Deserve Better

Ибо никогда не бывал в общежитии для преподавателей и уж тем более никогда не заходил в комнаты. Никогда до сегодняшнего дня. Второй раз за утро оказавшись в комнате Чжаня и Сюаня, Ибо смог наконец немного оглядеться. Он не знал, что ожидал увидеть, но когда взгляд зацепился за гитарный гриф, выглядывающий из-за спинки кровати, Ибо снова захлестнуло воспоминаниями. Отчётливо, как на фотографии, он увидел хмурое лондонское утро, скамейку и бесконечно длинные ноги Шона — Чжаня, господи! — в светлых джинсах. В ушах без всякого плеера зазвучал чистый нежный голос, такой неубедительный в своих жестоких словах: «Give up on me, 'cause, babe, I'm hopeless. The more it hurts, the more it's right…». — Мелкий, ты спишь стоя, — Сюань пощёлкал пальцами у него перед носом. — Сядь туда и не торчи в проходе, сам видишь, наша комната на гостей не рассчитана. — Я могу и у себя лежать, — учитель Чжу полулежал в подушках, собранных с обеих кроватей. — Народ, серьёзно, не сходите с ума! — И звонить будешь, когда в сортир приспичит? — Сюань прищурился и посмотрел Чжу Цзаньцзиню в глаза. Тот мгновенно смутился, и Ибо прекрасно понял без всяких объяснений: оказавшись в своей комнате, учитель Чжу наверняка попытался бы справиться со своими проблемами самостоятельно. Даже несмотря на то, что доктор Лю категорически запретил ему вставать и как-либо тревожить и нагружать ногу. — Лежи уже, герой. Что-то мне подсказывает, что твой доктор спустит с нас шкуру, если через неделю ты не будешь порхать как бабочка, — подхватил Чжань, вернувшись в комнату с кухни. В его руках Ибо заметил тарелки с яичницей и поджаренным хлебом. От запаха мгновенно подвело живот, и Ибо с трудом сглотнул слюну. Одна из тарелок тут же оказалась у него в руках: — Поешь. — А ты? — Ибо снова сглотнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на еду даже без палочек. — Я могу поделиться. — Ешь уже, — вторую тарелку Чжань отдал Чжу Цзаньцзиню, после чего вручил им обоим приборы, а сам подошёл к шкафу и задумчиво принялся рассматривать полки. Ибо, который, как оказалось, умирал с голоду, торопливо глотал куски самой вкусной яичницы в его жизни. При этом он всё равно внимательно наблюдал за Чжанем, старательно фиксируя в памяти каждый его жест. — А мне? — тут же жалостливым тоном сироты спросил Сюань. — Почему ты за мной не ухаживаешь? — Ты сам можешь о себе позаботиться, — Чжань задумчиво переложил часть вещей из одной аккуратной стопочки в другую, а Ибо испытал приступ стыда: в его шкафу невозможно было что-то найти, все вещи валялись сплошным комком, а самое мятое он обычно разглаживал руками на себе. Ибо тут же торжественно поклялся себе, что непременно наведёт порядок на своих полках, когда снова попадёт в свою комнату, и вернулся к яичнице. Та заканчивалась поразительно быстро, и Ибо с тоской думал, что съел бы ещё столько же. Впрочем, из рук Чжаня он бы съел что угодно и в каком угодно количестве, что уж тут душой кривить. — Твой мелкий тоже может о себе позаботиться. Например, сходить в кафе в главном корпусе, — справедливо заметил Сюань, но Ибо всё равно захотелось его пнуть. — Он мне нравится, а ты нет, — отрезал Чжань, и Сюань даже опешил немного от такой откровенности, не сразу нашёлся с ответом, а Чжу Цзаньцзинь поперхнулся от неожиданности и закашлялся. Чжань немедленно обернулся к нему: — Ты в порядке? — Как сказать, — кое-как отдышавшись, тот отставил тарелку и взглянул на Чжаня с тревогой и волнением. — Чжань, ты действительно встречаешься с моим учеником? Не подумай, что я тебе не доверяю, ты уже говорил об этом… Но тогда я не слишком адекватно воспринимал окружающую реальность. — Да, мы действительно встречаемся, — Чжань неожиданно громко хлопнул дверцей шкафа, повернулся лицом к своим