3 O'clock

Когда Уён чуть не свалился с лестницы, ведущей со сцены, никто не был удивлён. Мировой тур изводил парней, и каждый последующий концерт был тяжелее другого. Нет, определенно, увидеть фанатов со всего мира было легендарным событием для каждого участника, но долгие перелёты и кочевание из одного отеля в другой давали о себе знать. Правда, если у всех ухудшалось только физическое состояние, то на Уёна также давило недавнее разногласие с Ёсаном. Стычки у этих двоих были пассивными, скорее, это было игнорирование с одной из сторон, от этого и действовали на Чона как яд замедленного действия. Предугадать эту ссору было довольно просто, ведь такому тактильному и общительному Уёну всегда было важно внимание лучшего друга, которого, собственно, и не было уже последнюю пару недель. — Ёсан, что-то случилось? – спросил как-то младший, заходя в их общую комнату после очередной групповой тренировки в танцевальном зале. — Нет. Я первый в душ, хорошо? – не дождавшись ответа, и взяв полотенце, старший уходит смывать напряжение с разгорячённых мышц. И так всегда. Разузнать что-то личное от Ёсана до этого удавалось только Уёну, но, видимо, теперь это стало непосильно даже ему. К еле удержавшему равновесие парню сразу же подбежал Юнхо, слегка взваливая Чона к себе на плечи. Он был вторым по значимости человеком для Уёна, который всегда мог поддержать его в нужный момент как в прямом, так и переносном смысле. — Держись крепче, – голос светловолосого был немного хриплым и уставшим после двухчасового выступления, но это не мешало оставаться ему все таким же мягким и успокаивающим. Уён сильнее ухватился за плечо друга и кинул последний взгляд на обеспокоенное лицо Ёсана.

***

Фансервис. Одно слово, а у каждого всплывает в голове разное воспоминание. Это «колесо удачи» может сыграть тебе на руку в нужный момент, и оно же сведёт тебя с горы успеха. Кан не был любителем показать «любовь» к какому-либо участнику на камеру, для него это нечто… личное? Хоть, в какой-то степени, это была часть его работы, он мог просто оправдаться своим образом спокойного парня перед менеджерами. Кан Ёсан не ревновал, честно. Подумаешь, ну подошёл этот Уён к Сану, а не к нему, ну обнимался с ним всё шоу. Но на душе всё равно скребли кошки и что-то больно сжималось. Разве ощущать такое по отношению к лучшему другу нормально? – «определенно нет» - промелькнёт в голове Ё, и он со вздохом опустится головой на уже родную подушку с отдушкой своего же шампуня. Догадки о совсем не дружеских чувствах к другу копились в голове старшего ещё со времён дебюта, но носить этот камень на сердце становилось все сложнее и сложнее с каждым днём. Боясь быть отвергнутым или даже непринятым Уёном было очень страшно, но и держать всё в себе тяжело, когда рядом с тобой такой яркий, родной и до невозможности красивый младший. Самым логичным решением в голове Ёсана был план переждать всю эту бурю эмоций в сторону Уёна где-то подальше от него. Но думая только о себе, он стал замечать, как угасает тот всегда радостный и шумный Уён, его Уён. До этого Чон так и лип к нему в свободную минуту, сейчас же, бегал от одного участника к другому, ища в нём компанию хотя бы на какое-то время. Младший чуть ли не тонул в своей одежде из-за пропущенных приёмов пищи и усердных тренировок, ведь рядом не было того, кто мог бы прийти в комнату для практики и остановить его от истязания своего же организма.

