Дэвид Боуи

      Что говорил Аизава-сенсей? В случае чего надо отвлечь внимание врага от себя. Не дать ему понять, что с тобой что-то не в порядке и ты больше не можешь сражаться.       Правда, учитель едва ли учитывал возможность, что в роли врага окажется Тодороки.       И что скрывать Мидории придется не свое бессилие, а красноречивый стояк.       Изуку совершенно не задумывался о последствиях того, чтобы оказаться с парнем, который ему нравится, наедине и в такой непосредственной близости, когда предложил Тодороки вместе посмотреть «Секретные материалы»       Был единственный выходной, и Изуку потратил большую его часть на тренировки с Всемогущим, а когда соизволил вернуться в общежитие, потный и румяный, едва ли не распадающийся на молекулы от усталости; разлегшийся на диване в общей гостиной Шото лениво сообщил, что весь 1-А ускакал в кино дружной компашкой. Мидорию они не нашли, а может, и не искали, хотя с десяток оповещений на смартфоне говорили об обратном. Мысль о том, что друзья все же ушли без него, больно пронзила грудь. Если было какое-то ощущение, которое он ненавидел больше всего на свете, кроме неспособности кого-то защитить, так это быть оставленным позади.       Но потом… И понимание этого отзывалось щекоткой в мигом опустевшей голове — Мидория осторожно и беззаботно поинтересовался у Тодороки и выяснил, что оказался один на один во всем здании с объектом своей влюбленности.       Урарака, которая, разумеется, знала о тайном чувстве будущего героя Деку, о его безнадежной и обреченной на провал влюбленности, отправила другу напоследок пять подмигивающих смайликов без пояснений. Подруга называется.        Тодороки, лениво растянувшись, словно кот, лежал под струями солнца и прикрывал локтем глаза. Он валялся в черной футболке с V-образным вырезом, при одном виде которой Мидория неосознанно тянулся к лицу, чтобы погасить пылающие щеки или остановить носовое кровотечение.        Изуку сглотнул вместе с потоком снова промчавшихся неприличных мыслей и стал обмахиваться, потому что вдруг стало невыносимо жарко, наверное, Тодороки случайно воспользовался причудой, а еще у него полоска живота видна и выглядывают из мягких домашних штанов тонкие лодыжки…       Надо отвести взгляд, пока он не стал слишком выразительным.        — А ты почему никуда не пошел?        Тодороки неопределенно дернулся, видимо, считая чересчур энергозатратным любое другое движение. Ленивый Шото, это… это просто непередаваемо. Непередаваемо очаровательно.        — Иида меня звал, — признал он. — Но каждый раз, когда я выхожу в город меня почему-то облепляют женщины и школьницы, да и вообще как-то много людей оглядываются. Я не хотел доставлять никому неудобств.        Мидория прислонился к холодильнику на кухне и одними губами усмехнулся. Конечно, среди них всех у Тодороки была самая большая фан-база. На самом деле, по популярности он мог соревноваться и с про — сильнейшая причуда, неприлично молод, сын героя номер 1 (хотя едва ли именно об этом первым делом вспоминали люди, которых к нему тянуло), горячее тело и симпатичное лицо, а еще умилительная слепота к собственной привлекательности («Если я улыбнусь, люди умрут?») — Мидория мог бы продолжать список, вообще, он составил его в своей тетрадке. Так. Для анализа.       Боги, даже хотя Изуку и видел Тодороки каждый день, считался его близким другом, разговаривал, общался и даже имел право прикасаться (правда, приходилось ежесекундно себя контролировать), ему тоже хотелось облепить Шото со всех сторон, визжать, делать тысячу фотографий, да и зачем мыть те части тела, к которым Тодороки когда-либо прикасался?        Изуку понимал, что его одержимость Шото совсем, совершено отличалась от фанатизма в отношении Всемогущего.       В конце концов, ко Всемогущему не хотелось прижиматься губами, срывать с его рта стоны и…       Мидория оборвал собственный поток мыслей, но лицо уже стало безбожно красным, а еще вспомнилась его история поиска в Твиттере…       Тодороки все так же скучающе лежал на диванчике.        Мидория прокашлялся:        — Так тебе теперь тоже нечем заняться, да, Тодороки? — он надеялся, что голос прозвучал беззаботно и ровно.       С тех пор, как Изуку понял, что влюбился, им по странному совпадению не выпадало много времени наедине, и Мидория даже был рад, что так. Меньше нервничать и бояться, что себя выдашь.        Шото промычал что-то напоминающее согласие.        — Не хочешь посмотреть что-нибудь?       Передняя половина Тодороки заинтересованно перегнулась через диван. Руки свисали со спинки, а коленями парень упирался со стороны сиденья. Он глянул на Мидорию и сдул с лица разноцветные пряди.       Прям как кот. До одури умилительно.        — Хочу, — быстро ответил он тихим голосом. — У тебя?       Раньше Мидория никогда не задумывался о том, какая узкая у него кровать. Он хотел поставить ноутбук и усесться перпендикулярно матрасу, но Тодороки его прервал:        — Мне кажется, будет удобнее смотреть, если мы сядем вертикально, — заметил он. — Можно вытянуть ноги. Ты не против?       Изуку что-то пробормотал. Конечно, так будет удобнее. Вот только в таком положении они будут неизбежно друг к другу прикасаться. А еще потом, когда Шото уйдет, его запах останется на подушке, тепло на одеяле, и Изуку будет спать будто бы рядом с ним…        Поэтому да, он не против.        Ледяная причуда Тодороки оказывается очень кстати — он делает из нее подставку над кроватью так, чтобы было удобно смотреть и ничего не отсвечивало. Мидория кладет сверху парочку книг, и теперь все готово.        