друзьям и скрестил руки на груди. — У вас есть какие-то возражения? — Ты сам знаешь, что есть, — кивнул Сюань, и Ибо едва сумел сдержать порыв швырнуть в него грязной тарелкой. — Во-первых, он ещё мелкий… — Мне двадцать один год! — тут же выкрикнул Ибо, но его ответ никого не впечатлил. Сюань и вовсе не обратил на него внимания, продолжая обращаться к Чжаню: — А тебе скоро тридцать один. Ты старше почти на десять лет. И многие в твои годы не с сопливыми студентиками романы крутят, а женятся и детей рожают. — И много ты детей родил? — Чжань насмешливо хмыкнул. — Мои-то почтенные годы не намного от твоих отличаются. Но ты даже яичницу себе приготовить не можешь, доставка пиццы и лапши уже знает твой телефон наизусть. И все твои вкусы и предпочтения тоже. Не хочешь жениться на девочке из колл-центра? — Ты знаешь, что я не по девочкам, — нахмурился Сюань и тут же получил ещё один болезненный укол: — Ты знаешь, что я тоже нет, но всё равно меня упрекаешь. Так почему мне нельзя? Покажи мне, кто здесь вообще по девочкам? — Уверен, твой мелкий ещё никак не пробовал. Не хочешь дать ему время определиться? Вдруг девочки ему понравятся больше? — не сдавался Сюань, и Ибо уже просто не мог терпеть такое издевательство над собой и своими чувствами. — Не понравятся мне девочки! — он выкрикнул это громко, явно громче, чем вообще следовало бы сообщать о подобных вещах. — И вообще никто больше не понравится. Я его люблю уже пять лет! Ибо сначала улыбнулся даже, так ему понравилась звенящая тишина, которая воцарилась, едва он замолчал. А потом до него дошло, что именно он сказал. И хотя внутренне Ибо тут же заметался, не представляя, как ему быть дальше, что сказать, говорить ли что-либо вообще или лучше просто бежать не оглядываясь, снаружи он словно заледенел весь, замер, как будто даже дышать перестал. Замерли и все остальные участники действа, и Ибо сейчас дорого дал бы, чтобы узнать, какую реакцию вызвало его случайно вырвавшееся признание. Он должен был знать, что почувствовал Чжань. И почувствовал ли… — Ибо, — Чжань первым нарушил общее безмолвие, в два широких шага пересёк комнату и оказался неожиданно близко, неловко приткнулся рядом, соприкоснувшись с Ибо бедром и плечом. — Что? — Ибо тут же обмяк, привалился к нему всем телом, ткнулся лицом в грудь и притих, пользуясь этими драгоценными секундами, чтобы справиться с волнением и накатившим паническим страхом. Вдруг нет? Вдруг он что-то не так понял? Вдруг Чжань не испытывал к нему и половины того, что Ибо успел сам себе придумать? И даже тот факт, что они встречаются официально — раз Чжань так сказал своим друзьям, значит, официально, — не особо Ибо успокаивал и вдохновлял. Он знал многих парней и девушек, которые встречались, чтобы не маяться в одиночестве, чтобы кого-то позлить, кому-то заткнуть рот, чтобы просто было с кем заняться сексом, когда приспичит, в конце концов. Они легко сходились и так же легко расходились, о какой любви там вообще можно было говорить? Почувствовав на своей спине горячие ладони Чжаня, Ибо приник к нему ещё теснее, не особо уверенный, что у него будет ещё когда-нибудь такая возможность. «Ты ещё найдёшь кого-нибудь, детка, кого-то, кто будет любить тебя, как ты этого заслуживаешь…» — Всё хорошо? — Чжань не выдержал долго. Он аккуратно поймал лицо Ибо в ладони, поднял его к себе и поцеловал искусанные от волнения губы. — У нас всё хорошо? — У нас? — Ибо переспросил, потому что сейчас не доверял собственным ушам. Как, впрочем, и глазам, и носу, и другим рецепторам и системам. Он голове своей не доверял, зная, как та легко и быстро отключается, когда Чжань рядом. — У нас, — Чжань кивнул, подтвердив очевидное. Для него очевидное, позвольте заметить! Для Ибо в этом ничего очевидного не было, ему всё