Глава тридцать первая
30 января 2021 г., 02:22
***
— Не беспокойся, — Калеб медленно склонился перед Матерью, его вороньи волосы стекли по плечам вниз и повисли, скрывая лицо, — он явится в положенное тобой время. Еще что-нибудь? — «сын» выпрямился и заглянул в золотые глаза Иокасты. — Это все, — холодно ответила Мать и безмолвно исчезла в воздухе. Калеб вновь повернулся к своему окну, наблюдая осточертевшую голограмму сада. Резко взмахнул рукой, гася изображение. На месте причудливых растений и деревьев возникла холодная каменная порода с неровными прожилками различных минеральных вкраплений. «Сыну» этот вид сейчас нравился гораздо больше фальшивого. Он рухнул в свое кресло, откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Калеб хотел, нет — жаждал избавиться от посягавшего на его старшинство Габриэля любыми доступными способами, но Мать почему-то всегда была к тому снисходительна, чересчур снисходительна. «Сын» открыл глаза и сел ровно, включил коммуникатор на подлокотнике кресла: — Азраил? Ты знаешь, где Габриэль? — Нет, — почти незамедлительно ответил сосед Гейба по комнате. — Он не возвратился от тебя. Но ты же знаешь: Габриэль любит пошататься по астероиду, как ему ни запрещай. — Я тебя разбудил? — спохватился Калеб. — Считай, что нет, — явно сонно отозвался Азраил. — Это все? — Да. Второй «брат» отключился без ответа, а Калеб тут же набрал Рафаэля: Габриэль и вправду любил бродить по рабочим уровням после рейдов в желании подумать, что весьма напрягало как Калеба, так и саму Иокасту. По общему замыслу, думать тут могли лишь двое. — Раф? Ты не видел на своем уровне Габриэля? — Калеб, — Рафаэль поднял с лица защитную маску, которая сильно приглушала его голос, и отвернулся от сварки, — я тут работаю. Мне некогда по сторонам глядеть. Гейба не видел, да и видеть не хочу. Это все? — Если объявится… — Сообщу! — связь отключилась. «Никакого порядка, — подумал Калеб, вновь откинувшись в кресле и прикрыв глаза. — Но «каждый нужен и важен», — передразнил он про себя слова Иокасты: — Один — смутьян, второй носа не кажет из своих доков, и я уже не помню, когда Раф в последний раз был в покоях Матери. А еще Рекс и Кенениса…»***
Рекс проснулся до сигнала побудки, Стивен еще спал. Клон потёр ушибленный вчера затылок, но он уже не болел, лишь небольшая шишка напоминала про инцидент с новым знакомым. Рекс, решив дождаться будильника, вытянулся на постели, заложил руки за голову и задумался. Капитан любил и умел анализировать все происходящее с ним или его отрядом, и сейчас в уравнение был введен новый неизвестный элемент в виде Габриэля. Бывшего сепаратиста и врага, военачальника, который наверняка расстреливал с орбит мирные поселения республиканцев или уничтожал в просторах космоса корабли поддержки и гуманитарной помощи. В голове Рекса пульсировала четкая мысль, что «враг навсегда остается врагом». Это было догмой, аксиомой на войне, и пока не нашло опровержения. Но из наблюдения виделось, что остальные «сыновья» побаиваются или же откровенно боятся Габриэля, что говорило: либо он все еще в адеквате и не попал под чары Иокасты, либо неадекватный психопат, с которым не хотят связываться. Стивен, обработав Рексу голову, сообщил, что Гейб поплатится за нападение, и его обязательно накажет Мать. Клон помнил, как наказывает Иокаста, и немного посочувствовал несдержанному «брату». То, что он напал первым, словно вылетело у капитана из головы после удара. Рекс повернул голову к матовой перегородке и посмотрел на слегка отодвинутый стул. На нем лежала переданная через Габриэля фляга с нормальной водой. Фресс сдержал обещание: вкус этой резко отличался и напоминал питьевую корабельную, тоже не первой свежести, но хорошо отличимую от местной. Флягу было положено сдать после переодевания вместе с амуницией, но Рекс настоял, что ему пока холодно вылезать ночью из-под одеяла, дабы тащиться в общий отсек, чтобы попить. Стивен внимательно посмотрел на клона, но возражать не стал. Запиликал сигнал к началу рабочего дня, и капитан сел на постели, быстро оделся и вышел из комнаты до того, как поднялся Стивен. Рексу не очень нравилась общая душевая, хоть точно такие же были в ВАР. Но