В тёплых руках

«Спустя 2 года после основных событий фанфика» Самый сильный человек в мире. Шиноби но Ками, Коно Ё но Кьюсейшу, Йоген, но Ко, Коно Йо но Кююсэйшю, Кисэки о Окосу Шёунэн, Футаримэ но Рикудоо. Много же прозвищ я получил, спустя 3-4 года этих странствий. Я наконец обрел свой покой, за родителей, за отца и мать, познал любовь, и понял суть всей силы, которой обладаю. Деревни стали жить в мире, а 5 Каге даже стали создавать общий альянс. Остальные деревни боялись, либо уважали их, не было войн, драк, сражений и напрасных смертей. Шиноби стали выполнять обычные задания, а экономика стран после небольшого распада начала подниматься втрое. В мире не было бедных, голодных, слабых. Хвостатые были свободны, а часть их силы оставалась во мне. Миру не угрожало ничего, с чем бы я не смог справиться. Мечта Нагато исполнилась, а моя месть наконец принесла мне покоя. Курама опять спит. Вот лентяй. Почему я думаю об этом? Почему? Может я наконец-то понял суть тог, для чего и был рожден, и тренировался еще с детства? А сейчас просто подвожу итоги. Я прямо как дедушка третий… хотя я никогда не был таким же умным и мудрым, как окружающие меня люди. Может именно потому, я и сделал этот глупый поступок... но я и не жалею. Пора бы вернуться в Коноху, навестить всех, и начать жить обычной жизнью. В Последний раз, мы были там, когда Итачи становился шестым хокаге, после Джирайи Сенсея. Деревня наверное глобально изменилась, под его мудрым правлением. Детки Нагато и Конан наверное подросли. Уже небось поступили в академию шиноби. Они будут сильными шиноби, я уверен. Та что старше, Канна, красивая и милая девушка, имеет огромные запасы чакры, и может управлять стихией Земли и Воды. А помладше, мальчик Тенджи, унаследовал хобби матери, Оригами и стихию Ветра. Мы объездили весь мир, начиная со страны Льда и Луны, заканчивая Хакуро, и странами Снега и Болот. Да, думаю пора вернуться. Она вела себя очень мило с людьми, помогала им, и была счастлива, когда люди разных стран улыбались. Доходило до такого, что он даже не убивала бандитов, которые нападали на нас по пути. Что сказал бы старик Хагоромо, будь бы у меня возможность снова поговорить с ним? Правильный выбор ли я сделал? Думаю он был бы зол на меня. Черт, ну и нашел же я время, думать о таком, пока вокруг меня твориться что-то столь прекрасное? (Мысли Наруто) (В то же время) Она протянула руки, коснулась его плеч. Он прервал ее, наклонился, и схватил за талию. Трясущимися руками, вздыхая, ласкал приятно раздражающий пальцы плащ, нежно гладил божественно мягкое лицо. Погружал свое лицо в её шею, напоенного роскошными ароматами страны Чая. Теперь она часто дышала и чуть постанывала, напрягалась в его объятиях, вонзила ногти в рукава его куртки, прижалась щекой к груди сквозь майку. Их лица сближались, пока еще медленно, чутко и напряженно, губы соприкасались осторожно и нежно, как будто боялись спугнуть друг-друга. Она откинула голову, встряхнула волосами. Ее кожа была холодной и поразительно гладкой. А волосы, длинными, и белоснежными. Глаза, которые он увидел, когда она приблизила свое лицо к его лицу, были большими и чистыми, брови были коротко обстрижены, а губы окрашены в тёмно-красную помаду. В более близком контакте был очевидно заметен аромат, который так соблазнял голубоглазого блондина. Это была камелия, удивительный цветок. У них такой слабый запах, но при этом они могут очаровать любого неравнодушного человека. А чай из них получается просто изумительный! Он Коснулся уха нетерпеливыми губами. Белоснежная принцесса застонала, напряглась, вцепилась в его воротник, хищной рукой стискивая и лаская скользкую, твердую застежку его пояса. Крепко обнявшись, они не разнимали губ в поцелуе долгом и страстном. Очень долгом и очень страстном. Видя, что время не ждет, Принцесса жадно, но при этом аккуратно и широко развела ноги, перевернув при этом кучу уложенных один на один свитков, которые изучал перед рассветом Узумаки. Она покраснела. Он начал покачиваться под прекрасным телом принцессы, утонув в море наслаждения, и прекрасного аромата, прикусывая губы нежной Богини. А она придерживая свои стоны, и засовывая язык поглубже в рот голубоглазому, начала снимать с себя весьма открытое одеяние черных оттенков, с открытой спиной, животом и плечами. Одеяние имело длинный подол сзади, а по середине спереди имелась небольшая молния. Блондин помог свободной рукой опустить молнию, и снять платье, не отрывая рта от её роскошных губ, и вторую руку от её талии. Её грудь была большой, пышной, теплой, и такой же белоснежной, как остальное тело. Он начинал дышать более неровно, а она, и вовсе не чувствовала ничего, кроме непрерывных толчков, приносящих удовольствие, которую нельзя было поменять не на одно другое чувство в мире... — Завтра мы уже будем дома. Надеюсь, что Шестой там. Хотелось бы его видеть на нашей свадьбе... Ты бы прикрылась плащом, замерзнешь ведь. Иди ко мне, в объятиях теплее... — А ты... не жалеешь, что тогда, 2 года назад, не запечатал меня, когда я лежала при смерти? — Нет. Да и как видишь сейчас, я оказался прав, совершив тогда этот поступок. Это познание любви, которую так отчаянно пытались дать тебе твои сыновья, и возлюбленный... А еще ты пропиталась симпатией к людям, которых до конца своих дней ненавидела. Теперь, побудь с тем, кто будет давать тебе свою любовь, не давая тебе снова пропитаться злостью, и ненавистью — прошептал он в полголоса, целуя её за ушком, и продолжил с ровным дыханием — Ведь я всегда буду рядом, в твоих тёплых руках…