ещё требовались доказательства и подтверждения, слова, поступки и… много-много поцелуев и объятий. Но на всё это требовалось время, которого у них сейчас в запасе не было, поэтому Ибо собрал в кулак всю свою волю и даже смог выдавить жалкое подобие улыбки: — Всё нормально. — Хорошо, — Чжань поцеловал его ещё раз. — Тогда отдохни пока. Только не убегай и дождись меня, пообедаем вместе. — Хорошо, — оказалось, что при умелом обращении Ибо мог быть ласковым и покладистым, как домашняя кошечка. И не только мог, он хотел таким быть. По-настоящему хотел доверять и доверяться, ластиться и позволять себя ласкать, гладить, трогать и всячески любить. Удивительно только, когда Чжань успел освоить все тонкости обращения с Ибо, ведь за последние пять лет они успели провести вместе хорошо если два дня? И почему он вообще так старался Ибо угодить, почему был с ним таким нежным, заботливым и внимательным? Может, Ибо и не так уж заблуждался, когда позволял себе думать, что тоже нравится Чжаню? — Поспи, — Чжань поцеловал Ибо в висок, а когда тот улёгся, с нескрываемым наслаждением вытянувшись на постели, подоткнул ему одеяло и обернулся к друзьям: — Мне пора, у меня сейчас три пары подряд. Если что-то экстренное будет, звоните. — Конечно, конечно, — сладким голосом пообещал Сюань, а потом, кажется, он сказал что-то ещё, но Ибо уже не смог разобрать ни слова... Сознание отключилось сразу же, как получило сигнал: всё хорошо, вокруг безопасно, можно отдыхать. Сказалась бессонная ночь, выброс адреналина и утренние приключения, которых, по мнению Ибо, с лихвой хватило бы на несколько дней. На постели Чжаня даже спалось по-другому. Ибо не тревожили сны, не отвлекали посторонние звуки. Он просто отдыхал и уже спустя час проснулся свежим, полным сил и готовым на подвиги. Любые подвиги! Но, главным образом, те, что могли произвести неизгладимое впечатление на Чжаня. Впрочем, несмотря на распиравшую его энергию, Ибо не спешил вскакивать и бежать. Он осторожно приоткрыл глаза, продолжая дышать глубоко и размеренно. Он наслаждался этим временем, не зная, будет ли у него ещё возможность провести время в этой постели. А ещё он мог немного подслушать разговор преподавателей… — Мелкий мог бы и у себя дрыхнуть, — Сюань крутанулся вместе с креслом и развернулся лицом к Чжу Цзаньцзиню, занимавшему другую кровать. — Мог бы, — учитель Чжу согласился. — Но только если бы Чжань ему это приказал. А раз Чжань дал команду спать здесь, щеночек спит здесь. И твоё недовольство ему до одного места. — Не сказал бы я, что из него получится щеночек, — Сюань поморщился. — Он соображает хорошо. Когда дёргаться перестанет, что на него сам профессор внимание обратил, быстро догадается, как сесть тому на шею и ноги свесить. — Может быть, — не стал спорить Чжу Цзаньцзинь. — Но пока очень трогательно за ними наблюдать. Ещё и признание это. Пять лет люблю… Я только не понял, откуда взялись эти пять лет, если Чжань здесь пару недель всего преподаёт. Или они раньше были знакомы? — Понятия не имею, — Сюань пожал плечами, оттолкнулся и вместе со своим креслом сделал полный оборот. — Сейчас у людей есть интернет, можно познакомиться где угодно и с кем угодно. Мы же все как-то познакомились. — Но ты заметь, Чжань нам про него ни слова до сих пор не говорил, а мы друг друга тоже не три дня знаем, — учитель Чжу завозился в своём гнезде из подушек. — Ты ревнуешь или что? — неожиданно прищурился Сюань. — Чжу Цзаньцзинь, ты ревнуешь лучшего друга к какому-то смазливому мальчишке? К собственному ученику? — Нет, конечно, — учитель Чжу замахал руками, словно это могло бы помочь ему избавиться от повисших в воздухе слов про ревность. — Я не ревную и даже не завидую. Просто беспокоюсь немного. — О чём? — Сюань мгновенно подобрался, тут же став