3 глава
3 сентября 2021 г., 21:53
Зайдя в особняк, честно был впечатлён: интерьер был в бежевых цветах, мраморный пол, дорогая мебель, антикварные картины и декор. Смотря на это, можно подумать, что здесь живёт ценитель искусства, а не такой озабоченный урод как Чонгук.
Вот мы подходим к красиво изогнутой лестнице, опоясывающей по периметру похожий на бальный зал – холл. Поднявшись наверх, и пройдясь по роскошному коридору, вдоль которого стояли колонны, вазы, Чонгук, а за ним я, остановились у коричневой двери из массивного дуба.
Чонгук открыл дверь, и схватив меня за шкирку, швырнул в комнату, да так, что я больно приземлился коленями о мраморный пол.
— Посиди-ка пока здесь, малыш, — сказал Чонгук, а после громко хлопнул дверью и судя по звуку, запер её.
Встав с пола, я рассмотрел комнату: белые обои с золотистыми рисунками, позолота на фигурах, белая мебель и такого же цвета высокое широкое окно. Подойдя к нему, я взглянул в низ. Нет, слишком высоко, чтобы спрыгнуть.
— Нравится вид? — прозвучало за спиной. Развернувшись, я увидел улыбающегося Чона.— Или сбежать собрался?
Я ничего не ответил. Чонгук начал медленно приближаться. Волна страха окинула меня с ног до головы, да так, что я даже пошевелиться не мог.
Схватив меня под локоть, он потащил меня в сторону кровати, в последствии бросив на её середину. Чон тут же взобрался следом, надвигаясь на меня будто зверь, которому показали лакомую добычу.
— Не советую злить меня, Чимин. Я ведь могу случайно свернуть твою тоненькую шею, — с рыком и хриплым от возбуждения голосом, проговорил Чонгук.
— Пошёл на хуй, уёбок! — я хотел было ударить его ногой, но парень оказался слишком быстрым. Сжимая пальцами мою лодыжку, он резко дёрнул меня и в следующую секунду я оказался под ним.
— Помыть бы тебе рот с мылом, — цокнул Чонгук и не дав мне больше вставить и слова, накрыл мои губы своими.
Я тут же начал дëргаться, пытаясь вырваться из его цепких объятий, но выходило из рук вон плохо. Чонгук был сильнее, а его пальцы сжимающие запястья моих рук – однозначно оставят синяки. Я предпринял ещё одну попытку и на этот раз укусил его за нижнюю губу, тут же почувствовав металлический вкус крови.
— Сука, — громкое шипение и звонкая пощëчина, оставляющая на левой щеке красный след его ладони. — Я хотел по-хорошему, но ты только что не оставил мне выбора, сладкий, — парень кончиком языка провёл по нижней губе, собирая капельки крови и вновь наклоняясь к моему лицу. — Сегодня ты будешь моей шлюхой, Пак Чимин.
От его грозного голоса внутренние органы будто скручивались в узел. Внизу живота было неприятное ощущение, которое подкатывало к горлу. Тошнота. Я даже не успел понять в какой момент мои руки оказались в плену металлических наручников. Ухмылка на губах Чона вызывала во мне злость.
— Отпусти меня, грëбанный ублюдок! — я дёрнул руками, наручники звонко звякнули о железные прутья кровати.
— Мы только начали, — взявшись руками за края моей рубашки, парень резко дёрнул её в стороны, отчего пуговицы разлетелись в разные стороны, с глухим звуком падая на пол. — Красивый, — кончики его пальцев вели от шеи, очерчивая тёмные ореолы сосков, специально задевая горошинки короткими ногтями. — До безумия красивая кукла, — пальцы обхватили подбородок, заставляя посмотреть в его чёрные глаза. — Я сломаю тебя, — улыбка.
Наклонившись, Чонгук стал покрывать моё тело поцелуями-укусами, оставляя на их местах красные отметины, которые завтра обязательно приобретут другие цвета. Стянув с меня брюки с нижним бельём, Чон вновь выпрямился, разглядывая открывшуюся перед ним картину. Я тяжело дышал, в уголках глаз блестели слёзы, губы были припухшими от того, что я их часто кусал. Мне были неприятны его касания, но моё тело меня подводило. Небольших размеров член прижимался к подтянутому животу, а с головки стекала смазка. Чонгук остался доволен.
— Если будешь послушным, больно не будет, — тихий шепот на ухо, от которого по телу пробежали мурашки.
— Пошёл в задницу! — фыркнул я, заехав коленом ему между ног. — Пошёл ты! — я продолжал махать ногами попадая по его телу, пока он резко не прижал их к постели, сжимая до боли. — Отпусти меня!