там даже не на что было смотреть: будто глядишь в зеркало и это как-то не смущало, здесь же все обстояло иначе. Клон решил, что помывшись пораньше, будет если не один, то точно не в толпе самых различных представителей мужского вида человеческой расы. Войдя в душевую, Рекс недовольно сморщился: работал как минимум один душ. Он разделся и вошел в помывочную, рефлекторно глянув в сторону включенного. И тут у него сердце резко упало куда-то в желудок: по полу к сливному отверстию в центре тек ручей из ярко-алой крови. Рекс, стараясь не поскользнуться, подбежал к лежащему под горячими струями совсем еще юному мальчику. Вырубил воду и присел рядом на колено. Это оказался тот самый парнишка, который понравился клону. Нёрф-Кенениса. И он был бесповоротно мертв. Рекс глубоко вздохнул и огляделся. Он даже не знал, что делать в подобной ситуации здесь. Следовало немедленно позвать Стивена: тот точно разобрался бы в инциденте. — Рекс?! Что случилось?! — чьи-то шаги прошлепали по мокрому окровавленному полу и капитан повернулся на голос. «Брат» был знаком, но в этот момент имя выпало из головы. — Стивен. Надо позвать Стивена, — по возможности ровно произнес клон, поднимаясь с колена. — Тут явное самоубийство. — Думаю, он просто поскользнулся и упал, — раздался голос только что упомянутого Стивена. — Упал? — Рекс глянул на своего соглядатая, затем на тело парня, а потом на окровавленную стену на уровне лба Кененисы. — Разуй глаза! — неожиданно рявкнул капитан: — У парня лобовая кость пробита! — Рекс, — не повышая голоса, прервал клона Стивен, — парень был немного порывистым и слишком юным, чтобы хорошо владеть своим телом. Здесь, — он развел руки в стороны, — все любят Мать и никто не хочет себе смерти. А некоторые неприятные ситуации иногда случаются. Михаэль, помоги унести тело. А ты, Рекс, собирайся на службу. Я скоро подойду. Капитан понял, что закипает внутри, но все же смог совладать с собой, когда подошедший к нему второй «брат» поднял мальчика на руки и понес вслед за Стивеном.***
Габриэль лежал на стреле крана, заложив руки за голову и глядя в темный каменистый потолок. Тихое и спокойное место, куда не забирались даже даги. Здесь отлично думалось, а иногда и спалось. Гейбу не нравился Азраил, и даже не тем, что тот проявлял повышенный интерес к его персоне, скорее — из-за того, что это была качественная, хитрая и крайне жестокая мразь. Сексуальные наклонности «брата» Габриэля волновали слабо: он многого насмотрелся по жизни, но вот его отношение к девушкам-экзоткам, за которых тот отвечал, откровенно подбешивало. С другой стороны, Азраил не проявлял к ним физического или сексуального насилия, как делал его предшественник, а унижал и уничтожал несчастных только морально. Возможно, разумная Иокаста именно из-за его наклонностей и поставила Азраила управлять женским крылом астероида. Внизу защелкали рубильники, включая свет в остальных доках. Стало светло, и Габриэль зажмурился, так как яркий свет ударил по привыкшим к темноте глазам. Пора было уходить: начинался новый рабочий день, а бродить здесь ему, вроде как, запрещалось. К тому же, Гейбу полагалось вернуться к Калебу, чтобы тот оповестил Мать о его приходе.***
В кабинете Калеба опять горело панорамное окно с дивным садом, а сам он стоял к нему лицом, заложив руки за спину. — Она ждет, — бросил он вошедшему Габриэлю, не повернув головы. — Я найду вход. Спасибо, — едко ответил Гейб, все же передернув плечами. Боль остается болью, сколько бы ты ни мог ее терпеть. Всегда есть предел, и Иокаста прекрасно умела его находить в кратчайшие сроки. Пройдя вглубь кабинета Калеба, Габриэль остановился перед ровной черной плитой в полу, на которой горел желтоватым светом идеальный круг, внутри заполненный непонятными письменами. Гейб вздохнул, расправил плечи и шагнул в круг. Куда приведет тебя этот телепорт в этот конкретный раз, предугадать было сложно, хоть логика и прослеживалась. Габриэль почти ожидаемо оказался в небольшом прямоугольном помещении со штырем практически в центре и цепью, на конце которой крепился широкий стальной браслет, вокруг же были исцарапанные надписями стены и широкая видеопанель, притворяющаяся стеной.