серьёзным и собранным. Ибо уже не мог лежать без движения. Он наблюдал из-под ресниц и в любой момент был готов к тому, что его интерес заметят. — Ты же знаешь, как Чжань популярен. И не только у своих учеников. На него всегда вешаются и девушки, и парни, и женщины постарше, и — что не удивительно, но крайне утомительно — мужчины тоже. Вспомни, как мы в Италии пару раз на пляж вышли... — В Италии, насколько я помню, главной звездой всех пляжей был ты, — поддел учителя Чжу Сюань. — И не только в Италии. Куда бы мы ни ездили, вы двое всегда собирали на себе заинтересованные взгляды. Впрочем, для этого даже ездить не надо. Уверен, в тебя влюблена половина твоих учеников. — Уже меньше, — хмыкнул Чжу Цзаньцзинь. — С появлением Чжаня в преподавательском составе всё сильно изменилось. — Только не у меня, — ещё одно движение — и вот уже Сюань оказался сидящим спиной к Чжу Цзаньцзиню. — Так, может, это ты ревнуешь? Или завидуешь? — осторожно поинтересовался учитель Чжу, и Ибо напрягся, боясь даже предположить, какая реакция могла последовать на такой провокационный вопрос. — Завидую, конечно, — неожиданно откровенно признался Сюань, и Ибо стоило громадных усилий не распахнуть глаза от удивления. — Я бы тоже не отказался сходить на свидание. Или пообедать вместе. Просто иметь возможность написать сообщение, мол, скучаю, хочу тебя увидеть скорее. Но что-то пока не складывается. — Пока? — Не пока, — Сюань, похоже, решил быть откровенным до конца. — Вообще не складывается. И если ты сейчас скажешь, что у меня высокая планка или что-то в этом духе, я швырну в тебя своей кружкой, не посмотрю, что ты и так уже пострадавший. — Не швырнёшь, — учитель Чжу покачал головой. — Иначе тебе придётся тащить меня обратно в больницу. И я не уверен, что Хайкуань одобрит… — Кто? — не понял сначала Сюань, а потом догадался и с торжествующим видом развернулся к другу. — Как ты сказал? Хайкуань? — Я хотел сказать «доктор Лю»... — Не хотел, — не поверил Сюань, и Ибо с ним согласился. — Если бы ты хотел, то ты бы сказал. Но ты, похоже, времени зря не терял и на учеников решил не размениваться. А что, это даже практично: закрути роман с доктором — и у тебя всегда под рукой будет медицинская помощь. — Слушай, ну какая же ты дрянь, а! — с неприкрытой обидой выдохнул Чжу Цзаньцзинь, и эмоции Ибо переметнулись на его сторону. Сейчас он искренне сочувствовал своему учителю и был с ним согласен насчёт оценки душевных качеств Сюаня. — Вот поэтому у тебя и нет никого до сих пор. И если ты так будешь с людьми себя вести, то никого и не будет! — Может, это и не так уж плохо, — Сюань пожал плечами, но надолго его напускной независимости не хватило. Спустя несколько секунд он заставил себя встать со стула и перебраться поближе к Чжу Цзаньцзиню: — Цзань, извини. — Нет! — Пожалуйста. — Нет, — учитель Чжу скрестил руки на груди, подчеркнув своё желание сохранить непреклонность как можно дольше. — Ты меня обидел. Мне неприятно слышать, как мой лучший друг позволяет себе такие высказывания в мой адрес. — Ты же знаешь, что я не всерьёз. — Не знаю и знать не хочу, — Чжу Цзаньцзинь нахмурился. — Ты ещё в клинике начал себя так вести, чтобы тебе захотелось врезать. — Так врезал бы. — У меня уже одна рука сломана, если ты забыл, — Чжу Цзаньцзинь приподнял пострадавшую руку, чтобы Сюаню хорошо видно было лонгет, фиксировавший повреждённые кости. — Я не хотел сломать и другую о твою дубовую голову. — Мог бы попросить своего доктора. — Ты опять начинаешь, — Чжу Цзаньцзинь нахмурился. — Извини, — Сюань тут же пошёл на попятную. — Я реально не хочу ссориться. Но вы сейчас разбежитесь, и я снова останусь здесь один. — Не разбежимся, — учитель Чжу тоскливым взглядом посмотрел на тугую повязку, опутавшую его ступню. — Я теперь не