Последний шанс

Никогда еще в двенадцатой общаге, совершенно типичной и обыкновенной, не было такого гула. Буквально неделю назад это место прославилось новостью о студенте, сбросившемся с пятого этажа прямо в день вручения дипломов. По официальной версии полиции он совершил суицид из-за учебы и всего того стресса, который испытывает любой за время пребывания в институте. Эта версия, простая и логичная, устраивала всех. Всех, кроме Антона. Всю ту неделю, которая пролетела без Олежи, Звездочкин посещал его комнату. Он не мог избавить себя от этой, вроде бы, уже привычки, и каждый день сразу же после пар направлялся не к себе, а к Душнову. Точнее, не совсем к нему... Он спешил в одинокое помещение, до мурашек пугающее многих своей угнетающей тишиной. Прошло не так много времени с происшествия. Из-за этого создавалось ощущение, будто комнатушка эта пустует всего лишь пару часов, пока ее жилец находится на лекциях или каких-то дополнительных занятиях. Антону кажется, что еще совсем чуть-чуть, еще немного, и сюда вновь вернется изнуренный студент, все такой же уставший, но от чего-то очень радостный. Хотя Звездочкин наверняка может назвать причину этому — ею являлся он сам. Антон часто замечал, как изменяется настроение Душнова, едва они начинают общаться. Олежа в момент расцветает и начинает солнечно улыбаться, словно ребенок. Именно это, наверное, в нем и привлекало: он мог быть серьезным, прекрасно сохраняя в себе скромность, нежность и дурашливость. Антон, хоть и отличался хорошими оценками, все равно не понимал некоторых предметов, и тогда ему их охотно объяснял Олежа. В общем, это все сейчас такие воспоминания, о которых нужно думать чуть позже. Тем более, Антон пришел сюда совсем не за этим. — Половину вещей унесли уже, — тихо произносит он, быстро оглядывая комнату. Он бывал тут настолько часто, что мог бы сказать, если бы пришлось, какой книги не хватает на полке. И именно поэтому он сейчас замечает, что что-то уже отсутствует. Это, конечно, крайне неприятно, но ничего не поделаешь — помещение все равно начали бы освобождать рано или поздно. Да и, если быть честным, цель Звездочкина была той же. Разница только в том, что он лишь по собственной инициативе захотел забрать из комнаты пару вещей, чтобы сохранить об Олеже хоть какую-нибудь память. Любую, кроме той, что раздирает сердце — напоминания о проведенных вместе безмятежных деньках. Удивительно, но он нашел даже больше, чем искал. Где-то в шкафу, в одном из ящиков, завалялась до боли знакомая синяя рубашка. Чуть дальше нее Антон нашел запрятанный серебряный кубик Рубика причудливой формы, который он сам когда-то подарил Олеже. Кажется, собрать его так и не удалось. Антон отлично помнит все те разы, когда Душнов жаловался ему на сложность именно этой модели. Остальные давались ему с завидным успехом, и иногда Звездочкин даже задумывался о том, чтобы тоже начать увлекаться чем-то вроде головоломок, но руки так и не дошли. А после смерти Олежи он этих кубиков стал как огня бояться. Многие воспоминания слишком сильно отпечатались в сознании, чтобы так спокойно к ним относиться. И почему только в голове мелькают все эти образы? Звездочкин всего лишь находится один в пустой комнате, его комнате, а ощущение, будто это — сон. Словно все пройдет, станет прежним: они будут смеяться, может, разбирать какие-то непонятные задания, смотреть очередной глупый фильм, над тупостью которого не жалко знатно посмеяться; Антон всей душой мечтает избавиться от этих воспоминаний. С каждой минутой находиться в комнате становится все сложнее. Антону кажется, что за ним кто-то следит, причем основательно: глаз не сводят совсем. Но ведь это невозможно. Он оглядывается для достоверности, и, конечно же, никого не замечает. Собственно, что и требовалось доказать — ни единой живой души. Чувство какой-то внутренней тревоги, правда, никуда не ушло, на что Антон плюнул — не для такого он здесь. Он продолжил разбирать вещи. Вот на одной из полок завалялся какой-то небольшой блокнот, а в нем записи, похожие на какие-то театральные сценки. Антон не вникал, зачем или почему Олежа мечтал поступить в актерское училище. При жизни Звездочкин мало времени уделял подобным фактам, и ему за это просто неописуемо стыдно. Дело, наверное, в родительском влиянии: с детства он посещал довольно много занятий, а под конец настолько, откровенно говоря, задолбался, что любой "кружок по интересам" начал казаться исключительно ужасным местом, порождающим его страдания и мучения. Актерское мастерство он тоже представлял нудным "кружком", но про сложную ситуацию с отцом Олежи, отвергавшим беспечную мечту парнишки, узнал только недавно. Михаил — отец Душнова собственной персоной — мрачно упомянул об этом на похоронах. Звездочкин ненавидит глупую тему похорон, как и сами дурацкие похороны, на которые он, черт возьми, опоздал. Это еще одна вещь, за которую никогда себя не простит. Какой он друг, если не подоспел вовремя даже в такой-то момент? Вот именно, самый что ни на есть никакой. С каждой найденной вещью Антон чувствовал себя все хуже. Если сначала у него просто подрагивали кончики пальцев, то сейчас он трясется уже целиком. Кажется, глаз чуть дернулся, и ноги стали до жути ватными. Тяжело держать в руках вещи практически самого дорогого в твоей жизни человека и осознавать, что его нет. Он больше не зайдет в эту комнату, вы никогда не сможете пересечься на парах, пересмотреть любимый сериал, никогда не сходите вместе в парк, никогда не будете смеяться над чем-либо