Если летом будет снег

Утро знаменательного дня началось вовсе не так, как хотелось. Начать с того, что Дэн безбожно проспал. Он собирался встать пораньше и побаловать своего омегу кофе с эклерами, принеся их в постель. А потом долго и с удовольствием целовать сладкие от пирожных губы Илая. Но какой-то диверсант (вариантов всего два) отключил будильник на мобильном, и отец семейства проснулся лишь в десятом часу. Спальню заливали золотые лучи солнца, пробивавшиеся в первой половине дня даже сквозь плотный тюль, внизу трезвонил домофон, и праздничное настроение улетучилось вмиг. Илай тоже проснулся, он всегда спал чутко, и было практически невозможно выбраться из постели, не разбудив вторую половинку. Он потянулся, под боком у него зашевелился сонный Эд, но хуже всего – маленький Дик обнаружился спящим на ковре, свернувшийся в клубочек и натянувший на себя край покрывала. Очевидно, проснувшись как всегда в несусветную рань, сыновья пробрались в родительскую спальню, побаловались будильником и забрались в тепло досыпать. Ловкий Эдисон устроился между отцами, а маленький Ричард, видимо, не дополз до кровати и уснул прямо на полу. Дэн вздохнул, поднял сладко спящего сына и отдал Илаю. - С годовщиной, родной, - сказал он, целуя того в губы, - не так я планировал это утро. - И тебя с годовщиной, - улыбнулся омега, - разве с ними бывает по-другому? - Ничего, - ободрил его Дэн, - в обед я заеду за мальчиками и отвезу их Грейс. Сегодня у нас будет выход в свет, я забронировал столик в Restaurant Gordon Ramsay. Илай округлил глаза. - Это же безумно сложно! Там бронируют за два месяца… - И я сделал это, - согласился Дэн, - надеюсь, хоть там нам с тобой не будут надоедать посторонние. - Gordon Ramsay считается очень респектабельным заведением, - серьезно заметил омега, - но мы могли бы остаться и дома. Дэн рассмеялся. - Знаю-знаю, как ты не любишь покидать дом и детей. Но, Илай, тебе тоже нужно иногда отвлекаться, выходить в свет. Ты молод, умен, талантлив, я горжусь тобой и не позволю чахнуть в четырех стенах. Омега мог и поспорить, и даже собирался сделать это, но тут лучик солнца попал в нос Дику, и малыш громко чихнул, моментально просыпаясь. - Будь здоров, золотко! Ладно, в свет – так в свет. Дэн немного огорчился этому разговору. Но, хорошенько изучив Илая, он мог предполагать, что тот будет упираться. Такое происходило перед каждым выходом на люди. Тюрьма не прошла бесследно. Казалось, Илай совсем уже оправился и забыл обо всем плохом, перестал вздрагивать и просыпаться ночами, бесчисленный раз проверять детскую днем и ночью, прятать очки поглубже в карман. Он стал спокойным и веселым, Дэн поражался его энергии и терпению, восхищался добросердечностью и отзывчивостью ко всем окружающим. Казалось, он оправился. Но что-то внутри его души, поломанное грубой рукой системы наказания, не желало срастаться, не восстанавливалось. Он по-прежнему иногда прятался в свою раковину и избегал слишком тесных контактов с незнакомыми людьми. Впрочем, Дэн знал и другое: показавшись на людях, Илай перетерпит первую панику и расслабится, ему станет хорошо от причастности к обществу нормальных людей. Он увидит, как на него смотрят с уважением и восхищением. Надо только сделать шаг. И Дэн всегда готов был подставить свое плечо, чтобы сделать шаг было не так страшно. Сам Харпер любил бывать в обществе со своим омегой. Будучи супругом первой красавицы Лондона, он не ловил столько завистливых взглядов, как сейчас. Илай оказался из той породы людей, которые с возрастом становятся все привлекательней, будто алмазы, постепенно ограняемые искусным ювелиром. Он слегка отпустил волосы, и теперь они красивыми завитками ложились на плечи. Илай отказался от операции на глаза (Дэн потом уже узнал, что тогда он носил Дика), но стал пользоваться контактными линзами. Это удивительным образом изменило его облик, придав уверенность и силу взгляду выразительных серых глаз. Дэн не кривил душой, он и правда, очень гордился своим мальчиком. - Милый, я опаздываю на работу, - Дэн поспешно застегивал рубашку, попутно отыскивая глазами галстук, - завтракать не буду. - Тогда я положу тебе с собой, - улыбнулся Илай, спуская с колен проснувшегося Дика и выбираясь из постели. Эдисон все еще сладко посапывал, обняв руками подушку. Дэн благодарно улыбнулся и направился в ванную. Только там, услышав пронзительный звук домофона, он вспомнил, что их все-таки разбудило. Но хоть убей, не мог и представить, кто может вламываться в их дом рано утром. Когда же Дэн вышел в холл, то увидел следующую картину: Илай растеряно замер напротив распахнутой двери, сынишки прилипли к нему с двух сторон, а в дверях стояла Барбара с корзиной кроваво-алых роз. - Что ты здесь делаешь, Барб? – неприязненно поинтересовался Харпер, видя, как напряжен Илай. – Суд запретил тебе приближаться к нам ближе, чем на сто футов. - Привет, Дэн! – обворожительно улыбнулась ему бывшая. – А я только зашла поздравить вас с годовщиной и