Глава семнадцатая
30 июня 2020 г., 21:22
***
Мол все еще старался пятиться от зверей по кругу, чтобы не налететь спиной на силовой барьер. Ворнскры зарычали, и захотелось зарычать в ответ. Оскалить небольшие острые клыки и рявкнуть. Забрак в открытую смеялся над тогрутой, которая являлась представительницей хищной расы, но как-то умалчивал, что хищником был и он сам. Рычание зверей зарезонировало в груди и неожиданно словно попало в унисон. Мол не сдержался и зарычал в ответ. Видимо, это послужило поводом для атаки. До этого ворнскры гоняли беспомощную жертву, теперь же они нападали на равного и сильного зверя. От накатившей волны какого-то дикого ощущения Мол вспомнил, кто и что он! Ожила онемевшая рука, словно по жилам потёк жидкий огонь, который тёк там годами! Забрак увернулся от одного ворнскра и поймал в воздухе левой рукой второго. С силой швырнул зверя в силовой барьер. Ворнскр прошел сквозь щит и ударился спиной о каменную стену. Его прошило током, он упал на пол «ямы» и замер. Второй напал со спины, вцепившись Молу в плечо около шеи; костяной шип свистнул прямо перед лицом ситха, но он успел поймать хвост зверя и вогнать его собственное «оружие» ворнскру в глаз. Тот взвизгнул, разжимая челюсть и падая на пол, Мол резко развернулся к зверю — он был уверен, что собственный яд для него не опасен, но ранение либо разозлит ворнскра еще сильнее, либо он заскулит и попытается спрятаться от более сильного хищника, чем он сам. Ворнскр оправдал первую мысль забрака: он выдернул шип из глазницы, низко и как-то более свирепо зарычал. Кровь текла по его морде, капая на пол, и Молу показалось, что именно запах собственной крови так разозлил зверя. Забрак зло усмехнулся и зарычал в ответ, дернулся навстречу, заставив ворнскра отскочить немного назад, но тут же рвануть вперед. Зверь налетел на ситха, но не смог сбить с ног, а сам Мол схватил ворнскра и в одно движение сломал ему шею. Тело зверя рухнуло на пол; из пасти вывалился алый язык и тварь замерла. Остался только оглушенный. Этому Мол спокойно раздробил череп ногой и пинком отправил тело к щиту, надеясь, что тот, почувствовав преграду, или отключится, или вызовет кого-то из местных техников, которого можно будет уговорить или заставить выпустить его. Ожиданиям не суждено было сбыться: тело ворнскра просто растворилось прямо перед щитом, не коснувшись его. — Это все?! — воскликнул Мол, глядя вверх на силовую решетку с силой сжимая кулаки. — Все, что ты можешь, Иокаста?! Бешеная ты сука! Явись! Я — Мол! Сын Датомира! Повелитель Мандалора и лорд ситхов! И я сверну тебе шею, как только выберусь отсюда! Хрустальный женский смех прозвучал будто вдалеке, но слова раздались прямо около уха: — «Никто» вспомнил — кто он, — женщина опять рассмеялась, когда Мол резко развернулся, думая увидеть ее проекцию, но «яма» была пуста. — Но так ли это? Ледяная рука легла на окровавленное плечо забрака, пригвождая его к месту и не позволяя повернуться. Мол даже позабыл, что ворнскр погрыз его, хоть и не сильно. Женская ладонь, пачкаясь в слабо текущей крови, размазывала ее по шее и плечу забрака. Ледяные железные пальцы заставили Мола сильно запрокинуть голову, прошлись по кадыку, а после металлические когти сомкнулись на его горле и ситх нервно сглотнул. — Вспомнить, кто ты, и стать им — разные вещи, — тихим полушепотом-полушипением произнесла Иокаста, слегка сжимая пальцы. — Мо-о-ол, сын Датомира.***