***

Уёна аккуратно укладывают в кресло и дают кислородную маску. Перед глазами все ещё плывёт, но небольшая доза кислорода позволяет мыслить яснее. Из воспоминаний у парня лишь последняя песня, которую он больше прокричал нежели пропел, и радостные визги фанатов. Через пару мгновений рядом с Чоном появляется самый старший мембер, который пришёл к самому пробуждению вокалиста. — Уён-и, тебе уже лучше? – в голосе Сонхва отчётливо слышно родительское беспокойство – ты нас так напугал! Ещё на сцене пошатывался как от ветра, хотел тебя остановить, но было уже поздно. Вслед за Паком собираются и остальные участники, но Ёсана, которого в данный момент так хотелось увидеть Уёну, не было даже на горизонте. — Хён, мне уже лучше, правда, – виновато говорит Чон, смотря куда-то вниз, на лаковые ботинки Сонхва. — Он ещё и извиняется тут. Уён, выкладываться на концертах очень важно для каждого из нас, но не стоит переусердствовать. Здоровье всегда должно быть на первом месте. Если у тебя есть какие-то проблемы, то хён всегда готов тебя выслушать, – на лице обоих появляется улыбка, и вся собравшаяся группа крепко обнимает пострадавшего, давая понять, что всё в порядке.

***

Когда все парни оказались в своём общежитие, было уже ближе к полуночи. Парами, расходясь по своим комнатам, благо, в каждой из них был душ и ждать длинную очередь из восьми человек никому не нужно. Дожидаясь момента, когда всё общежитие погрузится в сон, Ёсан аккуратно вылезает из кровати и на цыпочках направляется в комнату Хонджуна и Сонхва. Путь занимает не более нескольких секунд, но Кан успевает прочувствовать на себе ночной холодок длинного коридора. Лишний раз не создавая шум, Ёсан, не стучась, открывает дверь и проходит в комнату старших. Она все также встречает парня уютом и теплом исходящих от живущих тут парней, ему ничего не остаётся кроме как пробраться ближе к Сонхва и слегка толкнуть того в плечо. — Хён, Сонхва-хён, проснись, – как можно тише шепчет Ёсан, всё сильнее пытаясь растолкать хёна. — М? Ёсан-а, почему ты не спишь? – слишком громко произносит старший и поворачивает голову в сторону пришедшего к нему участника. — Тише, хён, своего соседа разбудишь, – в другом конце комнаты как раз после этой фразы слышится сонное мычание Хонджуна. — Да-да, – продолжает старший уже тише, – и всё-таки, что ты тут делаешь в три часа ночи? Совсем режим хочешь сбить? – в голосе слышен упрёк, но Сонхва всё равно садится на свою кровать и приглашающе похлопывает на место рядом с ним. Каким бы временами суровым не был их хён, он знал, что Ёсан довольно редкий гость в его комнате, значит, это действительно нечто важное для него. Парень медлит, пытается подобрать нужные слова, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию, но потратив на это несколько десятков секунд — сдаётся и тяжело вздыхает, опуская голову. — Это ведь касается Уёна, я прав? – да, ещё как. Проницательность Сонхва как всегда на высоте, – уж не знаю, что такого у вас вдвоём случилось, но… — Он мне нравится, – тихо даже для самого себя, на одном дыхание выпаливает Ёсан и ожидает реакции. Это правда был важный момент для парня. Уж если старший скажет, что он ненормальный и пора бы о карьере думать, то, что уж говорить об объекте воздыхания? — И это вся причина по которой ты так отчаянно избегал его все эти дни? – теперь на замену страху приходит стыд и осознание своего поступка. Сонхва аккуратно приобнимает младшего за плечи, – просто поговори с ним, Ё, не мне говорить о том, как Уён трепетно относится к тебе. Он буквально пылинки с тебя сдувает. И ты правда думаешь, что он отреагирует на это хуже чем «нейтрально»? — Боже, я такой дурак… – от некой безысходности стонет Кан и устало протирает лицо руками. — Можно просто «Сонхва-хён» – отшучивается темноволосый, – а теперь ты идёшь к себе, стараешься не шуметь, и завтра же рассказываешь всё своему Уёну. Напоследок, старший треплет светлые волосы Ёсана, ловит его благодарную улыбку взглядом и желает парню спокойной ночи. Самому бы ему спокойных ночей...