поглядеть на ваших чудесных мальчиков. Она поставила корзину на порог и, наклонившись, засюсюкала с Диком. Илай отступил на шаг назад, защитным движением отводя детей за спину. Дэн поспешил оказаться рядом. - Барб, я вызываю охрану. - О, Мадонна! – воскликнула она, вскакивая. – Не надо делать из меня какую-то ведьму! Я не виновата, что тот идиот-эскулап сделал с Илаем. - Барбара, прекрати, - оборвал ее оправдания Харпер, - твои визиты и поздравления никому не нужны. Постановление суда… - У тебя очаровательные детишки, - перебила она, - все, я ухожу. Чао! Дэн выставил на крыльцо корзину с цветами и закрыл дверь за бывшей женой. Илай молчал, поджав губы. Эдисон смотрел с любопытством, а вот малыш Ричард выглядывал из-за папы с сомнением, не зареветь ли. - Мальчики, хотите киндер-сюрпризы? Устроим соревнование: первый, кто почистит зубы, получит шоколадку. Они тут же подхватили игру и унеслись в ванную, оставив родителей наедине. - Я просто теряю дар речи, когда вижу ее, - признался Илай. - Ты бы знал, сколько раз я терял дар речи в ответ на ее выходки, - согласился Дэн с усмешкой. Настроение испортилось еще больше. Он обнял омегу, успокаивая, целуя куда-то в ухо. - К счастью, у меня есть ты, сокровище мое. Илай расслабился от этих слов, неуверенно обхватил его за талию. - Ты опоздаешь, Дэн. Все в порядке, не беспокойся, поезжай. После закрытия пансионата «Возрождение» Дэн работал в центре психологической помощи омегам и бетам, пострадавшим от домашнего насилия. Юридически эту службу курировал Джесси Коул, и они часто пересекались с ним и его мужем Брайаном, который трудился тут же социальным работником. Надо признать, что после разоблачительного процесса Дэн Харпер стал одним из самых востребованных докторов Лондона. Его все время расспрашивали об Илае и их детях, о том, как они сами справляются с пережитым ужасом. Незнакомые люди приходили и звонили специально, чтобы поблагодарить их, выразить восхищение и спросить о самочувствии омеги. Иногда сам Илай проводил лекции перед такими же, как он, пострадавшими от системы принудительного суррогатного отцовства, рассказывал о пережитых чувствах, убеждал верить и не сдаваться, показывал фотографии их детей и дарил свою первую книгу. Сегодня у Харпера на утро был назначен молодой омега. Он терпеливо прождал доктора целый час, и Дэну было бесконечно стыдно за опоздание. - Входите, пожалуйста, - пригласил он, распахивая дверь и на ходу сдергивая пиджак, - и простите ради бога, мистер… - Мэннинг. Кори Мэннинг, - представился омега, протягивая руку, такую хрупкую, что ее страшно было пожимать, - не извиняйтесь. К вам попасть – такая удача! Я пришел за час до открытия, боялся не успеть. Дэн потер переносицу и нажал кнопку на селекторе. - Мари. Не сочтите за труд принести нам кофе, пожалуйста. Ему было жутко неудобно, что парню пришлось ждать его, получается, больше трех часов. Если бы Дэн не знал, что все пансионаты закрыли два года назад, он решил бы, что омега только сейчас оттуда – таким бледно-серым и худым было его лицо. - Итак, - начал он, когда кофе доставили, и у Мэннинга чуть порозовели щеки. - Я провел пять лет в пансионате «Цветы жизни» в Западном Йоркшире. За это время родил троих детей, двое из них выжили, один… - Сколько же вам лет, Кори? - Двадцать один, - скорбно потупился омега, - я попался за бродяжничество. После смерти родителей суд за долги отнял у нас дом. Брату повезло больше, он младше и он альфа, его взяли в приемную семью, а я… Дэн оставил недопитый кофе. Сколько таких историй он выслушал за прошедшие годы, но каждый раз содрогался от ужаса и отвращения к тем, кто придумал это чудовищное наказание. Поговаривали, что новый закон не запрещал использовать для деторождения приговоренных к пожизненному заключению и высшей мере, но Дэн не хотел даже представлять, что за дети выйдут из чрева таких отцов. Джесси создал независимую группу юристов, которые до сих пор боролись с этим явлением. Но большая часть несчастных была простыми омегами, совершившими незначительные преступления, а зачастую осужденными по сфабрикованным делам. Вот как этот мальчик, которого использовали без оглядки на юный возраст. - Я просмотрел все передачи, - быстро заговорил Кори, грея руки о чашечку кофе, - записи с суда, интервью, прочел книгу Илая. Я совсем оправился, я здоров! - Отлично, - с сомнением сказал Дэн, - здорово, что вы справились с болью и готовы… - Но мне нужна ваша помощь, - выпалил омега, - я хочу вернуть своих детей. Дэн позвонил Илаю только в половине третьего. Работы навалилось тьма, один случай тяжелее другого. Половину утра он уговаривал Кори не торопиться с решением, ведь оба его ребенка – четырех и трех лет – прожили в приемных семьях всю свою жизнь. Вырвать их из рук тех, кого они считают мамой и папой, значило нанести глубокую травму. Кроме того, и сам омега выглядел неважно. Дэн связался с Джесси, и тот помог устроить парня на обследование в медицинский центр. Группу психологической помощи