Чонгук больше не церемонился. Он резко перевернул меня на живот, звонко шлепнув по заднице, оставляя красный след от своей ладони. Его удары были слишком болезненными, задница адски горела, а он продолжал обрушивать на неё шлепки. Слёзы скатывались по щекам, впитываясь в наволочку. Мои мольбы о том, чтобы он перестал, были проигнорированы.
— Хватит, прошу... — я готов был умолять его, но не пришлось. Удары прекратились также резко, как и начались. Чонгук теперь уже нежными поглаживаниями мял красные половинки.
— Я ведь предупреждал, — поцелуи обрушились на мою спину. — Я могу быть ласковым, а могу заставить тебя выть от боли. И только тебе решать каким я буду, Чимин-щи, — он усмехнулся, поворачивая мою голову к себе и целуя в губы.
Холодные пальцы коснулись сжавшегося колечка мышц, заставляя дëрнуться от неприятных ощущений. Первый палец проник достаточно быстро, срывая с моих губ болезненные стоны и вызывая новый поток слëз. Второй показался адом. Такое ощущение, что в меня засовывали по меньшей мере огромную палку, а не тонкие пальцы. Я врал. Когда во мне было уже три пальца, боль стала невыносимой, я пытался соскользнуть с них, но крепкая рука Чона на пояснице не дала этого сделать.
— Ты очарователен, — хриплый голос, стояк упиравшийся в моё бедро. Чонгук явно получал от этого кайф, раз смог возбудиться от болезненных стонов с моей стороны. — Я не могу больше терпеть.
Пальцы исчезли из растянутой дырочки, принося с собой явное облегчение. Ненадолго. Я слышал, как Чонгук торопливо раздевается, открывает вновь бутылочку со смазкой. Головка его члена прикасается ко входу, надавливает и погружается ровно на половину. Боль. Слёзы. Крики.
— Боже, я готов слушать тебя целыми сутками, — Чон ставит меня в удобную для него позу, и резко входит до самого конца, издав стон удовольствия. — Какой же ты, блядь, узкий! — хватает за волосы, оттягивая назад, чтобы добраться поцелуями к красным щекам, губам, шее. Пометить. Заклеймить. Принадлежит Чон Чонгуку.
Моё собственное возбуждение спало от боли, с губ срываются лишь тихие всхлипы вперемешку с мольбами прекратить эту боль, это унижение. Задний проход горит, разрывая болью, но одно движение со стороны Чона, и меня будто пронзает током. Громкий стон сам срывается с губ, перед глазами всё мутно, а парень продолжает головкой члена касаться заветного места, заставляя стонать уже от удовольствия. Стыдно. Хочется закрыться где-нибудь в тёмной комнате и никогда из неё не выходить. Приятно. Отвращение к самому себе.
Чонгук буквально втрахивает меня в кровать, продолжая метить меня засосами и укусами, при этом шепча как безумец мой.мой.мой. Крепкая ладонь неожиданно обхватывает мой член, большой палец ласкает головку. Член встаёт под умелыми пальцами и я захожусь в оргазме, выплескиваясь прямо на покрывало. Чон кончает следом, он гортанно рычит около моего горла, сжимая его пальцами и заполняя меня спермой.
Выйдя из меня, Чонгук откинулся на спинку кровати. Из-за боли и прошедшего оргазма, я не мог пошевелиться. Господи, как же противно от самого себя. Выкрал из своего же борделя и трахнул мужик, и самое противное в этой ситуации то, что я не могу ничего с этим сделать. Уже.
Отдышавшись от пылкого секса, Чонгук встал и пошёл к бежевой двери, за которой, скорее всего, скрывалась ванная комната. Он открыл дверь и обернувшись, сказал:
— Можешь проваливать, — и скрылся за дверью.
Кое-как поднявшись с кровати и шипя от боли, я начал как можно быстрее поднимать свою одежду и натягивать её на себя.
Одевшись, не обращая внимание на жуткую боль в заднице, я быстро прошёл к двери. Как только моя рука коснулась ручки двери, я услышал голос за своей спиной.
— Ты же не будешь против, если я иногда буду тебя навещать? — вытирая влажные от душа волосы полотенцем, ухмыляясь, спросил Чонгук.
Посмотрев в его сторону и отвернувшись, я молча открыл дверь, вышел из этой злополучной комнаты и как можно быстрее начал спускаться по лестнице к выходу.
— Конечно же не против, — улыбаясь, сам себе ответил Чонгук, когда за Чимином захлопнулась входная дверь.