***

И так проходит ещё пара дней. Всех затягивает в пучину работы: фотосессии, съёмки, записи. Времени едва хватает на обычные бытовые действия вроде приёма пищи или похода в душ, а настроение держится на планке «плохо, но могло быть и хуже». — Уён-щи, вы следующий! – из раздумий выводит звонкий голос девушки из стаффа, и парень проходит за ней в комнату, невольно сталкиваясь плечами из только выходящего оттуда Чонхо. На Чоне сегодня короткая тёмная майка, узкие джинсы и уложенные назад волосы. Парень ловит себя на мысли, что для фотосессии слишком просто, но ни он тут главный по костюмам, хотя модником точно может себя назвать. Ёсан старается подгадать время окончания съёмок Уёна, и, видимо, у него это получается. Идея подловить Чона на выходе из съемочной комнаты была спонтанной, но казалась просто гениальной в ситуации с тем, что фотографируется Кан последним и времени поговорить с другом будет достаточно. — Уён-а, постой… – неуверенно, слишком неуверенно говорит парень. Младший поворачивается и видит перед собой того самого Ёсана, который никогда его не игнорировал, интересовался его состоянием и дарил поддержку каждый день. Хочется просто обнять такого родного человека, но обида за последние пару недель не даёт это сделать. — Что? – выходит сухо, но сейчас он на это имеет право. — Пока есть минутка, давай отойдём и поговорим? – старший говорит мягко, своим тягучим, как мёд голосом, и, у младшего разве что сердце не выскакивает от такого. — Да, хорошо, – они поворачивают за ближайшим углом и вздыхают, радуясь, что из того что там есть оказываются только швабра с ведром. — Кхм, пожалуй, начну я, – младший прочищает горло, заодно привлекая к себе внимание, – что это было? – и одного этого вопроса хватает для того, чтобы каждый понял, о чём идёт речь. — Прости меня, – единственное, что получается сказать Ёсану. Он правда настраивался на этот разговор уже несколько дней, но в итоге всё оказывается сложнее, чем он думал. Уён, не в силах видеть старшего таким побитым перебарывает самого себя и тянет Кана ближе, обнимая: Ёсан-а, всё в порядке, я не злюсь на тебя, – Чон невесомо поглаживает друга по спине, надеясь, что это поможет Ё быстрее успокоиться, – мне просто хочется узнать причину всего этого. Проходит минута, пока Ёсан старается расслабиться и готовит себя к последующей своей фразе. — Ты мне нравишься, – глубокий дрожащий выдох куда-то в плечо Чона, и в разуме младшего пробегает слишком много вопросов, поэтому он молчит, ждёт продолжения истории Кана. — Я боялся говорить тебе, начал отстраняться, но это ничего не дало, я всё ещё люблю тебя, – он сказал это, и та самая майка Уёна стала принимать в себя солёные слёзы Ёсана. Он уже не знал, как будет объясняться за разводы макияжа и красные от слёз глаза, но сейчас это было последней мыслью, которая могла промелькнуть у Ёсана. Он только что признался в любви своему лучшему другу, по которому сох уже не первый год, а от него так и не было слышно и звука. — Глупый ты, хён, – уж ни такого обращения к себе ожидал Кан, он хоть и старше, но обычно Уён называл его исключительно по имени. Но врать самому себе он не будет, в свой адрес слышать такое от Чона скорее приятно, нежели обидно. — Боялся он, лучше бы сразу сказал. Кто знает, какой юбилей мы бы сейчас праздновали, – рука переползает на макушку и зарывается в высветленные локоны Ё. И больше им ничего не нужно. Сейчас, прижавшиеся к холодной стенке, они чувствуют себя тепло и уютно как никогда. Из глаз Ёсана перестают сыпаться маленькие стразы, и он только сильнее прижимается к приятному телу младшего. — Кан Ёсан-щи, вы последний, Ёсан-щи!