Харпер вел уже просто на автопилоте, думая о судьбе Кори и сотен других омег, обреченных жить вдали от своих детей. - Малыш, собирай мальчиков, я скоро приеду, - велел он Илаю, радуясь, что они справились с этими проблемами, и их сыновья с ними. - Дэн… - как-то тихо и неуверенно ответил Илай, - я не думаю, что нам стоит куда-то сегодня идти. - Солнце мое, ну ты опять? Столик… - Предложи столик Джесси и Брайану. Я не могу, Дэн, у меня… началось. - Так ведь рано же, - удивился Харпер. Помимо воли он будто почувствовал аромат своего омеги. Он так явственно отпечатался в мозгу, что обонятельные рецепторы воспроизводили его даже в десятке миль от Илая. - Я и сам так думал. И не принял подавляющие, а теперь уже поздно, - тяжко вздохнул тот, - придется нам остаться дома и… - Ну уж нет! – уперся Дэн. От мысли, что сейчас творится с Илаем, сладко потянуло низ живота. – Мы пойдем в ресторан, и плевать на всех. - Но Дэн! - Это наш день, малыш! Мы заслужили праздник, и пусть все сходят с ума, желая тебя, в конечном итоге, ты принадлежишь лишь мне. Илай вздохнул еще тяжелее. - Ты переходишь все границы, Дэн. Но… черт, это может быть даже забавным. Иногда в его строгом сдержанном мальчике просыпался исследователь, и тогда Илай совершал удивительные поступки. Дэн знал, что его слова упадут на благодатную почву. Он потер бедра в предвкушении, представляя, что будет твориться с респектабельной публикой …, когда они учуют этот сногсшибательный, яркий аромат зрелого, красивого, восхитительно-желанного омеги. Через полчаса он расцеловал сыновей, которые, полностью готовые к путешествию, возились в саду, и постучал в дверь. Запах «особых дней» он ощутил еще подъезжая к дому, и от этого сердце гулко бухало в груди и напрягались мышцы живота. - Илай? - Дэн, дети готовы, можешь везти их к Грейс, - ответил омега в домофон. - Ты даже не откроешь мне? Обещаю, я не стану кидаться на тебя… - А вот я за себя не ручаюсь. Дэн даже зажмурился, приваливаясь к двери. Если бы у него не было многолетнего опыта общения с омегами в разные периоды их жизни, дверь уже была бы выбита из косяков. - Ладно, - сквозь зубы выдохнул альфа, - мы уезжаем. Встретимся вечером. Илай ответил мучительным стоном и отключился. Дэн впервые засомневался, а не наплевать ли на ресторан, и не провести ли ближайшие несколько суток, не вылезая из постели. Он облизнул пересохшие губы и, подхватив мальчишек, понес их к машине. Грейс сразу просекла, что с братом творится неладное. - Течка? – понимающе усмехнулась она. - И как ты догадалась? – раздраженно отозвался Дэн, нагибаясь, чтобы расстегнуть курточку Дика, и едва удерживаясь, чтобы не поправить упирающийся в ширинку член. - Ты бы пожил столько лет бок о бок со старшим братом-альфой. И… только не говори мне, что ты все-таки повезешь Илая в ресторан Рамзи. - По правде, я не собирался менять свои планы, - отрезал Харпер, - надеюсь, дети не будут слишком шалить. - Даже если и будут – не жалко, - рассмеялась Грейс, хватая на руки Эдисона и расцеловывая его, - думаю, они поживут у нас… недельку. Веселитесь, ребята. - Спасибо, маленькая сестричка, - Дэн потрепал ее по плечу, помахал мальчикам и поехал на работу. Но, разумеется, никакая работа на ум уже не шла. Все мысли были об Илае, который, как будто чувствовал, позвонил сам. - Дээээн, - тихо протянул он, раздался какой-то приглушенный плеск, - я тебя не очень отвлекаю? - Ммм… гхм, нет, - сглотнул вставший в горле комок альфа, - а ты что – принимаешь ванну? - Дааа, горячую, с пеной. - Малыш, ты зря это… - по телу пробежала волна жара, щеки горели, а уши так и вовсе полыхали огнем. - Мне так легче… и запах отбивает. Дээээн… - Ч-что? - А ты не можешь приехать? Я просто… Ох, дьявол! Разве можно усидеть на месте, когда Илай просит такое. Санта Мария, да он же никогда не просит! - Сейчас приеду! - Точно? – придушенно простонал омега. – Тогда заедь в аптеку и купи противозачаточные. - Конечно, малыш, я сейчас, - вскочил Дэн, - ты не вылезай из ванны, я быстро. У него так тряслись руки, что ключи от машины дважды выпадали из рук. В аптеке продавец понимающе улыбнулась, выкладывая сразу все, что могло понадобиться в такой ситуации: таблетки от зачатия, презервативы разных видов, ароматические средства. Наверное, у него был совершенно безумный вид. Илай запер дверь на ключ, чтобы Дэн смог открыть ее снаружи. Запах течки пропитал весь дом, несмотря на расставленные везде ароматические свечи. Дэн вдохнул полной грудью и рванул на себе пиджак, от родного, безумно привлекательного аромата кружилась голова. Весь организм был в полной боевой готовности. Харпер чувствовал, что совершенно потерял голову от своего омеги. Будто ему снова шестнадцать. Будто у них это первый раз. Дэн вытащил из кармана брюк аптечный пакетик, похвалил себя за то, что голова пока все-таки работает, и разделся догола. Он ворвался в ванную, едва не поскользнувшись на пролитой по кафелю воде, и не обнаружил там Илая. В ванне остывала пахнущая