Теория судьбы

Воланд встречает её на одном из литературных вечеров, что лучший друг устраивает у них в студии. Она внимательно смотрит на Мастера (прозвище, данное в шутку ещё в детстве, теперь стало псевдонимом). Мастер читает очередную главу романа, над которым работает уже год, а Воланд радуется, что они не в двадцатом веке живут. И что рукопись даже если и сгорит, то копия останется на жёстком диске. Он уже и не вспомнит, когда познакомился с ним. Кажется, он отогнал уличных хулиганов от него. А потом дружба как-то сама сложилась. Писатель и историк, вечно идущие плечом к плечу. Воспоминания не заполоняют немного затуманенную вином голову только из-за желания познакомиться с девушкой. Кто-то недавно сказал, что это новенькая с филфака. Кто-то невзначай бросил, что она, по всей видимости, свободна. А Мастер просто пригласил её на вечер. И вот она сидит, забравшись на старое кресло с ногами, и слушает Мастера, затаив дыхание. В старенькой студии, которую они делят на двоих ещё с первого курса, горит несколько настольных ламп и пара свечей. Пахнет ванилью, старыми книгами и чернилами. Иногда слышны всплески смеха, иногда — удивлённые вздохи, перетекающие в оживлённое обсуждение какого-то волнующего или спорного момента. Воланд сидит на подоконнике, периодически смотря на тёмное ночное небо, на котором из-за туч не видно ничего кроме полной луны. На улице конец апреля, а в Москве только недавно растаял снег. Он поворачивает голову на девушку и встречается с пристальным взглядом зелёных глаз. Быстро опускает голову. Поднимает спустя минуту, но она уже общается с Мастером и ярко-ярко улыбается. Конечно, между романтичным писателем и холодным историком выбор девушек весьма очевиден. Что же, не человек управляет судьбой. Воланд находит на столе обрывок бумаги и вырисовывает карандашом черты и горящие зелёные глаза. Всё же хорошо, что художку закончил.

***

Видимо, судьба решает сжалиться над ним на следующем вечере через недели две. В полутьме студии он снова встречается взглядом с девушкой, но теперь не отводит глаз. Девушка встаёт с дивана и подходит к нему. Залезает на стол у окна, чуть наклоняясь вперёд и вдыхая свежий весенний воздух. — Марго, — произносит полушёпотом, даже не глядя на него. — Красивое имя, благородное. Маргарита, — говорит, будто пробуя на вкус. Приятно, как дорогое вино. — Спасибо. А тебя как величать? — с усмешкой спрашивает девушка, окидывая его взглядом. Перекидывает непослушные чёрные кудри на одну сторону. — Воланд, — удивление на лице Марго не скроет даже ночь. Впрочем, она довольно быстро берёт себя в руки. — Норвежец? Тогда понятно, почему беленький такой, — язвит, не обижая, но явно бросая вызов. — Сын писательницы и литературоведа. — Понятно. Ну, из нас троих в любом случае получится интересная компания, — Марго улыбается и волосами встряхивает. — И не говори. Ты случаем не на Арбате живёшь? — Слишком. Слишком много совпадений. Скажи, а ты веришь в переселение душ? — она спрашивает, глядя прямо в глаза. — Даже если и так, то мне бы не очень хотелось тащить такую прекрасную девушку даже в Вечный Покой. Вы не согласны, Донна? — Согласна, Мессир. Но от бокала красного вина не откажусь, — спрыгивает со стола, ожидая его. — Не посмею отказать даме, — он встаёт с подоконника, холодной рукой невесомо дотрагиваясь до её спины, направляя на кухню.

***

Спустя месяц переписки и почти регулярных встреч на вечерах он решается позвать её в театр. Покупает в ближайшем цветочном белые астры и приходит к указанному дому на десять минут раньше. Марго выходит на улицу спустя пять минут в белом платье, а по хрупким плечам рассыпаются волосы. — Привет, — говорит ещё с порога, перепрыгивая через ступеньки и влетая в объятия. — Приятный вечер Маргарита Николаевна, это вам, — протягивает ей букет, когда Марго отстраняется и встаёт рядом, собираясь идти. У Марго в глазах удивление вперемешку с радостью и печалью. — Что такое? Надо было мимозы? — пытается шутить, наклоняясь и заглядывая в глаза. — Нет, нет, всё хорошо, просто…- Марго смахивает со щеки одинокую слезу, беря себя в руки. — Просто любимые цветы мамы. А мимозы не надо — это слишком тревожный цвет. Улыбается. Хорошо. Воланд обнимает её, гладя по спине. — В таком случае предлагаю поторопиться — спектакль начинается через двадцать минут, — он подставляет ей локоть, и они бегут по Арбату, стараясь огибать толпы людей.

***

Вечером на улице резко холодает, так что Воланд накидывает на плечи Марго свой пиджак, не желая слушать протесты о том, что ей не холодно. Сейчас на улицах немного меньше людей, так что они медленно идут, взяв в маленьком кафе горячее какао и обсуждая постановку. — А я говорю, что всё это её сон, — Марго спорит до самого порога, даже не слушая фактов. Воланд, впрочем, не сильно против её победы. Воланд к ней ближе подходит и целует. Осторожно, боясь её реакции, оставляя ей шанс дать ему пощёчину и оттолкнуть. Когда она запускает пальцы в его длинные белые волосы и стягивает с них резинку, то теория о том, что человек не может управлять своей судьбой, даёт трещину.