Литература и Драма. Акт 1. Клуб

У темноты нет цвета. Темнота — отсутствие любого, даже самого незначительного света, либо абсолютное нежелание его видеть. Сколько я бегу по этой улице? Вопрос на который я не могу дать ответ. Мой личный Сайлент Хилл всегда молчит на подобные вопросы. Даже сирена не зазывает в мир плоти, крови и мертвецов. Гробовая тишина, темнота и жара. Остановившись у очередной развилки улиц, я упала на колени, ведь сил бежать уже нет. Ноги заплетаются, мышцы тяжелые и неподвижные. Лёгкие плавятся. Дышать трудно. И вновь обоняние играет с моим уставшим и бунтующим, против меня самой, разумом. Я чувствую запах жареного мяса. Живот скрутило в узел. Но я на горьком и обжигающем опыте запомнила — нет доверия носу во сне. Запах — мой главный враг. Он меня обманывает, предает, соблазняет. Наверно, единственное, что во сне меня не предаёт, — это слух. С левой улицы слышны стоны. Так стонут Бродяжки. В своих кошмарах я встречала не одно чудовище. И по стечению обстоятельств я дала им имена и роли. Кто-то из них меня преследовал. Другие, наоборот, прокладывали для меня путь. По своей натуре я вижу в чудовищах не только врагов, но и союзников. Так и получается, что одни твари идут за мной, чтоб меня разорвать, сжечь, изнасиловать и другие страшные и смертельные вещи. Другие же стремятся мне помочь. И они все жуткие для сторонних слушателей, я же не вижу в них ничего страшного. Я же их придумала. Из непроглядной тьмы показалась качающаяся фигура Бродяжки. Она одна из тех, кто враждебен ко мне. Она выглядит как женщина, покрытая сплошными ожогами, с расплавленной одеждой и с тряпичной обгоревшей куклой. Бродяжки не атакуют меня. Они только пугают своим видом и действиями. Они могут стоять вокруг умирающего человека и смеяться. А потом начать жрать его ещё тёплое тело. По сути, они просто олицетворение моих мелких и незначительных переживаний, от которых легко убежать. Бродяжка приближается ко мне. Я могу попытаться от неё убежать, но усталость не даёт мне даже встать с колен. Бродяжки никогда не бродят поодиночке. Они перемещаются по улицам как минимум группами по пять голов. В их составе могут быть и Бродяги, но это редкость. Бродяжка подошла ко мне вплотную. Её пустые глазницы смотрели на меня. Лицо её было обожжено и покрыто десятками мелких точечных ожогов четвёртой и третьей степени. Почти чёрная кожа осыпалась пеплом при каждом движении тела, обнажая сгоревшие и прожаренные мышцы. В руках она баюкает обгоревшую тряпичную куклу. Платье куклы было чёрное от копоти, на тельце белое от пепла. — Ты хочешь есть? — очень хриплым и скрипучим голосом просипела Бродяжка, продолжая смотреть на меня. Я схватилась за горло и кашлянула. Изо рта вырвался пепел. — Хочу, — чуть заговорила я. Кашель разносился по всей улице как церковный колокол. Громко и отлично, слышный всем, кто слышит и слушает. Мой преследователь в скором времени будет здесь. Мне нужно как можно скорее бежать отсюда, иначе он нагонит меня. — Ты сгорела совсем, — покачала головой Бродяжка, отбросив куклу в горящую машину, что стоит на обочине. Огонь на этой машине ничего не освещает, он даже горит чёрными языками. Я могу различать что-то перед собой только благодаря ошейнику на шее с маленьким фонариком с правой стороны. Но этот фонарик освещает только вокруг. Можно сказать, я как свеча притягиваю к себе чудовищных мотыльков. Пересилив себя, я встала на ноги. Ноги были словно из спичек. Одно неаккуратное движение и я вновь упаду. Увидев мою удачную попытку встать, Бродяжка обняла меня. В нос ударила смесь из запаха горелой кожи, мяса и человеческого жира. Прибавьте к этому горелую ткань, пластик и тонкий аромат едкой химии, от которой слезятся глаза, и жжёт в горле и носу. Вот аромат Бродяжек. Вдруг за моей спиной послышались звуки шагов туфель по асфальту. В воздухе появился запах духов. По сравнению с запахом Бродяжек, он казался глотком свежего воздуха. Но я знаю, о чём говорит этот запах. Кавалер уже дышит мне в шею. Пора драпать. Ноги уже пришли в себя, дыхание тоже. Я вновь могу бежать. Что-то он в этот раз долго. Видимо Одноклассники его задержали. За это им отдельное спасибо. В следующий раз, когда придётся умирать, отдамся им на растерзание. Они оценят такой подарок. Оттолкнув бродяжку в сторону, я уже рванулась бежать, но за ошейник меня схватили. Вот и всё. — Любимая, я тебя догнал, — раздался бархатный голос за моей спиной. Я вздохнула и обернулась. Передо мной стоит высокий и красивый парень в свадебном костюме, бабочке и с кольцом на пальце. На моём же пальце кольца нет. При каждом побеге я его выбрасываю, ведь оно привлекает обитателей моих кошмаров настолько сильно, что я готова страдать при поимке Кавалером, чем в процессе побега от него. Подняв мою руку, он не обнаружил кольца на пальце. Его голубые глаза мгновенно превратились в стекло. Они ничего не выражают. Вторая свободная его рука опустилась в карман пиджака. Из него он достал маленькое и острое лезвие. Взяв его в пальцы, он поставил его к моему безымянному пальцу. Резкое движение, и адская боль пронзила руку, а улица озарилась моим криком. Пара пальцев упала мне под ноги. А он продолжает. Схватив меня за горло, он поднял меня над землёй. Бродяжки уже собрались вокруг нас. Они постоянные зрители моей гибели. — Любимая, не хорошо убегать от своего любимого жениха. Ты ведь любишь меня, Алиса? — в очередной раз повторяет Кавалер. — Нет. Ты мне противен! — прокричала я, тоже уже не в первый раз. За моим криком последовала новая вспышка боли. Оставшиеся пальцы приземлились на асфальт, орошая его кровью. Он отпустил меня. Я упала на колени и взвыла от сводящей с ума боли. Кавалер схватил меня за волосы и поднял голову. Его лицо находилось в паре сантиметров от моего. От него несёт духами. Но под запахом духов скрывается запах гнили, гари и пепла. Его губы соприкоснулись с моими. В последней попытке защититься я отшатнулась и отвесила ему пощёчину. В ответ мою щёку рассекло лезвие. Но только я попыталась закричать от дикой боли, как он вновь схватил меня за горло и поднял на ноги. — Мы возвращаемся. И чтоб ты не убежала вновь, и чтоб ты улыбалась как «тогда», я сделаю это, — сказав это, он вонзил лезвие в мою щёку и протянул его до губ. Я уже ничего не чувствую. Он повторил своё движение. — Вот, такая улыбка мне нравится, — оскалился Кавалер и поднял меня на руки. Я открыла глаза. Инстинктивно я ощупала лицо. Ни единой раны или шрама. Этот день будет очень паскудный, ведь бегство мне снится только перед чем-то плохим. И от его успеха зависела продолжительность моей хмурости утром. Если удалось сбежать от Кавалера до момента пробуждения, я даже смогу проснуться с хорошим настроением. А если он меня поймает — буду ходить злая и хмурая…