rain, coffee and you

— Бокуто, ты чего застыл? — спрашивает Куроо, когда они распаковываются в очередном месте их следующей игры. Куроо давно заметил, что Бокуто выглядит еще более странно, чем обычно. Подолгу всматривается в экран телефона — хотя обычно энергии у него хоть отбавляй, и на такие вещи, как соц. сети, у него попросту нет времени. Но сейчас этот придурок выглядит так, будто чахнет, — и это видно во всем — от опечаленного взгляда, будто бы его заблокировали в игре, до немного скованных движений. И Куроо, конечно, догадывается, что служит этому причиной. — Что, проблемы в раю? — хмыкает Куроо, забирая свои вещи, когда Бокуто, наконец-то, впервые смотрит на него. Так страшно не видеть на лице Бокуто глупой детской радости ото всего, что с ними происходит. Всегда раньше, приезжая на место очередного матча, тот буквально искрился энергией победить любого соперника — сейчас же такое впечатление, будто его самого уже победили. — Куро-о, — хнычет Бокуто, разворачиваясь в сторону их отеля. Он впервые осматривается вокруг, отцепляя глаза от телефона: остальные члены команды, должно быть, уже зашли внутрь. — Акааши меня не любит… Куроо закатывает глаза — опять двадцать пять. Каждый раз, когда у них начинается серия выездных игр, и у Бокуто нет возможности встретиться с Акааши, тот начинает ныть так, будто бы эти игры будут длиться вечность, а не по крайней мере несколько недель. — Бро, так в чем проблема? — спрашивает Куроо, хлопая его по плечу. — Есть же интернет, поезда в конце концов. Мы же пока в Японии играем. Со связью тоже нет проблем — не протянешь несколько дней? На секунду Бокуто задумывается, и Куроо почти выдыхает с облегчением. Ключевое слово — «почти». — Ты не понимаешь, Куроо, — отчаянно мотает головой влюбленный Бокуто. — Ты не понимаешь, Акааши, он… я просил его поехать со мной, а у него работа. — И? — недоумевает Куроо. — По-моему, достойная причина. — Он же может взять отпуск! Раньше он всегда это делал, когда у меня были выездные игры, и ехал со мной… — как ни странно, теперь Бокуто выглядит не как хнычущий ребенок, а как анализирующий хнычущий ребенок. — А теперь даже когда я ему пишу, все, что он отвечает, так это «у меня проблемы на работе». Куроо потирает затылок. Да, действительно, ситуация нестандартна. Все же, Бокуто и Акааши встречаются еще со старшей школы. Куроо вспоминает, как Бокуто страдал, когда Акааши решил бросить волейбол, но тот, хоть и прекратил играть, всегда поддерживал его — и Бокуто было этого целиком достаточно, чтобы показывать хороший результат. Пусть и, Куроо уверен, Бокуто все же считает, что для него ни один связующий не будет настолько хорош, как Акааши, он мало-помалу смог смириться с решением парня. — Да не переживай ты так, — пытается утешить его Куроо, — он, наверно, тоже скучает. — Наверно? — округляет глаза Бокуто. Куроо смеется. — Бро, от тебя тоже иногда полезно отдыхать, — хмыкает тот, не переставая лыбиться, — лучше подумай о игре, чувак, хорошо? Акааши никуда не денется, ты и так постоянно с ним. — Да, но… — Никаких «но». И не надо мне этих бабских речей. Идем заселяться. Бокуто лишь кивает, проходя в помещение. * — Что-то случилось? — спрашивает Акааши, принимая неожиданный звонок Куроо. Тот никогда так просто не звонил ему. Он почти слышит стук сердца своими ушами. С Бокуто что-то произошло — первая мысль, приходящая в голову. На секунду это кажется сюрреалистичным — ну как с таким как Бокуто может что-то произойти? Последние несколько дней он чувствовал, что они немного отгородились от друг друга. Конечно, он это прекрасно понимает — он ведь и был инициатором. Сейчас где-то в груди появляется чувство вины. Слишком многое навалилось на него: трудности с работой и возможность увольнения, разъезды Бокуто, его постоянные игры по телевизору и безумно сильное желание брать Акааши с собой туда, куда бы он ни поехал. Он думает, что проще ему остаться дома, — Бокуто нет. Их квартира настолько пуста с одиноким Акааши, едва поднимающимся по утрам и пьющим