простате. —Значит, мне продолжать так?       Хэчан кивнул и закатил глаза от наслаждения, когда Марк наклонился к его губам и принялся выцеловывать их, одновременно трахая его в быстром темпе и под нужным углом, попадая точно по простате. Младший скрестил ноги на пояснице Минхёна и обхватил руками его шею. Несмотря на глубокие поцелуи с языком, они оба умудрялись стонать во весь голос и не задыхаться при всём этом. Марк спустился поцелуями ниже и принялся выцеловывать шею Хэчана, поглаживая ладонями каждую часть тела, до которой мог дотянуться. У Донхёка от наслаждения сносило голову, а тело слегка потряхивало, что он начал выстанывать имя старшего. Оргазм накрыл того с головой, и он вцепился в волосы на затылке Минхёна, выгибаясь в пояснице и прижимаясь грудью к груди старшего. Хэчан кончил себе на живот, громко простонав: «Марк!»       Резкая узость сдавила член Минхёна, в глазах потемнело, а по телу прошёл разряд тока, и он кончил следом, запрокидывая голову назад.       Марк слегка отдышался и вышел из младшего, заставляя их обоих тихо прошипеть. Он открыл глаза и увидел, что Донхёк под ним лежит в слезах. —Хэчан, почему ты плачешь? Я сделал тебе больно? Тебе не понравилось? Донхёк начал смеяться, а Марк аккуратно смахивал слёзы с его щёк большими пальцами. —Нет, мне наоборот было очень хорошо, а это слёзы от перевозбуждения и наслаждения. Марк облегчённо выдохнул и поцеловал парня в щёку. —Мусорка под кроватью, туда выкидывай презерватив, — Донхёк достал с тумбы сухую салфетку и вытер свой живот от спермы, — Мне так лень второй раз в душ идти, так что я утром помоюсь. —Я тоже, — ответил ему Марк, выбросив атрибут их бурной ночи, и накрыл их обоих одеялом, прижимая младшего к себе. —Тебе понравилось? — спросил Хэчан, щекоча носом висок старшего. —Да, очень. А тебе? —Тоже. Мы же повторим ещё как-нибудь или это разовая акция была? —Конечно повторим, — рассмеялся Минхён, — Кстати, ты тогда в кафе сказал, что тебе нравится, когда тебя поглаживают во время секса, мне же понравилось, когда ты стонал моё имя. —Иу, ты такой пошлый, — Хэчан положил свою голову Марку на плечо, — Такой ты мне нравишься больше, чем Марк — чистый и невинный лист — Ли.       Минхён лишь улыбался, поглаживая Донхёка по голове. —Ты очень красивый во время секса, нет, ты всегда очень красивый. Мне очень нравится оттенок твоей кожи, такая медовая и такая сладкая на вид, она так светится на солнце, что мне кажется, будто вокруг тебя небесное свечение. Тебе никто до этого не говорил, насколько ты прекрасен?       Донхёк не отвечает, он провалился в сон на плече старшего. —Спокойной ночи, — шепчет Марк, заметив это, и чмокает его в макушку.

***

      Марк привык вставать рано и одна из первых вещей, что он делал, была молитва. И сегодняшнее утро не было исключением — как только Минхён проснулся, он аккуратно вылез из объятий младшего и сел на колени у окна молясь Богу.       Завершив это дело, он покрестился и лёг обратно в кровать, обнимая Хэчана со спины. —О чём молился? — сонным голосом спрашивает Донхёк. —Прости, но я не могу раскрыть тебе святое таинство молитвы, это лишь между мной и Богом. —Всё ясно, у вас там секретики от меня, — Хэчан перевернулся на другой бок, утыкаясь носом в нос старшего, — Ты же не считаешь, что то, что произошло между нами вчера — величайший грех твоей жизни? —Нет, я не считаю, — шепчет в самые губы младшего Марк, — А если Бог так и считает, то ты — мой единственный грех, который я не буду замаливать. —Это так слащаво, что у меня задница склеилась, — Хэчан чмокнул Марка в губы, — Но мне приятно от этих слов.       Минхён улыбнулся: —Получается, мы теперь с тобой встречаемся? —А ты этого хочешь? Учти, ты тогда от меня точно не отделаешься, мы с тобой оба в Ад попадём. —Я хочу быть твоим парнем и даже готов спуститься ради тебя в Ад. —Перестань, у меня сейчас диатез от твоих слов начнётся.       Марк ещё больше рассмеялся. —Кстати, я обещал вчера своего парня сводить в кафе утром. —Оно открывается в 10, сейчас же часов 7 утра, так что я хочу поспать со своим парнем ещё пару часиков. Плюс, мне сейчас сладкого хватило.       Хэчан чмокнул Марка в щёку. Они поболтали ещё какое-то время, пока оба не провалились в сон в обнимку.       Марк так долго жил слишком правильной жизнью, боясь согрешить, но сейчас он готов отдаться всем смертным грехам, готов опробовать многое в своей жизнь, главное, чтобы Хэчан был рядом. Он оказался его личным змеем искусителем и Минхён вкусил запретный плод, поддаваясь грехопадению на пару с Донхёком, но с ним он готов на всё, даже спуститься в Ад.