так искренне. Вдобавок ко всему, теперь ты всю жизнь будешь вздрагивать при произнесении его имени или упоминании его самого. Ты наверняка не сможешь жить так же, как раньше, потому что теперь все будет напоминать тебе о нем и о том, что его больше нет. Во всем виноват только ты сам. Антон небрежно присаживается на кровать — ноги его больше не держат — но даже так почему-то ему становится тяжелее. Он понимает, что не сможет более держаться. Все эти дни он старался не показывать своих эмоций, пытался сохранять на себе ту привычную, простую и понятную маску, которую носит всегда, но терпеть такое кажется невыносимым. Парень молча опускает руку на лицо, делает глубокий вдох, заполняя легкие кислородом, и только потом замечает, что глаза его уже закрывает пелена слез. Как давно он не плакал? Очень и очень давно. В нем всегда воспитывали только положительные качества, и "хныканье" — точно не то, что может создать положительное впечатление. Всегда в нем топили все отрицательные чувства, принуждали улыбаться, но почему-то всегда забывали, что Антон совершенно такой же человек, и ему не чужды тоска и грусть. Но вряд ли сейчас это важно: пока никто его не видит, он может наконец дать волю эмоциям. И пусть только кто-то посмеет сказать что-то против. Дипломатор имеет право хоть на один день дать слабину. Антон не замечает, как тянется минута за минутой. Он совершенно потерял счет времени и вообще не понимает, как давно уже находится в этой комнатушке. Глаза его красные, только не как обычно из-за недосыпа. Мысль об этом начинает его раздражать. Господи, почему он вот.. такой? Обещал защищать Олегсея, оберегать его всеми своими силами, и чем в итоге это обернулось? Как же Антон слаб. Не смог даже адекватно принять смерть Душнова, стал морально убиваться, наплевав на свое здоровье. А сейчас его тело ведет себя настолько странно, что он в попытке надеть очки лишь уронил их. Обругивая и проклиная себя еще и за это, полез под кровать, где заметил покрытый пылью зеленый блокнот. Тут, подпирая ножку кровати, прямо на полу лежит тот самый конспект, который Звездочкин бы узнал из тысячи других. Олежа в нем души не чаял. Он оберегал того всеми своими силами, ведь там было записано столько информации, что на любом тесте списать смог бы даже самый тупой человек на планете, ни дня не проучившийся в этом сраном институте. Звездочкин помрачнел, резким движением стер с щек полоски слез. Он достал конспект из-под кровати и какое-то время внимательно рассматривал его. Эта вещь — первое, с чем ассоциировался Олегсей у всего института. Боже, ведь даже его обладатель, бедный студент, никогда не был кому-то настолько интересен! Зато дурацкий блокнот, эту кладезь знаний, к которой даже преподаватели не прикопаются, мечтали заполучить многие. Но сейчас Антон на него только невольно злился и отчего-то крепко стискивал в руках. «Причина смерти – учеба, говорите? — яростно выпалил Антон, чувствуя, как дыхание снова учащается, голос ломается. — Сессия?» Он хмурится, пялится всё на находку и в голове уже представляет, как какой-нибудь баран на его месте самодовольно бы прыгал и ликовал с такой манны небесной. Звездочкин правда не знает, откуда в нем появилась вся эта неописуемая злоба, но она не утихала, как сильно бы парень ни старался. Его пальцы сжимали зеленую тетрадку все сильнее, и совсем скоро из нее полетели страницы. Все почему-то белоснежно чистые, но заметить это сквозь набежавшие слезы было поздно. Он, не жалея пальцев, резавшихся об бумагу, и скалясь зубами, разрывал конспект с неизвестной ему ранее жестокостью, неистово кричал, почему же, ну почему никто в этом мире никогда не спасал Олежу, когда он так сильно в этом нуждался?! Почему единственным, кто пытался, был Антон — отвратительный друг и отвратительный человек? Он старался, действительно всеми силами старался помочь, но даже герой из него, видимо, совершенно дрянной, раз именно по его безалаберности погиб абсолютно невинный молодой студент. И по его же вине сейчас вновь погибает призрак того самого человека, что покинул мир живых при крайне странных обстоятельствах. Олежа пытался дозваться до Антона, хоть как-то успокоить его, но все было тщетно. Его не слышали, а дотронуться сейчас до каких-либо предметов было просто невозможно. Агония с каждым вырванным листком все усиливалась, Олеже оставалось только стремиться сдерживаться, не показывать, как сильно его трясет всем телом, свернуться клубком, крича от боли. Во взгляде его читался страх той неизвестности, что ждет его впереди, но он ничего не мог с этим поделать, как сильно бы ни стыдился пустой и эгоистичной трате своих последних секунд, хотя... В момент, когда Антона остановило слабое дуновение ветра, будто бы нежно окутывающее все его тело, пропало и ощущение того, что за ним кто-то печально наблюдает со стороны — оставшаяся страница конспекта была вырвана. Звездочкин сделал глубокий вдох, проверил, не пришел ли кто-то на шум, собрал найденные им вещи, обдумывая, все ли сделал правильно, а впрочем... Он уже позволил тогда умереть Олеже, о чем может идти речь. Окончив мешкаться, он покинул более не одержимую привидениями комнату, чтобы по возможности уже никогда в нее не возвращаться. Последний же шанс призрака на жизнь в виде практически не тронутого списка дел исчез вместе с ним, тем самым не оставляя в комнате уже никаких свидетельств жизни жалкого, никчемного студента-неудачника Олегсея Душнова, дважды оказавшегося глупой жертвой совершенно случайного стечения обстоятельств...