скоро бегать буду. — Насколько я понял, для твоего доктора это не проблема вообще, — хмыкнул Сюань и всё-таки отхватил ощутимый тычок в плечо. — Прекрати это! — Эй! Сейчас я что сказал? — Перестань называть его моим доктором! Между нами ничего нет! — Пока нет, но скоро будет, — Сюань пожал плечами. — Ты ему понравился, иначе бы он вряд ли стал таскать тебя на руках по всей клинике. — Вы меня тоже там таскали, — напомнил учитель Чжу, но его слова не показались Сюаню хоть сколько-нибудь убедительными. — Мы таскали, потому что у нас выбора другого не было. А у него выбор был. Он мог бы просто закончить, а потом выйти в коридор и позвать нас, чтобы мы тебя забрали. А ещё он точно мог не умывать тебя, а оставить так, как было. Но, как ты видишь, он заботился о твоём душевном равновесии не меньше, чем о сохранности твоих конечностей. — Ты думаешь? — Я знаю! — отрезал Сюань. — А если не веришь мне, можешь спросить у Чжаня. Или вон у мелкого сейчас спроси, он всё равно уже давно пыхтит, пытаясь сделать вид, что он так спит крепко. — Я не пыхтел! — возразил Ибо, но тут же понял, что сам себя выдал. — Нет, — согласился Сюань. — Ты просто подслушивал, о чём говорят взрослые. — Я уже не ребёнок! — Ибо сильно пожалел, что его степень знакомства с этим человеком не позволяла ему применять силу, а иерархия отношений — непечатные, но ёмкие выражения. — Учитель Чжу, я просто… — Всё нормально, — Чжу Цзаньцзинь хоть и смутился, что у их откровенного разговора с другом нашёлся свидетель, всё же не разозлился. — Я думаю, здесь ты можешь называть меня по имени. Мне этого «учителя» хватает на занятиях. — Вы уверены? — осторожно уточнил Ибо, но вместе ответа услышал только: — И можно на «ты». — Хорошо, — пока что Ибо плохо себе представлял, как можно человека, которого привык слушаться во всём у балетного станка, можно было называть по имени и на «ты», но это не значило, что он собирался от такой привилегии отказываться. — А… — он повернулся к Сюаню, но тот, как обычно, не удержался и тут же уколол Ибо: — Меня ты тоже хочешь называть по имени и на «ты»? — Не хочу, — Ибо мгновенно подобрался. — Я вообще не знаю вашего имени. — Его зовут Ван Хаосюань, он читает жутко занудные и заумные спецкурсы по программированию и компьютерной безопасности, которые, кроме него, больше никто не понимает, и, как ты мог слышать, отчаянно жаждет любви, — неожиданно заступился учитель Чжу. То есть, конечно, Цзаньцзинь. Просто Цзаньцзинь. Ибо собирался привыкнуть к этому как можно скорее. — Ты бы не преуспел в рекламе, Цзань, — Хаосюань попытался сделать хорошую мину при плохой игре, но его порыв был разрушен гудением мобильного телефона Ибо. Пошарив по карманам, тот достал трубку и не глядя принял вызов, в глубине души надеясь, что это звонит Чжань, который уже освободился и теперь готов пригласить его пообедать. — Да? — Это Цзиян, — голос в трубке немного охладил пыл Ибо, но при этом напомнил кое о чём важном. — У меня сейчас есть полчаса, я мог бы занести тебе телефон. Ты сейчас в какой аудитории? — Я сейчас… Я сегодня не на парах, — немного подумав, признался Ибо. — А ты можешь принести его в общежитие для преподавателей? Такое большое новое здание со стеклянными дверями. Седьмой этаж, последняя дверь по коридору направо. — Да, конечно, — покладисто согласился Цзиян, и, к удивлению Ибо, даже не стал спрашивать ничего в духе «что ты там забыл» и «как тебя туда занесло». Чжочэн спросил бы непременно, как, впрочем, и Бинь. Подумав о них, Ибо заметно приуныл и на тихое «Я скоро буду» сначала машинально кивнул, и только после смешка Хаосюаня спохватился: — Жду. Спасибо! Он сбросил вызов и, чтобы выиграть время на возвращение себе душевного равновесия и хорошего настроения, обратился к Цзаньцзиню: — Сейчас ваш… в