— Пссс, Асока, — тихий шепот заставил тогруту с трудом повернуться на голос. Все тело болело так, будто по нему танк проехал. Неважно, чей — просто танк. — Я к тебе с подарком. Тви’лечка Маришка тихо проскользнула в отсек, где лежала Асока. — Маришка… Разве тебе можно сюда? — стараясь видеть одну экзотку, а не нескольких, произнесла тогрута. — Нельзя, — также шепотом произнесла тви’лечка, крадучись подойдя к койке девушки и что-то держа в руках. — Но ты тут умрешь, если тебе кто-нибудь не поможет. Лечить девушек-экзоток нельзя. Ну, то есть, по настоящему. Выкарабкаешься сама — вернешься к работе, нет — ну, космос та еще помойка и кладбище. — А как ты выбралась из клетки? — Меня специально к тебе посадили, чтобы я объяснила тебе устройство этого «мира». Так часто делают, — пожала плечами экзотка. — Так как я здесь дольше многих. Вот, — Маришка показала Асоке небольшой баллон с распылителем, но что это было, тогрута не поняла. — Что это? — слабо пытаясь собрать опять растроившуюся тви’лечку, спросила девушка. — Это — бакта. Я выпросила ее у тогрута, что работает тремя уровнями выше, — пояснила Маришка. — А тот, в свое время, получил в награду от одного из «сыновей». Тут много, надо будет вернуть. Тви’лечка довольно споро помогла Асоке размотать бинты, и тогрута поняла — экзотка была права: края ран и не пытались заживать. — Плохо, — с трудом произнесла Асока. — Мне действительно плохо. Никогда так не было. — Тихо, — тви’лечка закрыла тогруте рот рукой, — будет больно. Маришка начала распылять заживляющее вещество аккуратно и экономно, а Асоке и впрямь захотелось закричать от боли. Ощущение было, словно ей на открытые раны лили чистый огонь, но тви’лечка оказалась очень сильной и смогла удержать на месте физически подготовленную, но больную тогруту. Экзотка закончила и встряхнула баллончик у лекку: — Не все закончилось. Есть что вернуть. А вот Асоке действительно полегчало, хоть теперь нормально обработанные ранения и горели ярким пламенем, но в голове начало проясняться почти сразу. — Зачем? Зачем ты мне помогаешь? — Тебе здесь не место, — просто ответила Маришка. — И твоим спутникам тоже. Помочь бежать я не смогу, но вам надо убираться отсюда, и как можно скорее. — Почему? — голова Асоки пыталась соображать, но слабость еще затормаживала умение мыслить. — Мать сделает «сыном» человека и сожрет забрака. Ты ей неинтересна, без надобности, поэтому у тебя есть шанс помочь своим спутникам. — А разве ты не хочешь выбраться отсюда? — Там, откуда меня забрали, я ела меньше и работала больше. Этот мир мне понятен. Он более приветлив ко мне. — Как же все познается в сравнении, — медленно произнесла Асока, покачав головой. — И в аду можно увидеть рай.***
Теплая вода лилась на покалеченные плечи, и Рекс попытался укрыться от этих струй. — Тихо, тихо, — произнес мягкий подростковый голос. — Все в порядке. Посмотри на меня. Рекс открыл глаза и увидел молодого парня лет семнадцати-девятнадцати, который был одет во вполне обычную одежду, состоящую из темных штанов и черной футболки. Приятной внешности со слегка отросшими черными волосами и спокойным взглядом лучистых синих глаз. Парень держал в руках душевой шланг, из которого лилась вода. — Мать приказала помыть тебя и обработать. Не бойся. — Кто сказал, что я боюсь? — фыркнул Рекс, оглядываясь. Место, где он находился, не являлось той комнатой с цепью и видеопанелью, а походило на обычную общую душевую, вроде тех, что использовались в казармах. — Повернись, пожалуйста, — мягкий голос парня не напрягал, а скорее располагал, и Рекс подчинился, подставив тому спину, сев прямо и скрестив ноги. Абсолютно голый клон сидел на полу местной душевой и, прямо сказать, терялся в происходящем. Парень осторожно отмыл окровавленные плечи и спину капитана; попросил повернуться, но Рекс просто протянул вверх руку с раскрытой ладонью, и юноша не стал перечить, вложив ручку душа в нее. — Сейчас я тебя осторожно протру и нанесу бакту, — мягкий голос так успокаивал, что перечить просто не хотелось. Ловкие пальцы аккуратно вытерли кожу около травм, а потом парень смазал бакта-мазью все ранения, от чего мгновенно полегчало. — Зачем? Зачем избивать, чтобы потом лечить? — Рекс сгорбился, почти лег на собственные ноги и сжал голову ладонями. — Какой смысл?! — Мать нас наказывает, но не калечит наши тела, — просто произнес юноша. — Ты поймешь это очень скоро.