растворимое кофе. Как бы он ни пытался доказать обратное эти последние дни, без Бокуто его жизнь абсолютно теряла смысл. Он понял это еще в школе, понимал и сейчас. Кажется, что он совершенно не может справиться ни с чем одним, и на него нападала такая хандра, что хоть на стенку лезь от непривычного чувства в сердце. Странно, что он вообще собрался опровергнуть это. Пытался доказать, что сможет вытащить себя без поддержки Бокуто. Бессонные ночи и завалы со сроками — теперь его реальность. Тексты с переписками, где он отвечает на сообщения однотипными фразами, — теперь его жизнь. Жизнь без Бокуто. Существует ли она вообще, и если так, сможет ли он выжить? — Успокойся, — хмыкает Куроо, будто слыша его нервозность, хотя тон Акааши не повысился ни на тон. — Акааши, Бокуто не может перестать говорить о тебе. Я не знаю, что между вами случилось, и, конечно, не собираюсь расспрашивать тебя, но… это расстраивает его. И может отобразиться на играх. Акааши прикусывает себе губу. На играх. Конечно. Сколько они сыграли их с Бокуто и не сосчитать. Теперь же Бокуто есть своя жизнь, своя команда, друзья. У Акааши же нет ничего, кроме Бокуто. Еще один неопровержимый факт — он тащит его вниз. — Бокуто не будет выносить личное на игры, — это правда. Прошло уже много лет с того времени, когда на игру Бокуто могло повлиять даже едва заметное изменение погоды. Куроо фыркает. — Акааши, это неважно, — говорит. — Бокуто мой друг, как и ты. Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. Просто поговори с ним. Бокуто мой друг, как и ты. Внутри что-то трещит по швам. Акааши Кейджи двадцать два года. Он ничего не умеет, разве что действовать на нервы своим вечно холодным лицом и короткими, ничего не значащими фразами. Он работает в захудалой фирме менеджером, при том совершенно не умея находить общий язык с людьми, но изо всех сил пытаясь не оплошать, чтобы не быть бесполезным. Акааши Кейджи носит безразмерные футболки своего парня, пока его нет рядом, каждое утро страдая от недосыпа и невыплаканных слез. Он улыбается так же редко, как и хмурится. Акааши Кейджи ненавидит себя. Акааши Кейджи говорит: — Хорошо. И бросает трубку. Набрать один из немногих контактов в своей телефонной книге, как оказалось, совсем не трудно. Самое трудное — это не задрожать, слыша громкое «Акааши!» в своем ухе. Это Бокуто. Акааши Кейджи любит Бокуто Котаро больше всех в этом мире. * Акааши увольняют через несколько дней, потому что каким бы хорошим специалистом он ни был — в понимании людей он полный профан. Он всегда говорил себе, что не нужно пытаться превзойти себя и быть тем, кем не является, но при этом постоянно натыкался на одну и ту же проблему. Может, так и лучше. Он приходит в одинокий дом и лишь теперь замечает, что оставил телевизор включенным. Акааши никогда его и не смотрит — это больше по части Бокуто, только тот очень редко бывает дома. Он вспоминает, как Бокуто увлеченно смотрит волейбол, то и дело переводя взгляд на Акааши во время крутых бросков или нападений, будто пытаясь увериться, что другой ничего не упустит. Акааши лишь пялился в пол — неловко. Бокуто подходил к нему, целовал в губы и говорил, что он лучше всех на свете. Акааши не верил, но отвечал так податливо-нежно, наклоняясь ближе и открывая все свое тело и душу: бери, бери, это все лишь твое. От прилива воспоминаний парень оседает на пол и потерянно выдыхает. Он не может находиться здесь. Здесь у него ничего нет. Друзей, работы, достоинства. Здесь у него ничего нет… но где-то… Он берет телефон и набирает короткое сообщение. Он ненавидит себя за свою беспомощность, закрытость, да за много что. Но сейчас он больше ненавидит себя за то, что… Акааши Я скоро приеду к тебе. Читает Бокуто вечером, и Куроо кажется, что, глядя на его улыбку, и правда можно ослепнуть. * Странно, что Акааши не просит его встретить, но Бокуто уже привык. Они в городе, где произойдет очередная игра, — и ему странно, что Акааши знает его расписание лучше, чем он. Даже не спросил где, когда, как. Он просто