Я не забуду тебя.

— Вернись сюда, мелкая тварь! — кричал позади меня взрослый, женский голос Завернув за угол, я выбежала из здания через чёрный вход.  — Наконец-то, блять… — выдохнула я, садясь возле стены и доставая тонкую сигарету из пачки. Интересное начало дня. За все 6 лет, что я живу в детдоме, меня спалили с сигами всего 2 раза. Хах. Да, наверное вам интересно, как мне пришлось тут оказаться. На самом деле история не такая уж необычная. Можно даже сказать банальная, но эти дни я никогда не забуду. ▪▪▪ Мне было 8. Я была обычной, белокурой девочкой, с тёмно карими глазами. За окном уже темнело, а я читала свою любимую книгу «Волшебник страны Оз» (и к слову, сейчас я на неё пытаюсь даже не смотреть). На первом этаже нашего дома сначала слышались громкие разговоры, с кучей нецензурной брани. Потом они стали громче. Мама и папа обычно никогда не ссорились, так что я немного удивилась, когда начав спускаться, увидела их разгневанные лица, по которым можно было подумать, что они сейчас убьют друг друга. Я так и не понимала, о чем они говорят, но маме, видимо, надоел этот разговор, так что она ушла на кухню, а отец пошёл за ней. Я села на ступеньки, и пыталась вслушаться в их крики. Раздался звук звонкой пощечины. Снова крики. Об пол начинает биться посуда, от чего осколки начинают появляться и в коридоре, возле которого я сидела на лестнице. И снова крики. Это было так невыносимо и обидно, что в носу начало щипать, а глаза слезиться. Я уткнулась головой в колени и больше ничего не слышала, а последнее что смогла, это захлопнувшуюся дверь, а затем тихие всхлипы мамы. ▪▪▪ Ну вот примерно так. Теперь вы знаете обо мне чуть больше. И да, через пару дней мама сказала что он ушёл к другой семье. Я разочаровалась в нем на всю жизнь, ведь взаимоотношения у нас с ним были хорошие, даже отличные. Он меня любил, а я его… В любом случае, это уже не важно. Дальше ситуация становилась хуже. Сначала, мама впала в депрессию. Я отчасти тоже, но учитывая мой возраст, я не могла воспринять уход отца так же, как она. Потом мама начала пить. Сильно. Очень. До потери сознания. Я всегда вызывала ей скорую, когда замечала её в таком состоянии. Но это ещё не всё. Она меня била. Ремнём, проводом, веревкой, или просто давала леща. Я не знаю почему. Это продолжалось на протяжении года. Потом мне больнее стало от того, что так поступает моя же мать, а на физическую боль мне было плевать. В один момент, во мне что то щёлкнуло, мол, «Это неправильно, почему я должна так жить? Почему я должна это терпеть?!». И я решила уйти. Просто уйти в детский дом. А маме было похуй, я ей не нужна. И вот, я — Кристи Сейланс, 15-летняя девочка, с нежно-розовыми крашеными волосами и септумом в носу, живу в стенах приюта уже 6 лет. Из-за той боли, которую причиняла мне моя мать, я стала мазохисткой. Мои руки и ноги покрыты небольшими шрамами. С каждым новым порезом, я чувствую как с кровью вытекает моя боль. Я чувствую как мне становится легче, но на деле нихуя подобного. Моя подушка всё ещё мокнет по ночам от слёз. Я думала, что тут мне будет хорошо. По крайней мере лучше, чем с мамой. Но оказалось, что нет. Уже долгое время я хочу сбежать, хотя бы на одну ночь. Почувствовать свободу. Те ребята, которым удавалось это сделать, часто приходили с алкоголем и новыми сигаретами. Спросите откуда у них деньги? Они воровали у воспитателей. М-да, мозгами они не обладали, но зато делились со мной и другими. Теперь я понимала, что потихоньку превращаюсь в свою мать. В одной из таких компаний, я встретила Эрика. Мой первый парень, и первый человек, который разбил мне сердце. Мы гуляли, целовались, а уже после секса, он послал меня со словами: «Ты думала это всё серьёзно? Хах. Брось, ты не кому не нужна!» Да, вот такие вот твари бывают. После этого, я больше ничего ни к кому не чувствовала. Я боялась. *** Вторая сигарета была уже почти докурена, но шаги в стороне заставили меня вздрогнуть. Я повернула голову, и увидела Клэр. Скажу одно — она последняя тварь и шлюха.  — Ну, чё встала? — спросила я. Клэр посмотрела на меня взглядом а-ля «Ты попала, скотина» и не долго думая выкрикнула: «Миссис Джонсон, она тут!», а затем ушла.