Страшный сон

"Капли крови стекали по рукам. Снова... Снова белый кафель покрывается яркой кровью. Я сделал слишком глубокий надрез. Придурок... Капли превратились в струю, образовывая небольшую темно-красную лужицу. В глазах мутнело, а тело становилось ватным. Я упал? Что со мной? Может я уже умер!? Зачем я это делаю... Снова паника! Мне надоело... Я больше не хочу. Не могу терпеть. Надеюсь, что я умер. Зачем мне жить? В груди так жжет. Сердце бьется так медленно. Неужели я в Аду и мои муки – вечные раздумия? – Наруто... – Что? – Наруто, проснись, – голос был таким родным и приятным... Что это за голос?" – Милый, я принесла покушать, – красноволосая женщина сидела на больничной койке, наблюдая, как её сын открывает глаза. Он в недоумении посмотрел на перебинтованные руки, а затем на мать. – Что со мной, мам? – голубоглазый растерянно кидал взгляды по палате и на родного человека, пытаясь увидеть в грустных глазах ответ. – Ты закрылся в ванной и... – голос Кушины задрожал, а на глазах выступили слезы. – Опять... Прости, что делаю вам с папой больно и создаю проблемы, – мальчик виновато отпустил голову. Красноволосая села на койку Наруто и взяла его за руку. – Милый, мы с папой уже не можем закрывать на это глаза. Это уже не просто царапины. Наруто, ты каждую ночь кричишь. После больницы ты будешь ходить к психологу и перейдешь на домашнее обучение. Мы нашли тебе хорошего учителя. А еще твой крёстный хочет приехать. – Извращенец приедет? Когда? – в глазах парня мелькнули огоньки радости. – Он уже едет в больницу, – сказала мама Намикадзе-младшего, – вместе с папой. – Помоги надеть кофту, – попросил голубоглазый, смотря на свои руки. Кушина грустно вздохнула, взяв кофту сына в руки. Она заботливо и аккуратно помогла ему накинуть кофту, чтобы никто не увидел его рук. – А что кушать? – спросил Наруто, его живот последовал за его словами и заурчал. – Я принесла рис с овощами. – С овощами? Я же их ненавижу, – ворчал Наруто. – Это полезно. Кушай, сынок, – Кушина протянула судок с едой и небольшую ложку. – Я же не маленький... – Ты вряд ли сможешь есть палочками, так что ешь и не возникай! Милый, – женщина ласково улыбнулась. – Кажется я начинаю понимать, почему Кровавая Хабанеро... – Ох, вряд ли, даттебанэ! – Снова это слово? – раздался приятный мужской голос. – Вы уже пришли, – Кушина встала и подошла к мужу. – Наруто, мы с мамой должны уехать, чтобы выяснить некоторые нюансы в твоем обучении, – сказал Намикадзе-старший, – с тобой останется Джирайя. Минато подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Поправляйся, – в его глазах читалась грусть и некое разочарование... Они быстро покинули палату, чтобы как можно быстрее решить школьные проблемы сына. – Давно не виделись, Нару. Рассказывай, что случилось? – мужчина сел на подоконник. – С чего бы начать... Я переспал с девушкой, а она после этого пригрозила тем, что скажет родителям, что я её изнасиловал. Такое бывало часто по пьяне, поэтому записывал видео "для себя". – Так почему ты решил совершить самоубийство? Разве это настоящая причина? – спросил старый отшельник, понимая, что Нару пытается увести его от настоящей причины такого поступка. – Я... Меня все ненавидят, старик, – по щеке мальчика скользнула слеза, которую он сразу же убрал, – даже для родителей я разочарование. – Ты не прав, Наруто. Они любят тебя всем сердцем и волнуются, – начал Джирайя. – Поэтому отец смотрит на меня так, будто я ошибка!? У него даже времени на меня нет! – Наруто начал истерить, и с его глаз ринулись слезы. Старик не зная, что делать, решил, что объятия – лучшее на данный момент. – Тише, Наруто, – седоволосый приобнял блондина. Намикадзе считал его вторым отцом, ведь только Джирайя мог понять его и выслушать, как отец. – Старый извращенец, а как там у тебя с "награжденной небесами"? – спросил Нару, вытирая слезы. – Её зовут Цунаде, дурень, – напомнил Джирайя, – никак с ней. Чувства не взаимны, наверное, – неуверенно ответил старик. – Наверное? – Я не знаю, Нару. Сложные эти женщины! – Ну у тебя еще Орочимару есть! – Наруто громко рассмеялся, за что получил подзатыльник, – за что..? – Еще раз такое услышу из окна выкину. Тебе ясно? – "грозно" спросил Джирайя. – Ясно-о, – протяжно проворчал парень. Их разговор затянулся надолго. Они говорили обо всем. О жизни, о приключениях старика. Джирайя предложил после окончания школы поехать с ним в путешествие по миру, увидеть много горячих девчонок, как истинный озабоченный извращенец подсматривать за женщинами на горячих источниках. Когда наступила ночь медсестра попросила покинуть палату, старик ушел, оставив парня наедине. "Кровь? На моих ладонях черная, как смерть, кровь. Мама? Папа? Где вы!? Я нашел их, склонился над окровавленными телами своих родителей. Нет! Только не они... Что происходит? – Ты их убил, – знакомый детский голос раздался позади. Там стоял маленький я с окровавленным ножом. Что за бред? – Ты убил их! – Нет... я их не убивал, нет. Я надеялся, что это сон. – Ты сходишь с ума. Ты убийца! – малыш начал смеяться, он воткнул в себя нож, – ты убил меня.