появился одним утром, будто никогда не уходил. Сердце Бокуто делает кувырок — такое впечатление, что он и сам сейчас его сделает. Хоть на стенку лезь. На лице Акааши ничего не прочесть, но Бокуто знает, что он рад его встретить. Только сейчас было что-то не то. Его обычно бледное лицо потускнело, синяки под глазами стали заметнее, а сам он напоминал трупа — по его худому телу трудно было сказать, когда он ел в последний раз. Ощущалось то, что они слишком долго не виделись, — обычно Бокуто не позволяет Акааши хандрить. И Акааши так не хотел ехать на игры Бокуто, что тот сам поневоле удивлялся: как он так быстро сдался? — Акааши! — выдыхает Бокуто, когда тот проходит на порог его гостевого номера. Он преодолевает расстояние в три метра за считанные секунды и сжимает легкое тело так, что кажется, у Акааши сейчас сломаются кости. Но он ничего не говорит. Он просто стоит, несколько мгновений не подавая признаков жизни. Лишь спустя какое-то время на спину Бокуто приземляется одна рука и сжимает его рубашку. Бокуто выдыхает — это Акааши. С запахом шоколада, шелковистыми волосами и нежной-нежной кожей. Бокуто вдыхает — его сердце стучит как ненормальное. — Я скучал, — говорит он. Акааши не отвечает, лишь наклоняет вниз голову, пока кожа под ладонями Бокуто зверски покалывает. Он знает, что уже давно проиграл. Он знает, что боль, пусть и не на его лице, но читается во всем — в его внешнем виде, в каждом движении и фразе. Его боль читается во взгляде Бокуто, когда тот нежно целует его в лоб. Они идут к кровати медленно-осторожно, не разрывая объятий. Воздух между ними теплеет — Бокуто утыкается головой в его плечо, когда они ложатся на кровать. Он ничего не говорит. Он не уверен, нужно ли — тишина Акааши говорит, порой, больше, чем он сам когда-либо сможет. Сердце Бокуто бьется все быстрее и быстрее. Сердце Акааши едва-едва бьется. Бокуто целует его — и Акааши получает еще один шанс на спасение. * Куроо удивленно смотрит на то, как Бокуто спускается на обед с их командой. Один. Им дали немного отдохнуть — сегодня тренировка будет только вечером, поэтому, зная, что приедет Акааши, он не ожидал увидеть его вплоть до этого времени. Бокуто выглядит как всегда — как дурак — весело, и в его взгляде едва можно заметить что-то неладное. — Акааши приехал? — спрашивает Куроо, когда тот садится рядом. — Конечно, — и бровью не ведет Бокуто. — Он устал с дороги, сейчас высыпается. Хорошее объяснение, но что-то здесь все равно не так. — Вы уже успели поссориться? — ни на йоту не сомневаясь, интересуется он. Бокуто давится едой. — Нет, с чего ты взял! — выдает он, закатывая глаза. — Тогда что случилось? Бокуто выдыхает… Куроо всегда помогал ему, но сейчас он сам был не уверен, что может справиться. Возможно, если он скажет то, что у него на уме, ему станет хотя бы немного… хотя бы чуточку легче. — Акааши, он… подавлен, — перебирая еду на своей тарелке, медленно говорит Бокуто. Куроо кивает, давая знак, чтобы тот продолжал: — Он сегодня был… никакой. Понимаешь, будто из него душу высосали. Так, Куроо все еще ничего не понимает. — Ну это же Акааши, правда? — удивляется. — Он разве не всегда такой? Он никогда особо не выказывает эмоции. Бокуто улыбается, будто бы вспоминая что-то. Куроо немного страшно — он привык видеть улыбку Бокуто, но сейчас она такая… Грустная. — Нет, — говорит тот, оборачиваясь к нему. — Акааши вообще не умеет сдерживаться. Посмотреть на него — и сразу все понимаешь. Куроо хмурится. Акааши? Но Бокуто знает. Бокуто знает, что скрывается за равнодушным лицом. Бокуто знает, что Акааши Кейджи любит решать задачки по математике, заварное кофе по утрам с молочным шоколадом и мороженое с порезанными фруктами. Бокуто знает, что Акааши любит дождь за окном и нервно дергается, когда Бокуто обнимает его сзади. Бокуто знает, что Акааши постоянно холодно, и поэтому тот накрывается двумя одеялами и обнимает Бокуто так сильно, будто без этого он не выживет. Куроо смотрит на эмоции на лице Бокуто и понимает, что любить кого-то… Больно. * Бокуто