я кое-что у тебя забыл.

***

– Согласны ли Вы, Хенджин, взять в законные мужья Чонина? – спрашивает священник сначала у старшего. – Согласен, – отвечает Хван, глядя влюбленными взглядом в парня напротив. Нини пытается вдохнуть полной грудью, но волнение сковывает все тело, он определенно нервничает сейчас настолько, что готов грохнуться вот прямо здесь, прямо в руки прекрасного Хвана, который стоит напротив, словно принц из сказки. – А Вы, Чонин, согласны ли взять Хенджина в законные мужья? – Согласен! – тараторит Нин, складывая руки у груди в предвкушении. Еще чуть–чуть и у него просто вылетят за орбиту глазки, настолько он был взбудоражен. Альфа лишь еще больше улыбнулся, смотря на своего милого мальчика. – Отныне вы официально вместе. Альфа может поцеловать омегу, – улыбается счастливо священник, держа в руках библию. Парочка сокращает расстояние между друг другом, переплетая руки. Совсем скоро Джин поставит омеге метку, что станет последним шагом в их отношениях. Запахи навсегда перемешаются, Чонин больше никуда от него не сможет деться. – Мой котенок! – Мое солнце! – Мой малыш Нини! Чонин и Хенджин по очереди делают комплименты, медленно приближаясь друг к другу. Хван держит маленькие теплые ладошки в своих больших, оглаживая большими пальцами тыльную сторону. Сейчас в глазах омеги целый океан, состоящий из любви и взаимопонимания, желания построить замечательную семью и обрести уютный дом. Они настолько влюблены, что, кажется, такой любви не может существовать в этом мире. Омега уже мило трется кончиком носа об нос альфы, не сдерживая убивающей милой улыбки. Нотки аромата лесного ореха Чонина переплетаются с медовым ароматом Хенджина, создавая просто нереальную смесь, которая кружит им обоим головы. Их губы на расстоянии в паре миллиметров, сейчас, наконец, случится самый нежный и мягкий поцелуй, который только когда–либо мог быть у них. – СТОЙТЕ!!! – или нет. (простите) Влюбленные в шоке отстраняются вдруг от друга, переводя одновременно большие глаза на источник этого крика. – Чани?! – глаза Нина похожи сейчас на глаза олененка Бэмби, а сам Хван просто застыл в одной позе. Ли Минхо и Ли Феликс. Эти двое надвигаются на них, как грозовая туча на ясном небе, кидая взглядом молнии налево и направо. В глазах Хо читается ярость и недосказанность, Ликс же, как всегда, верным хвостиком идет немного позади. Минхо и Хенджин братья, пускай не родные, а всего лишь сводные. И они оба работают в студии каскадерами. Быстро подойдя к Хенджину, Мин резко замахивается кулаком на того, но рука останавливается в паре сантиметров от лица, предотвращая крепкий удар. – Зачем? – он с трудом выдает всего лишь одно слово, заглядывая в глаза Хенджина, пытаясь найти там хоть какие–то ответы на свои миллион вопросов. Это же какое–то блядство. Снова. Его младший брат решил вступить в брак. В голове Мина сейчас творится черт знает что, и собрать из всей этой каши какую–то здравую мысль дается крайне сложно. – Я люблю его, хен, – без грамма сомнений заявляет Хван. Он уверен в своих чувствах на все сто процентов. – Ты же знаешь, любовь бывает зла… – Хен! – прерывает Джин. – Что «хен»??!! Он подрежет тебе крылышки. Да просто превратит твою жизнь в ад! – напуганный всем этим маленький Нини резко отходит в сторону, но Хенджин притягивает его за руку обратно. Он не отпустит его ни за что и никуда. Он только его омега. Его единственный омега. – Хен, Чонин не такой, – Хван смотрит этими своими глазами Бэмби на старшего брата. – Он омега, ведь так?? – задает вопрос Ли, наезжая тем самым на того. – Да. – Ну вот. Значит такой, – от злости и непонимания младшего у Хо ходят желваки на шее, а глаза краснеют, наполняясь кровью. Старший переводит взгляд на омегу, пугая его тем самым до смерти. Он, правда, искренне не понимает, зачем Хенджину совершает такую ошибку. Ведь после свадьбы начнется полный, бесповоротный пиздец. И закончится холостяцкая жизнь, когда ты мог с легкостью делать все, что взбредет в головушку. – Из–за него ты забудешь меня. Ты обо мне хоть подумал?? – Хен, любовь не запретишь, она сама приходит, – Хенджин продолжает настаивать на своем. – Конец! Это конец! – от неизбежности воет Мин, устремляя взгляд в потолок, и оборачивается вокруг себя, как какое–то малое дите. – Я говорил, и сейчас говорю: ты мой наставник, ты все для