благовониями вода, с поверхности поднимался пар. На полочке лежала коробка с фалоимитаторами. Дэн покупал их, чтобы облегчить омеге такие дни, потому что как ни хотелось им проводить время течки вместе, работодатель по закону не обязан был давать альфе отпуск на критические дни партнера. Однако Илай стеснялся пользоваться силиконовыми членами, и коробка так и валялась в ванной запечатанная. Это было смешно и старомодно, но Дэну казалось очень трогательным и красноречивым. - Дэн, - раздался томный голос из спальни, мурашки побежали по всему телу, а в паху еще больше потяжелело, - иди сюда. Илай ждал его в спальне, раскинувшись на постели. Совершенно обнаженный, разгоряченный, с плывущим от страсти взглядом. Его ладони выписывали узоры по шелку простыни, по бокам, стремясь к крепко стоящему аккуратному члену, но не касаясь его. Илай ждал его и не трогал себя, хотя облегчения хотелось невыносимо. Аромат молодого желанного – своего! – омеги ударил в ноздри, альфа с низким горловым стоном бросился на постель, придавливая Илая, вжимая в себя. - Мой… - выстонал альфа, проходясь носом вдоль бока омеги до подмышки, вдыхая хорошо знакомый мускусный запах, смешанный с нотками апельсина и грейпфрута, - малыш. - Да, - с облегчением выгнулся ему навстречу Илай, подставляя шею под губы, язык, острую кромку зубов, - да, любимый. Он призывно развел ноги и с силой обхватил Дэна за ягодицы, подталкивая к себе. Кто бы мог представить – скромник Илай любил доминировать в постели. На нежности уже не хватало сил. Дэн чувствовал, что узел начинает набухать у основания и поспешно потянулся за презервативом. Илай тяжело, загнанно дышал, облизывал губы и смотрел расширенными глазами на багровое, на глазах увеличивающееся орудие альфы. Оставалось надеяться, что ему не будет больно, все-таки первый день течки. - Скорее же, Дэн, чтоб тебя! – прозвучало из уст Илая самое его грязное ругательство. И альфа охотно подчинился, бережно входя в любимое тело. Илай ахнул, обвил его ногами, скрещивая щиколотки за спиной. Взглядом нашел взгляд мужа, зацепил, заворожил, как умел только он. Так что сердце из груди и весь мир к ногам. - Боже, двигайся! – и стон: - Аааах… Они почти сразу сцепились, Илай на миг болезненно оскалился, узел заполнил его, но не опустил глаз, глядел любяще, нежно, страстно. Дэн дрожал от напряжения, опираясь на руки, привыкая к острому наслаждению, которое приближалось к пику. Двигаться было невозможно, изменить положение, не причинив боли омеге – сложно. Илай сам не выдержал, потянулся за поцелуем, обхватывая руками набухшие мускулами плечи альфы. Когда их губы слились в жарком, сильном поцелуе, Дэн почувствовал, что омегу затрясло в оргазме. Спустя миг накрыло и его, будто безудержной волной цунами, наслаждение обрушилось на них обоих, и не было во всем мире силы, которая могла разъединить их в этот момент. - Как хорошо, что ты приехал, - прошептал Илай, когда немного отпустило, и Дэн, приподняв его за бедра, усадил удобно себе на колени. В окна спальни глядело догорающее солнце. Илай любил эту комнату, потому что в ней всегда было светло – два окна: одно на запад, другое на восток. - Как я мог не приехать? Это сильнее меня. Я так сильно тебя люблю. Илай обвил его шею. Иногда он расслаблялся совсем и в такие минуты казался ребенком, непринужденно принимающим и дарящим любовь, не ища никаких причин и не ставя условий. - Если не хочешь, можем не ходить в ресторан, - сказал Дэн, целуя его в скулу, цепляя тонкую кожу губами, - закажем еды домой и всю неделю не будем вылезать из постели. - Заманчивая идея, - задумался Илай, слегка поерзал на коленях, проверяя, не опал ли узел, - но я думаю, мы должны пойти. Давно мечтал побывать в ресторане знаменитого Гордона Рамзи. Илай умел удивлять, и это тоже нравилось Дэну. - Ты уверен? Справишься? - Ты же со мной, - пожал плечами омега и слегка улыбнулся, - когда будет невтерпеж, просто уедем домой. - Ну что ж, тогда начнем собираться в свет, - Дэн плавно снял со своих бедер омегу, облизываясь при виде капелек спермы, оказавшихся на ковре, - а ну-ка, повернись, мой хороший… Restaurant Gordon Ramsay на Royal Hospital Road, отличался утонченным стилем и великолепным качеством авторских блюд знаменитого на весь мир шеф-повара. Дэн однажды был здесь с Барбарой, и остался доволен, поэтому при выборе места для празднования годовщины свадьбы, альтернативных вариантов не было. Он знал, что Илай оценит и обстановку, и негромкую классическую музыку, и атмосферу уюта. Швейцар-бета на входе приветливо пожелал доброго вечера, придержал дверь. Навстречу вышел распорядитель-омега, и по мере приближения фирменная улыбка сползала с его лица, как акварельная краска под дождем. - Харпер, - представился Дэн, - я заказывал столик. - Да, вы есть в списке, но вы… не можете… - Что-то не так? – вежливо, но холодно осведомился Илай. - Вы что же, сами не понимаете? – понизил голос распорядитель, опасливо озираясь. В двери вошли новые гости. На них начали