“ Голубоглазый проснулся в холодном поту. Он через силу поднялся. Бинты были в крови. Наверное ночью рана разошлась. Наруто приступил разматывать грязные бинты и даже не заметил, как в палату зашли его близкие друзья. Они грустно посмотрели на Наруто. – Давай помогу, – сказала розоволосая девушка, принимаясь вытирать кровь с руки, на которой уже не было бинта. – И я, – отозвался брюнет и взял новый чистый бинт. – Прошу не смотрите на это... – Нару, не волнуйся. Мы не отвернемся от тебя, – Сакура принялась аккуратно разматывать вторую руку, а Саске в то время аккуратно накладывал бинт. – Сас, ты такой нежный, – ехидно улыбнулся Намикадзе или, как он любит называть себя, Узумаки. – Ты придурок, – буркнул гений его класса, и сильнее перетянул раны. – Ай! – зашипел Нару от боли. – Я хотела спросить правда ли то, что ты переходишь на домашнее обучение? – спросила Харуно. – Да. Родители хотят меня к психологу записать... Будто я псих! – возмутился парень с яркой внешностью. – Так будет лучше, Нару, – сказал Учиха, – мы после школы будем заходить к тебе. – Сплетничать, как подружки, – улыбнулась Сакура. Наруто вспоминает, как восхищался её улыбкой, но что случилось с ним сейчас? Он видит в ней лишь лучшую подругу и симпатичную девочку. Куда же пропала влюбленность с первого класса... Узумаки снова погрузился в свои мысли. – Эй, все хорошо? – Саске легонько толкнул друга в плечо. – Д-да, я хочу побыть наедине, простите, – глаза парня стали темными, в них не было радости, а с уст ушла улыбка. Его друзья взволновано поднялись. – Ты точно ничего не хочешь сказать? – девушка заглянула в тусклые глаза. –Н-нет... – парень наигранно улыбнулся и держал её на лице пока друзья не ушли. Улыбка медленно ушла с лица, парень закрыл глаза, погрузившись в мысли. "Господи, неужели я шизик какой-то!? Любил Сакуру, а теперь не люблю... Что со мной стало? Интересно, что за учитель будет меня учить? Наверное умный и красивый... Стоп, что? Я же не пидор, чтобы так думать... Нару открыл глаза и взял ноутбук. – Может гей-порно включить, чтобы проверить, – сказал вслух блондин самому себе и быстро напечатал в поисковике задуманное, – Блять, да что со мной!? Может психолог не такая уж и плохая затея. Мозг обратно вправят... – Наруто резко захлопнул крышку ноутбука, когда услышал, что дверную ручку кто-то провернул. В палату зашел отец Наруто и присел рядом. – Как ты, сынок? – заботливо спросил отец, – я тебе лапши принес. – Я впорядке, руки только побаливают. Можешь залить лапшу кипятком? – попросил Намикадзе-младший. – Конечно, – высокий блондин поднялся и включил электрочайник, вода в нём сразу же начала шипеть, – Наруто, прости, что так редко общаемся. Как ты? –в голосе Минато была слышна нотка вины, но Наруто не думал прощать его только из-за этого. – Все отлично! – Узумаки улыбнулся, – можно уже домой? – с надеждой спросил голубоглазый, смотря на отца. – Да, тебя выписывают через час. – А что за учитель будет учить меня? – Помнишь Какаши? Ты был совсем маленький, когда в последний раз его видел. Постоянно хотел стянуть с него маску, – Минато протянул фотографию, где он с женой целуется, а маленький Нару тянется к мальчику с пепельный волосами и черной маской. – Где ты взял это фото? – смущенно спросил Намикадзе-младший. – Какаши при встрече дал, – коротко ответил мужчина. – А занятие когда? – Завтра в 9 утра начнутся занятия, можешь собирать вещи, сынок. Наруто поставил ноутбук на тумбу рядом. – Стоп. У меня же нету здесь вещей... Ну кроме ноутбука и телефона. – Тогда поешь, – Минато подал лапшу быстрого приготовления сыну, – можно взять твой ноутбук? – Конечно, – ответил Наруто не вдумываясь в сказанное. Он испуганно повернул голову на отца, который сидел красный то ли от стыда, то ли от злости. – Наруто... – Намикадзе-старший повернул экран к Нару и тот сразу же залился краской, ведь он успел написать. – Это не то что ты думаешь! – Я не буду на тебя кричать, просто скажи правду. Хоть она и очевидна... – последние слова отец Наруто сказал очень тихо. – Да не пидор я, пап! – заорал Узумаки, – просто забудь, хорошо? – Ладно... – он косо посмотрел на сына, закрывая ноутбук. За время молчания блондин успел одеться и собрать личные вещи. Минато лишь сидел и смотрел на сына, скорее всего, пытаясь разобраться нет ли в нём гейских повадок. Пока они оба выпали из времени в свои мысли к ним зашла медсестра и напомнила, что можно уходить. У Наруто не было ни малейшего желания говорить с отцом из-за стыда, который он испытал. Да и тот не начинал разговор. Они сидели молча и домой ехали так же, не издав ни единого звука. Было неловко осознавать, что увидел его отец, и как теперь жить с ним. Ведь Минато начал очень сильно сомневаться в ориентации сына. Он очень боялся этого, ведь в детстве Наруто нравились мальчики. Кушина еще ничего не знает и вряд ли узнает. Минато не хотел её разочаровывать. Когда они приехали домой, Наруто начал избегать отца всеми возможными способами. Красноволосая сразу же это заметила, но не решилась спросить, ведь Наруто только из больницы. День уже подходил к концу. Очередной скучный день. Блондин устало завалился на кровать, выпив перед этим снотворное, страх к кошмарам не покидал Наруто, но из-за действия лекарства быстро уснул. Кошмары он не мог излечить никакими лекарствами, какими бы сильными они не были... Будто проклятие.