Совсем как в кинотеатре.        Изуку думает о том, как приятно вместе с Тодороки что-то смотреть. Не потому что Мидория в него влюблен и их бедра и руки едва не касаются, а из-за этого по коже бегут искры как при активации причуды — Изуку чувствует себя немного напряженным и всеми силами пытается концентрироваться на экране, а не на искренне увлеченном взгляде Шото, его длинных ресницах — господь Всемогущий, они разноцветные! — выступающих скулах, выглядывающей — спасибо чуваку, что создал V-образный вырез — ключице — в принципе, на всем Тодороки. На самом деле, с Тодороки приятно что-то смотреть, потому что он молчит и Изуку точно знает, что ему интересно.       Тодороки не кажется особым поклонником массовой культуры и развлечений. Мидория до сих пор смеется, вспоминая, что друг не знал, как называется «концерт». Это, опять же, мило. Правда, после первого же смеха он погружается в мысли о том, какое же было у Шото детство, если он не знает… по сути ничего из жизни…       Неудивительно, что на протяжении столь долгого времени его единственной целью было отмщение отцу.       Погружаясь в невеселые мысли, Изуку не заметил, как неосознанно прижался ближе к другу.       Тот будто бы напрягся, но на экране был жуткий момент, поэтому…       Наверное, Мидория специально включил «Секретные материалы». С первых серий. Которые сам уже много раз пересматривал.       Это все же давало возможность отвлекаться. Все больше… И больше…       До тех пор пока в голову не полезли мысли, которым не следует лезть в голову, когда этот человек совсем рядом.       Например, мысли о том, как Тодороки мог бы вдруг томно на него посмотреть, заправить прядь волос за ухо, прижать к кровати, нависнуть, медленно опуститься к лицу…       Интересно, а на языке у него тоже разные температуры? Это так. Для наблюдения.       Или потом он проведет своими тонкими пальцами под футболкой, нарисует узоры — как легкий утренний морозец на окнах. И если спустится чуть ниже…       Блять.       Изуку чувствует, как его тело тяжелеет от возбуждения. Даже Один за всех проще контролировать, чем свои желания.       Блять, блять, блять.        В паху тесно. Тодороки совсем близко. Если его колено или рука случайно двинутся или дернутся…        — Мидория, с тобой все хорошо? Ты красный, — очень вовремя обращает внимание Тодороки.        — Д-д-да, — он не смеет поднять глаза, а смотрит куда-то в угол комнаты.        — Ты уверен? — парень хмурится, и ему теперь плевать на сериал. — Похоже, ты опять недоговариваешь. Перетренировался?        — Н-нет, — если бы Мидория был эмодзи, он бы был рожицей с натянутой улыбкой, по лбу которой медленно стекают холодные капельки пота. Ему нужно просто найти причину выбежать в ванную и там быстро со всем разобраться. Это стыдно и унизительно, но альтернативы еще хуже.        — Если ты упрямишься, — задумчиво протягивает Шото. — То я сам тебя осмотрю.        Боги, только не это.       Мидория с трудом сдерживает желание дернуться с места, но это будет выглядеть подозрительно, а еще Тодороки будет присматриваться, и обязательно — это же Деку, а Деку всегда влипает в какую-то херню — заметит предательскую выпуклость.        Мидория хочет спрятаться и стереть все это мгновение из мировой истории, а его тело кричит: «ДАДАДА», — и магнитом пытается притянуть его к другу.        Блять. Хотя какое уже блять. Квизнак.       Ему вспоминаются схватки со злодеями. Как это не иронично, они в разы легче. Смерть — это, конечно, неприятно; но вот пытаться смотреть другу в глаза после такого конфуза… Неловкость… Разрушенная дружба. Клеймо извращенца…       Изуку предпочел бы бой один на один с Лигой злодеев.       Так чему там учил Аизава? Нужно всего лишь отвлечь.        — Все в порядке, — выдавливает Мидория. — А знаешь, мне тут пришла мысль, — он очень-очень неестественно смеется, и Шото тут же сщуривает глаза. У Изуку две секунды, чтобы придумать что-нибудь. Что-нибудь… Прямо напротив глаза Тодороки. — А ты знаешь, что у тебя глаза, как у Дэвида Боуи, только наоборот?       Тишина.       Еще тишина.       Ну и еще тишина.        — Кто это?       В Изуку мгновенно поднимается возмущение, потому что как можно вообще не знать таких вещей, но в следующие секунды происходит несколько вещей. Во-первых, Тодороки растерян, поэтому он тянется за телефоном, чтобы загуглить иностранное имя. Во-вторых, телефон Тодороки лежит на полу перед кроватью Мидории, а следовательно, Шото приходится перегнуться через Изуку, чтобы достать гаджет. В-третьих, перегибаясь через Изуку, Тодороки почти всем телом к нему прижимается. В-четвертых, он не может не заметить, как что-то упирается ему прямо в бок — и до Тодороки долго доходят шутки про фанаток и прочее, но в этот раз он догадывается моментально. В-пятых, как бы в подтверждение догадки Тодороки, Мидория не сдерживается и издает предательски тяжелый выдох.       Шото замирает на месте и молчит, а Изуку не хочет знать, что будет дальше, он хочет навсегда стереть себя с полотна существования, а на заднем фоне все еще шумит сериал, но его заглушает звон в ушах.       Мидория с силой зажмуривает глаза, надеясь проснуться от кошмара.        И тогда что-то снова опускается на низ живота. Не бок, а рука. Тодороки ладонью сжимает Изуку, и тот не может сдержать громкий стон.        Мидория испуганно распахивает глаза для того чтобы увидеть…       Абсолютно дьявольскую, злодейскую ухмылку.