оглядываться. Атмосфера стала напряженной. Дэн хотел было возмутиться, по какому праву им чинят препятствия, но Илай не растерялся и вынул из кармана пиджака синюю корочку: - Илай Харпер, ассоциация независимых журналистов. Вы же не захотите портить репутацию этого знаменитого заведения? Распорядитель вмиг оценил свои карьерные перспективы в случае, если завтра Лондонские таблоиды обольют грязью ресторан самого Рамзи, только обреченно вздохнул и жестом пригласил следовать за ним. Илай бесстрашно вошел в зал, и тут же на них оглянулись все. Воздух наполнили мускусные, горячие ароматы альф, почуявших течную омегу. Дэн ощутил вожделение других самцов, их обволакивающие, жаждущие, раздевающие взгляды, обращенные к Илаю. Омега шел непринужденно, но Дэн видел, как подрагивают его тонкие ноздри от обилия запахов. И хотя он точно знал, что его собственный запах для мужа самый сладкий, помимо воли поднималась глубинная, темная, душная ревность. Илай украдкой оглянулся, пальцы легонько скользнули по руке Дэна, успокаивающе погладив запястье. - Прошу, вот ваш столик, - приглашающе взмахнул рукой распорядитель. Место Дэн выбрал удачное – в углу зала у окна. Под пристальными взглядами других посетителей ресторана, точнее, альф и омег, бетам они были не интересны, супруги устроились за столиком на мягких стульях из белой кожи. Илай поерзал, прикусив губу. Дэн, глядя на него, расстегнул пиджак – стало жарко. Илай во все глаза смотрел на мужа, зрачки были расширены, что не позволяло усомниться – он снова изнемогает от желания. - Карта вин, - предложил услужливый сомелье, к счастью, нечувствительный к запахам бета, - настоятельно рекомендую Вега Сицилия сорок восьмого года. Легендарное испанское вино, которое нельзя купить за деньги… - Но ведь у вас мы можем попробовать его… за деньги? – моргнув, отвлекся от созерцания альфы Илай. - О, нет! – таинственно проговорил сомелье. – Вега Сицилия дарят только дорогим друзьям. А посетители нашего ресторана – наши самые дорогие друзья. - Я бы попробовал, - собрался с мыслями Дэн. Хотелось отвлечься от неприятной тугости в области ширинки и еще более неприятных взглядов потенциальных соперников из числа блестящей публики. Илай кивнул, соглашаясь, Дэн предоставил ему сделать заказ. Он даже не особенно вслушивался. Альфа начал жалеть, что вздумал настаивать на романтичном вечере в ресторане. Сейчас он сам исходил жаром, представляя в каких позах хочет заниматься любовью со своим мужем, и периодически отгоняя мысли о том, как нестерпимо чешутся кулаки, желая встретиться с рожей вон того лощеного альфы. Тот, сидя в компании жены и, по всей видимости, тещи, не отрывал глаз от омеги ни на секунду. - Дэн, - его вспотевшую ладонь накрыла рука Илая, - расслабься. Иначе не следовало все это затевать. Мы пришли праздновать годовщину нашей свадьбы и развлекаться, а не сходить с ума и рефлексировать. Спокойный прохладный тон омеги контрастировал с лихорадочным румянцем на его скулах, но неожиданно успокоил Дэна. - Конечно, малыш, ты прав. Ты, как всегда, прав. Им принесли вино и легкую закуску из воздушных сыров. Илай поднял хрустальный бокал, страсть в его взгляде пригасла, сменилась нежностью и теплотой. - Поздравляю тебя, Дэн, - сказал он, смущенно дрожа ресницами, - не проходит дня, когда бы я не благодарил судьбу за то, что она подарила мне тебя. - А мне тебя, - ласково улыбнулся в ответ на это Харпер, - тебя и наших детей. Я очень вас люблю. - Я очень вас люблю, - откликнулся Илай. Они выпили чудесного вина. Потом омега, в сомнении покусав губы, все-таки не сдержался и принял таблетку, чуточку купирующую остроту запаха и ощущений. Многие омеги пользовались подавителями, которые к тому же являлись и противозачаточными, но делать это приходилось заранее. Остановить начавшийся процесс было уже невозможно, только лишь приглушить симптомы. - Как ты себя чувствуешь? - Я… - глаза Илая сверкнули, - отлично. Хочу есть. Хочу тебя. И хочу танцевать. В этот самый момент около их столика появился тот самый альфа, что сидел ближе всех. На нем был пижонский костюм от Кальвин Кляйн и галстук в клеточку. - Разрешите пригласить вас на танец, - обратился он к Илаю, игнорируя Харпера. - Он не танцует, - отрезал Дэн. - Зачем же так категорично? Если такой красивый и знаменитый омега появился в обществе в самый разгар, не значит ли это, что он желает отношений не только с вами, - нагло заявил претендент (в трупы!). Обычно, Дэн бывал значительно сдержаннее, но все, что касалось Илая, было его слабым местом, к тому же все инстинкты обострились в связи с течкой омеги. Он вскочил, как ошпаренный: - Что ты сказал?! Да я тебе шею сверну за такие намеки! Он схватил наглеца за грудки, занес кулак, не слыша предупреждающего окрика Илая. - Омега сам просится в чужую постель, - оправдывался тот, - порядочные в такие дни дома сидят, разгуливают только шлю… Кулак Дэна врезался прямиком в белоснежные передние зубы альфы. Полилась кровь. Запахи вожделения