с командой выигрывают все игры подряд, но почему-то он смотрит на сонного Акааши и понимает, что главное сражение еще впереди. Когда они наконец-то едут домой, он буквально кормит его с ложечки, пусть тот и брыкается туда-сюда, укутывает его во всю одежду, что только находит — ты что, с ума сошел, как ты мог забыть свою куртку дома? — и они едут. Дома тихо. Он вспоминает то, что он чувствовал здесь последний раз, — Бокуто рядом радостно раскладывает свои вещи, напевая песенку. Акааши не отрывает свой взгляд — все хорошо. Акааши говорит Бокуто, что взял отпуск, — все хорошо. Акааши так долго трет свое тело мочалкой в ванной, что на нем почти остаются красные следы, — все хорошо. Акааши не может уснуть ночью и вместо этого спит днем — все хорошо. Все хорошо. Бокуто ходит на тренировки, обратно домой и нянчится с ним, как с ребенком. Они смотрят фильмы, почти не разговаривают, затем Бокуто мягко целует его, и Акааши отвечает. Они тянутся к кровати и занимаются сексом — и это и правда так хорошо, что он почти на грани. — Куроо предложил пойти куда-то развеяться, — говорит Бокуто после, обнимая его. Горячий, — думает Акааши. — Что скажешь? Парень вежливо мотает головой. — Идите вместе, — говорит он. Есть то, что остается неуслышанным. Я буду только мешать. Бокуто хмурится, немного ослабляет хватку на его талии, почти теряет контроль, но… — Хорошо. Вот видишь, легко, правда же? Без меня тебе куда легче. * Когда Бокуто возвращается домой, сказав Кенме и Куроо, что не сможет с ними пойти, он ничего не слышит. Тихо, как и всегда. В его руке мороженое, шоколад и вкусное печенье с кремом — Акааши должно понравиться. Акааши сидит на полу в гостиной и потерянно смотрит на свои бледные руки. Или на пол. Так и не разберешь. Бокуто кажется, что если бы эти глаза просто закрылись и не открылись снова, это было бы ожидаемо. Акааши последнее время выглядит как труп — и когда бледнейше-безжизненное лицо смотрит прямо на него, его сердце замедляется всего на один темп. И ему кажется, что он тоже умирает. Акааши говорит так тихо, что и не разберешь. — Ты… вернулся… не пошел вместе с ними? Бокуто медленно пододвигается ближе. Акааши теперь может видеть то, что в его руках, — сладкое. Бокуто ненавидит сладкое, Акааши обожает их обоих. Он опускается на колени рядом с понурой фигурой. На лице Акааши — ничего, но у Бокуто появляется чувство, будто все его слезы просто высохли вместе с дождем. Я ненавижу себя. — Конечно, Акааши, — Бокуто берет его лицо в ладони. — Посмотри на меня. Акааши смотрит — для чего? — и видит Бокуто. Акааши видит Бокуто, который однажды сказал, что его пасы — бездарные пасы — лучше всех. Акааши видит Бокуто, который целует его каждое утро и имеет странную привычку поправлять его волосы, хотя Акааши точно может сказать, что это не на его голове вечный беспорядок. Акааши видит Бокуто, который был первым и единственным, кто сказал ему «я люблю тебя» и повторял это каждый раз, выцеловывая костяшки пальцев и душу парню, что так боялся принять эти слова. Акааши видит Бокуто, который предложил жить вместе, который подарил ему все — свое время и силы — и ничего не попросил взамен. Акааши видит Бокуто, в чьих руках сейчас тает мороженое с фруктами — его любимое. Акааши видит Бокуто, который говорит… — Я люблю тебя. Ты лучше всех, Акааши. Акааши хочет верить ему и верит. Бокуто просто дурачок, раз он может его любить. Я ненавижу себя. Я люблю тебя. Когда Бокуто целует его, Акааши понимает, что есть вещи, которые нельзя объяснить. Есть Бокуто, есть его любовь, есть печенье в его руках, есть странное ощущение тепла в вечно холодных ладонях, когда его пальцы переплетаются с пальцами Бокуто. Есть желание оставаться рядом так долго, сколько он только сможет. Я ненавижу себя. — Я люблю тебя, — говорит Акааши позже вечером. Вещи, которые нельзя объяснить. Яркая улыбка Бокуто, дрожь в руках, горько-сладкие поцелуи. Так было пять лет назад и будет завтра. Я ненавижу себя, ненавижу так сильно, но… Но тебя я люблю гораздо сильнее.