смысле твой телефон принесут. Мой приятель принесёт, с архитектурного. Он его нашёл случайно… — Мы это уже слышали, — похоже, такое понятие, как милосердие, было совсем незнакомо Хаосюаню. И как только Чжань и Цзаньцзинь с ним дружили? Зачем он им нужен был такой противный? — Отстань от него, Сюань, ты уже перегибаешь реально, — Цзаньцзинь изловчился и пнул его здоровой ногой, вынудив встать с кровати. — И давайте уже чем-нибудь займёмся продуктивным, потому что я больше не могу лежать просто так. — И что ты предлагаешь? — Мы можем начать смотреть видео с камер, — напомнил Ибо, который тоже был согласен на любое дело, лишь бы у Хаосюаня было меньше поводов его задевать и дразнить. — Вы говорили тогда, в клинике, что уже скачали их, только я не понял как. — Через программу удалённого доступа, — не вдаваясь в подробности, пояснил Хаосюань, а потом всё же добавил другим тоном: — И мне выкать не надо тоже. Я тебе даже не преподаватель. — Но вы же хотели… Ты хотел, — под его тяжёлым взглядом Ибо быстро исправился, — чтобы я пришёл к тебе на спецкурс. — Вот в Академии на спецкурсе и будешь выкать, а пока не надо, — компьютерное кресло в очередной раз со скрипом развернулось, и спустя секунду пальцы Хаосюаня запорхали над клавиатурой. — Для начала нужно отсечь всё ненужное и оставить только те записи, на которые могло что-то попасть. — Если у нас есть какие-то указания на расположение разных камер, мы можем наложить их на план кампуса, — Ибо огляделся по сторонам, нашёл себе стул и подтянул его ближе к столу, за которым сидел Хаосюань. — На сайте Академии есть подробный план со всеми дорожками… — Сейчас я его вытащу, — Хаосюань тут же занялся этим делом, одновременно обращаясь к Цзаньцзиню: — Постарайся вспомнить, где именно ты шёл, куда бежал… — Как всегда, мне досталась самая приятная часть общей работы, — Цзаньцзинь скривился, но послушно прикрыл глаза и нахмурил лоб, вспоминая свой путь от ворот кампуса и до того места, где его нашёл Ибо. — Я бы с радостью с тобой поменялся… — начал было Хаосюань, но закончить фразу не успел, потому что в дверь комнаты кто-то робко постучал. Ибо увлечённо изучал карту кампуса и даже не дёрнулся, чтобы открыть гостю дверь. Честно говоря, ему это даже в голову не пришло, потому что он не чувствовал себя в этой комнате хозяином. К двери подошёл Хаосюань, и на его лице было написано всё, что он думал о бесполезных людях, заставивших его покинуть любимое кресло. — Здравствуйте, — Цзиян робко улыбнулся и сразу же торопливо выставил перед собой телефон. — Я прошу прощения, я не хотел никого беспокоить… Я просто принёс, Ибо сказал, что он здесь и что телефон нужно принести сюда… — Привет, — неловко поздоровался внезапно смущённый Хаосюань, когда у него получилось вставить хоть слово в монолог Цзияна, и только это смущение в его голосе заставило Ибо наконец оторваться от карты и подойти ближе. — О, привет, — он кивнул Цзияну, взял из его рук телефон и ловко перебросил Цзаньцзиню. — Спасибо, что зашёл. И что нашёл телефон, тоже спасибо. Мы уже думали, что придётся весь кампус на уши поставить. — Не за что, — Цзиян неожиданно глупым жестом прижал руки к щекам. — Я тогда пойду. У меня ещё пары есть, ещё две. Я пойду, не буду отнимать ваше время. Всего доброго, до свидания. И простите за беспокойство… — бормоча на ходу, Цзиян практически бегом рванул по коридору к лифтам и выходу на лестницу. — Странный он какой-то сегодня, — вслух удивился Ибо, но тут же выбросил это из головы. — А можно мне посмотреть списки камер? Как мы поймём, где какая? — Красивый, — куда-то в пространство произнёс Хаосюань, после чего взъерошил руками и без того лохматые волосы и тяжело рухнул в многострадальное кресло. — Так, мелкий, только ты не паникуй. Сейчас разберёмся.