смешались с душным металлическим привкусом пролившейся крови. - Дэн! К ним спешила охрана и заламывающий руки в отчаянии распорядитель. Альфа с окровавленным лицом снова бросился на Дэна, рядом с Илаем появились еще двое альф в элегантных пиджаках, едва не рвущихся на крутых плечах. Секьюрити-служба в ресторане, к счастью, оказалась хорошей. Побитого альфу оттащили от Харпера, а от Илая отогнали посторонних. - Мы просим вас уйти, - умоляюще сказал распорядитель, - вы же понимаете, будет только хуже. Илай оглянулся. Бледное лицо стало бесстрастным. Он слегка кивнул Дэну, тот полез за бумажником и расплатился. С легкой улыбкой омега взял со стола распечатанную бутылку Вега Сицилия. - Хорошее вино, - сказал он замершему в отдалении сомелье, - пойдем, любимый. Они покинули Restaurant Gordon Ramsay под напряженными взглядами посетителей, под смешки и скабрезные шуточки. Когда секьюрити перестали контролировать ситуацию – на парковке, где они остались одни, из заведения вышла группа альф. Посмотреть им вслед. Дэн враждебно оглянулся, обнимая Илая за талию, от ощущения опасности все волоски на теле встали дыбом. Дэн притянул омегу к себе, поцеловал глубоко, проникая в мягкий сладкий рот языком, оглаживая небо. При этом ни на секунду не теряя бдительности. Боже, какой он идиот, что притащил сюда своего мужа, подвергнув унижению и реальному риску для жизни. - Садись в машину, - велел он, с трудом оторвавшись от самого желанного мужчины, и сам прыгнул за руль. Они чудом избежали пробок, вместо того, чтобы ехать домой, Илай попросил съездить на набережную Темзы. Погода портилась, подул не по-летнему холодный ветер, но омега был непреклонен. - Кажется, мы переоценили свои возможности и толерантность общества, - философски сказал он. - Это я виноват. Прости, что из-за меня наслушался гадостей, и за эту отвратительную сцену. - Ну нет! – засмеялся Илай. – Я очень рад, что увидел ее. Это так бодрит, когда твой альфа бьет морду мерзавцу за твою поруганную честь. К концу фразы его голос сделался ниже и тише, в нем промелькнули нотки желания. А салон автомобиля снова наполнился безумно приятным, дразнящим ароматом. - Дэн, - он переплел пальцы с пальцами альфы, сжал сильно, - я уже весь мокрый… Нет никаких сил. Харпер рванул руль в сторону, от прилива крови к паху потемнело в глазах. Через минуту он уже остановил машину на темной пустынной набережной. Здесь почти не было фонарей, плескалась черная вода Темзы, и почти не слышался шум многомиллионного города. - Снаружи холодно, - прошептал Дэн в губы омеги. - Я весь горю, - ответил Илай. Это признание решило спор. Дэн бросил пиджак на капот машины, подхватив за бедра, усадил на него Илая. Тот обхватил его руками, принялся зачем-то дергать галстук, сжимать плечи, собирать в горсть рубашку на спине. Дэн распахнул рубашку Илая, впился губами в острую реберную дугу, прокладывая поцелуями путь вниз по плоскому животу. Лизнул твердый узловатый послеоперационный рубец, приласкал его языком. Когда альфа рванул молнию на брюках, стащил штаны вместе с трусами и взял в рот его член, Илай пронзительно застонал, выгнувшись так, что от одного взгляда на него можно было кончить. Дэн просунул руку ему между бедер, заглатывая глубоко, вбирая до самой глотки. Пальцы в такт погружались во влажное ароматное нутро омеги. Илай стонал и двигал бедрами, с силой насаживаясь на руку мужа. - Дэн, не так! Хочу не так! – умоляюще вскрикнул он. - Малыш… как же ты заводишь… Он освободил свой член и вошел в готовое, горячее, несмотря на особые дни тесное отверстие, на этот раз выдержки хватило надолго. Илай изгибался в его объятьях, как гуттаперчевый, запрокидывал голову, жадно хватал воздух губами, вжимался в его бедра, что было сил. - Пожалуйста, пожалуйста… хочу… так хорошо… еще-еще-еще… Дэн прижался губами к его губам, нагибаясь в неудобной позе, чувствуя, как амортизирует машина под его резкими рывками. Илай всхлипнул, укусил его за губу и кончил, с силой сжимая собой. Оргазм накрыл шумящей, сверкающей волной, отключил все чувства, кроме одного – жажды обладания этим самым нужным на свете существом. - Дэн, - тихо позвал Илай, когда его дрожь стихла. Узел все еще был в нем, и с отступлением сладкого послевкусия, стало ясно, что на улице сильно похолодало, ветер морозит голые ягодицы. - Что, родной? - Мне на лоб упала снежинка. Представляешь, снежинка! - Летом. Это Лондон, малыш. Илай замотал головой, обхватил его лицо руками и принялся беспорядочно мокро целовать. - Я загадал однажды. Тогда, в пансионате. Что если летом пойдет снег, значит мы с тобой истинная пара. - Будто и без этого не знал, - спросил Дэн, тронутый его незатейливым признанием. И правда, пошел снег. Снежинки летели все гуще. Правда, касаясь земли, таяли. Но это уже не имело никакого значения. До дома они добрались за полночь. Они оба страшно устали, утоляя свою страсть. В Холланд-парке их едва не забрали в полицию за нарушение общественного порядка. Там же Дэн, отдышавшись после