меня, но ты же не можешь стать моим омегой! – ЧТО?? – у Минхо слетают все тормоза нахуй. Он в полнейшем шоке оборачивается на Феликса, заикаясь и ища у него хоть какое–то объяснения тому, что сейчас сказал Хван, мать твою, Хенджин. – Любовь, – басит в ответ Ликс, заводя парня тупик еще больше. Феликса эта сцена сейчас только смешит. Ощущение, что он попал в какую–то ебаную дораму. – Ты же не можешь родить мне детей, – продолжает Хван. – Но зачем для этого жениться?? Можно жить полноценной жизнью безо всяких обязательств!! Хенджин, ты прекрасно знаешь, если дать омегам волю, они начнут править нашим сердцем и разумом, – рычит Хо, надвигаясь на Нини, словно хочет его придушить. Но, слава богу, Феликс придерживает друга за плечи, пытаясь хоть немного утихомирить. – Что? Не так? – обращается Минхо к Ликсу, на что тот лишь обреченно вздыхает. Хенджин грустно опускает свой взгляд в пол. Альфа выглядит очень подавленно и расстроено. Все это видит Ли, сразу же поднимая лицо младшего руками: – Нет, не надо…Ты счастлив с ним? – Да. – Ладно. Все равно ты уже совершил ошибку. Надеюсь, тебе не придется раскаиваться. Святой отец, скажите, что им там надо сделать, – наконец соглашается Хо с таким решением своего брата. Ведь для него главное, чтобы он был счастлив. – Альфа может поцеловать омегу. – Хен! – на радостях Хенджин приближается к Мину. На лице широкая улыбка, а глаза просто блестят, как драгоценные камни на солнце. – Да не меня, его целуй! –закатывает глаза Хо, усмехаясь. Хенджин счастливо оборачивается к омеге. Он получил благословение брата и теперь ничего не сможет помешать ему любить и защищать от всего мира Чонина. – СТОЙТЕ!!! – или нет. (лол простите 2х) Чонин с Хенджином опять подпрыгивают от неожиданного крика. Да что же это такое, они поцелуются сегодня, блять, или нет?! – Чани?? – удивленно охает Чонин, цепляясь за Хенджина, как за спасательный круг во время шторма. Уверенной, какой–то модельной походкой, немного виляя бедрами, к ним идет крашенный в блондинисто–русый цвет парень. – Чани? – кидает напугано Хо в воздух. – Чани?! – третьим переспрашивает Хенджин. – Кто такой Чани? – орет басом Феликс на Минхо. – Да мне-то откуда, блять, знать!!! – кидает тот в ответ Ликсу. Быстро подойдя к ним, светловолосый дернул за руку Чонина, отстраняя от Хенджина подальше. – Ты в своем уме или нет?? – начинает незнакомец. А если быть точнее, то это Чан. Бан Чан. Бан Кристофер Чан. На минуточку, самый милый австралиец на весь Нью–йорк, являющийся лучшим другом Нина с пеленок. – Что? – Нини непонимающе уставился в ответ, хлопая ресницами. – Выйдя замуж, ты перечеркнул всю свою жизнь. Что теперь будет с тобой? Что будет с твоей карьерой? – с непонятным акцентом начинает диалог блондин. – С..сс..с какой карьерой? Я просто начинающая модель, – заявляет смело Чонин, ставя руки на пояс. Услышав эту информацию, Хо начинает неосознанно улыбаться этому. Повернувшись к Ликсу, он игриво дергает пару раз бровями и усмехается, на что рыжий поворачивает его обратно смотреть семейные разборки. – Сделаю одно очень важное уточнение: был моделью. Теперь ты можешь забыть об этом. Скоро ты забеременеешь, родишь детей…– Крис продолжает свою речь, пытаясь хоть как–то образумить Чонина. Но похоже эффекта от этой речи нет никакого: – Правда?! – орет в восторге младший, начиная прыгать от счастья, дергая руками во все стороны: – Хенджин! – и оба парня глядят друг на друга, чуть ли не падая в обморок, узнав то, что ждет их обоих в будущем. Маленькие омежки и альфы – для них это просто предел всех мечтаний. Но эту прекрасную семейную идиллию вновь прерывают: Бан цепляется в очередной раз за руку Чонина: – Раз замужество тебе по душе – прекрасно! Выходи замуж! Но…за него?? – и после этих слов Чан надменно оглядывает сверху вниз Хенджина, как какой–то странный и ужасный экспонат в музее, скривив губы от недовольства. – ЧТО? – офигевает Хо, а за ним орет это «ЧТО??» и Феликс. – Я имею ввиду, если ты можешь общаться с оригиналами, то зачем прибегать к услугам дублера? Когда рядом настоящие альфы, зачем выбирать дубликат?? – Что?! – после таких слов Хенджин сам начинает тоже возмущаться. – Эй, все–все, хватит! Тайм-аут! – врывается Минхо, подходя впритык к Чану, – прошу прощения! – С какой стати? – фыркает Крис в ответ, складывая руки на груди. – Вы…нет, вы – это слишком уважительно, ты… пришел помешать их свадьбе или опорочить доброе имя каскадеров?! – Хо зол не на шутку. – Зачем мне порочить тех, кто сам себя уже давно опорчил? – Да что ты вообще знаешь!!! – Хо полностью выходит из себя, переходя на рык. Он не допустит того, чтобы какой–то непонятный парень начал оскорблять его брата и их профессию. Мин сам, в конце концов, каскадер, и уже долгих 7 лет работает в студиях Америки. – А зачем мне о них что–то знать? Второразрядные люди, живущие за кадром! Тупые альфы, у которых вместо мозгов протеин! – Бан однако не стесняется в выражениях. Парень считает, что вправе высказывать то, что он думает касаемо каких–то людей, пускай, даже, унижая их. Демократия и свобода слова, как никак. – Второразрядные?? Да мы все делаем по-настоящему, в отличие от дутых героев! Мы сильные, смелые, настоящие, честные и искренние! – Хо перечисляет, пока кровь в его венах давно кипит с температурой чуть ли не под сто градусов. Как этот мальчишка вообще смеет так хамить ему? – Попав в Голливуд и выучив пару слов на английском, кем ты себя возомнил? Невежда! – Умолкни, мальчик! По–моему, ты слишком разговорился, а я хорошо знаю, как заткнуть рот, таким как ты, ясно? – Неужели? – Чан вскидывает идеальными бровями, показывая наигранный интерес. Он бы сейчас с удовольствием вмазал этому тупоголовому альфе и познакомил с полом, не будь у него этой гребанной течки. А действие подавителей запаха начнет заканчиваться уже вот–вот и пора бы по-хорошему уже сваливать из этого дурдома, но без Чонина он никуда не уйдет. – Доказать? – рыком кидает Минхо, еле сдерживая себя. Еще секунда такого напряжения и между ними начнут проходить электрические разряды. – Доказать, блять? Отлично! Любопытно посмотреть, твою мать, на что ты способен! Ударишь, да? – без умолку тараторит Чан, повышая голос с каждым словом. Феликс кладет руку на плечо Хо, говоря как бы «лучше уйти сейчас, иначе истерики не миновать». Но парень поднимает одну руку, давая понять, что у него все под контролем. Он внимательно слушает и наблюдает, как этот непонятный мальчик ниже его ростом, весь такой soft and tinny выражается похуже любого альфы. Да какого, собственно, вообще черта он смеет? – Хочешь, чтобы я заткнулся? Да? Но сначала я скажу все, что о тебе думаю. И о твоих тупых друзьях, о твоем окружении, о твоей семейке! Тебе не удастся закрыть мне рот! Блять, не удастся! – истерика Криса набрала бешенные обороты, гормоны долбанули в голову омеге так сильно, что не понятно уже – это говорит за него его природа или же характер. Но тут случается то, отчего все присутствующие в буквальном смысле ахуели. Минхо грубо берет Бана за шею и затыкает этот бесконечный поток речи своим ртом, припадая к губам омеги. Он целует настойчиво, держит крепко за загривок, не давая и шанса Чану увильнутся. Хенджин с Чонином и Феликсом даже не пытаются поднять упавшие челюсти с пола, а священник практически роняет из рук библию. – Это же наша свадьба! Почему целуются они?! – задает весьма риторический вопрос Хенджин, сводя брови в недоумении. Секунда, пять, уже десять. Минхо, наконец, отлепляется от Криса. У младшего за эти ебанные десять секунд перед глазами пронеслось полжизни, и он успел вспомнить весь свой запас матерных слов за 18 лет. Глаза Чана в эту секунду стали настолько круглыми, что можно было бы даже подумать, что он и не кореец вовсе. Бан зависает, как самая первая винда, пытаясь перезагрузить свою систему. Но не особо получается, произошел тотальный сбой. Губы немного покраснели и опухли, они пиздец как горят. – Отличная помада со вкусом персика, baby, – нагло заявляет Хо. – Тт…ты! – заикаясь, Кристофер сейчас в состоянии выдать только это жалкое местоимение. После чего он тыкает своим пальцем в грудь Минхо, намереваясь родить на свет хотя бы одно полное предложение. Но тут в его сторону наклоняется напротив стоящий алфа, вытягивая губы уточкой, и дразнит, пугая еще одним поцелуем: – Не стоит, – Хо ухмыляется и самодовольно фыркает, смотря на кудрявого омегу свысока. Он однозначно одержал победу в этом раунде. – Идиот! – у Бана уши горят, он сейчас неимоверно зол на весь этот чертов мир. Как такое вообще с ним случается? – Истеричка! – отвечает альфа, и они расходятся на весьма не мажорной ноте. 1:0 в пользу Минхо. Но игра еще не окончена.