очередного акта любви, спросил: - И все-таки, почему ты согласился на ресторан? Илай посерьезнел, поспешил застегнуть уже порядком помятую и испачканную одежду. - Помнишь, две недели назад Джесси рассказывал про омегу? - Который вышел из дома в молочную лавку и был изнасилован проходящими мимо случайными альфами? - Да. И, знаешь, их не осудили. Судья решила, что омега сам спровоцировал их на насилие, выйдя из дома в неподобающие дни. И даже то, что дома его с молоком ждал маленький сын, ее не смутило, - обвиняюще бросил Илай. Дэн промолчал. Что тут скажешь? - Я хочу изменить общественное мнение. Почему омеги должны прятаться во время течки? Почему альфы не могут держать себя в руках, впадают в безумие? Почему это считается смягчающим обстоятельством в случае насилия? Илай поджал губы, глядя в сторону. Он не ждал от Дэна ответов. Просто хорошо знал, что альфа всегда на его стороне. - Я подготовлю цикл статей, давно загорелся этой идеей. Но, лишь прочувствовав на собственной шкуре, окончательно убедился в своей правоте. Дэн мог бы возмутиться, все-таки это их день, годовщина свадьбы, и совсем не время для опасных и неприятных экспериментов. Но ему тут же стало стыдно за возникшую глупую мысль. Благородство помыслов Илая, чистота его души, стремление бороться с тем, что сильнее, всегда восхищали альфу. Поэтому он только обнял своего любимого мальчика и сказал: - Я с тобой. Дома он вспомнил: - Черт! Подарок! Сонный Илай потер глаза. Все-таки годовщина – ужасно утомительная дата. Но Дэн решительно потащил его в гостиную, усадил на диван и открыл ящик старинного секретера Бернсов. - Вот, с праздником, любимый! Илай во все глаза уставился на книгу в ужасно потертом переплете. Дэн, хоть убей, не видел в ней ничего особенного, но омега воскликнул в полном восторге: - О, Господи! Дэн! Это же… комедии Шекспира тысяча восемьсот сорок третьего года! С ума сойти, где ты ее достал? - Купил на аукционе, - пожал плечами альфа, - нравится? Вместо ответа Илай прижал пыльную книженцию к груди. - У меня тоже есть подарок, - оживленно сообщил он и убежал в спальню, а через некоторое время явился с чем-то, упакованным в блестящую бумагу. Дэн развернул и с удовольствием увидел стильную фоторамку из темного дерева, в которую омега заботливо вставил фото всей семьи. - Нравится? – застенчиво спросил Илай, очевидно, сильно волнуясь. – Я знаю, что ты хотел иметь фотографию на рабочем столе. - Очень нравится! Спасибо, малыш, и иди сюда, - он показал на свое колено. - Подожди, это еще не все, - Илай с сомнением нахмурился, решился на что-то, - это не подарок, просто… - Что? – улыбнулся Дэн удивленно, не представляя, что еще задумал его омега. Илай любил преподносить сюрпризы. - Сейчас, - он снова сходил в спальню и вернулся с какой-то серой папкой. От взгляда на нее, совершенно безобидную, отчего-то мурашки побежали по спине. - Что это? - Посмотри сам, - Илай протянул папку и сел напротив альфы, напряженно вглядываясь в его лицо. Дэн раскрыл и сперва ничего не понял. В папке были документы, напоминавшие полицейские отчеты. Небрежно заполненные бланки осмотра места происшествия, баллистическая экспертиза, показания свидетелей. - Что это такое? – повторил Дэн и тут увидел адрес места происшествия. Это был его дом, дом его родителей. Не веря своим глазам, он принялся листать отксерокопированные документы. За выписками из дела о самоубийстве его отца-альфы пошли более свежие записи полицейских отчетов, датированные годом, когда он познакомился с Илаем. - Не может быть! – пораженный, он посмотрел в полное сочувствия лицо мужа. Тот кивнул, пожимая плечами, что означало: еще как может. - Джесси обратил внимание на марку оружия, из которого застрелился сенатор Гордон, и как-то случайно рассказал мне. У меня были знакомые в полицейском управлении… - Господи, откуда? – удивился Дэн, ошеломленный всей свалившейся на него информацией. - С кем только не познакомишься в заключении, - загадочно улыбнулся омега. Дэн снова уставился в ксерокопии полицейских бумаг. Интересно, это была чья-то халатность, или Джеймс дал взятку, чтобы смерть Джона Харпера представили самоубийством? Сколько бед можно было предотвратить, если бы кто-то выполнил как следует свою работу. - Думаю, тогда Гордон только начал пробовать различные схемы заработка на торговле детьми, - рассуждал Илай, - а твой отец как-то узнал. В последнее время у них были натянутые отношения, Джон Харпер ждал неприятностей от своего друга. - Папа все время твердил, что отец не мог покончить с собой, - горько вздохнул Дэн, - он был слишком жизнелюбивым, полным сил. - Здесь есть письмо. Я нашел его в вашей библиотеке среди книг, а потом поговорил с Джесси, и мозаика сложилась. Дэн открыл последнюю страницу папки. Он сразу узнал твердый, крупный почерк отца, его манеру говорить, хотя никогда не видел, чтобы он писал письма отцу-омеге. «Милый мой Грейг, не хочу думать о плохом, но обстоятельства складываются так, что вам с детьми лучше уехать из Англии. Я постараюсь решить в ваше отсутствие те проблемы, причиной которых стало мое слепое доверие к Джеймсу. Ты не зря предупреждал меня о хитроумии и подлости моего друга, а я не мог даже представить всей глубины падения Гордона. Завтра, когда ваш самолет поднимется в небо, я пойду в полицию и сделаю заявление о его многочисленных преступлениях, и поможет мне Бог добиться правосудия. До скорой встречи, любимый, береги детей. Твой Джон» Дэн закрыл папку и опустил лицо в ладони. Илай тут же оказался рядом, обнял за плечи, ласково зашептал. - Я не хотел расстроить тебя, Дэн… - Я не расстроен, - возразил альфа, поднимая взгляд, - ты снял камень с моей души. Много лет я пытался понять, что заставило моего отца желать себе смерти. Я винил его в гибели папы Грейга, который сразу после этого заболел и слег. А оказалось вон как. - Убийца застрелился тем же оружием, каким убил твоего отца. Справедливость восстановилась, и ты закончил то, что не успел он, - жестко проговорил Илай. Дэн привлек к себе омегу, усадил на колено и скользнул носом по шее. Аромат слегка ослабел, видимо, подействовали подавляющие, но все равно его хотелось постоянно обнимать, держать в руках, задыхаясь от счастья и любви. - Отличный был вечер, правда? – Илай взъерошил его волосы и чмокнул в затылок. - Самый лучший, - уверил его Дэн, - не желаешь продолжить? Через две недели в воскресенье Дэн и Илай привезли Кори Мэннинга в Гринвичский парк. Утром здесь было весьма оживленно, гуляли семейные пары, множество пап с детьми. Илай ободряюще улыбнулся омеге: - Прогуляемся. Тот неуверенно кивнул, но глаза загорелись от предвкушения долгожданной встречи. Больших трудов Джесси Коулу стоило найти информацию о детях Кори. Знаменитый «адвокат всех омег», как его стали называть после того судебного процесса, долго отговаривал Харперов от этой затеи. После упразднения пансионатов многие омеги стали требовать возвращения рожденных ими детей, обивали пороги судов и архивов в бесплодных попытках найти приемные семьи, где воспитывались их малыши. Приемные родители, успевшие полюбить детей, принялись подавать встречные иски, требуя защитить семью. - Понимаешь, Илай, - говорил Джесси, - по факту, рожденные в заключении дети не имеют никакого отношения к своим суррогатным отцам. Твой случай – когда собственный генетический материал использовали для создания эмбриона – крайне редок. Обычные суррогатные дети генетически не являются детьми родивших их омег, поэтому любой суд встанет на сторону приемных родителей. - Я понимаю, - серьезно и грустно кивнул Илай, - но нельзя отметать человеческий фактор. Пусть генетически ребенок не принадлежит отцу, они составляют единый организм целых девять месяцев, у них одна кровь, одни чувства. Я знаю точно, попади мой Эд в чужую семью, я не смог бы жить. - Джесс, - поддержал мужа Дэн, - давай не будем переливать из пустого в порожнее, а попробуем сделать хоть что-то. Коул долго колебался, потом неохотно отдал им папку с данными. - Никаких судебных перспектив, кроме редкого общения с разрешения приемных родителей. Это максимум, ясно? - Ясно. И вот теперь они привезли Кори в парк, где находились его дети. Омега сильно волновался, и его ладонь в ладони Илая была слегка влажной. - Они оба здесь? – спросил он. - Мальчик и девочка, они оба попали в одну семью. - Это хорошо, - горячо зашептал омега, - они хотя бы вместе. Они все трое шли по веселому парку, шумному от детского смеха и пения птиц. Дэн думал о том, как же им с Илаем повезло – их дети с ними, оба – потому что Эдисона Харпер искренне считал собственным ребенком. И о том, что за такое счастье стоило бороться. И еще о том, что они никогда не опустят руки, будут и дальше добиваться того, чтобы дети не были предметом денежных отношений, а были счастьем и наградой своим родителям. - Посмотри туда, - с улыбкой указал Илай на детскую площадку. Там по красной пластиковой горке катались двое светленьких очаровательных детишек. Их поддерживала и помогала забраться невысокая миловидная женщина, а рядом стоял ее супруг-альфа, с любовью взирая на свою семью. Малыши тянули руки к маме и, заливаясь звонким смехом, скатывались с горки. - Это они? – облизнув губы, спросил Кори. – Это точно мои? - Твои. Макс и Мэгги Доусон, - ответил Дэн, - их приемный отец – стоматолог, а мать – домохозяйка. Кори во все глаза смотрел на возню детишек. Ветерок трепал их соломенные кудряшки, и они были очень похожи на своих приемных родителей. - Похоже… им хорошо, - через силу проговорил омега, - они в хороших руках. Илай положил ладонь ему на плечо, ободряюще сжал. - Я могу приходить сюда иногда, чтобы посмотреть на них? – спросил Кори. - Думаю, никаких проблем. Робкая улыбка появилась на бледных губах омеги. Доктора медцентра не нашли у него никаких болезней, кроме затяжной депрессии. В этот миг старшая девочка посмотрела в их сторону и весело помахала рукой. Кори помахал ей в ответ. Дэн подумал, что теперь все точно пойдет на лад.