Валентинка

      Неживые глаза вспыхивают в полумраке съемной комнаты, после чего следует глумливый смешок и перезвон кошачьего колокольчика, свисающего с ошейника лисы, по-птичьему склоняющей угловатую голову.       — Это было восхитительно, Валентинка, — томно тянет мужчина, ведя носом по чувствительной шее проститутки. — На следующей недели в пятницу?       — Конечно, — мягко отвечает дама легкого поведения, ластясь к ненавистным рукам постоянного клиента и мысленно усмехаясь, поскольку билет в Питер куплен на среду. — Буду ждать тебя.       Серые глаза женщины бездушно скользят по растрепанному постельному белью, старому полу с отошедшими досками, тумбочке, где лежат несколько купюр крупному наминала, лисице, чья перекошенная морда направлена в сторону окна, а огненный хвост нервно ходит из стороны в сторону. Валентина вздрагивает, когда мужчина властно прижимает поясницей в обшарпанный стол, и смотрит настороженно за оттекшими пальцами, скользящими по женскому запястью выше. Она набирает спертого воздуха до полных легких, из-за чего грудная клетка расходится, черное дешевое белье с кружевом стискивает грудь, а стрекозы под кожей начинают неистово копошиться.       Сухие ярко-красные губы расходятся в бесстрастной улыбке, и проститутка внимательно наблюдает, как после касаний клиента насекомые поедают плоть, желая запрятаться между костями предплечья. Лисица начинает шипеть на мужчину, из-за чего с острых клыков капает черная пена на серый ковер, а женщина сжимает в свободной ладони вызывающую накидку, покрытую яркими перьями и частично свисающую со стола, отворачивает голову к закрытому окну, прислушивается к скрипу половиц, глухим шагам уходящего клиента, биению сердца.       Дикое шипение лисы вновь нарушает мертвую тишину. Хрип, вырывающийся из гнилой глотки животного, наполняет душную маленькую комнату. Лисица щетинится, рычит и неестественно щелкает пастью, когда клиент наклоняется за темной рубахой. Но дверь с протяжным скрипом закрывается, и умелая маска мастерского притворства моментально спадает.       Валентина прикрывает безжизненные серые глаза в желанном одиночестве, вдыхает спертый воздух, благодаря чему голова начинает противно ныть, и ощущает несуществующее тепло от падающего вечернего солнца, рыжий оттенок которого контрастно смотрится на бледной коже за счет кружевного черного белья. Мертвая тишина надавливает на тонкие, костлявые плечи, и проститутка нервно выдыхает, подцепляя поломанными ногтями черный чулок.       После мужчины в съемной комнате пахнет дешевыми сигаретами. Лисица срывается с места, шатающейся походкой проходя к окну и упираясь в прохладное стекло изуродованной мордой. Первый громкий удар нарушает лживое спокойствие, посеяв ужасное напряжение. Животное бьется пастью, жалко скулит и теряет гнилые резцы в попытке раскрыть окно. Старая краска облупляется с оконной рамы, частично оставаясь на зубах лисы, поворачивающейся в сторону наблюдавшей женщины.       Свежий воздух касается обнаженной кожи, прохладным ветром обдувая сухие черные волосы, небрежно убранные в подобие прически. Горящие янтарем глаза заглядывают в подгнившую душу — Валентина хмурится, поджимая тонкие губы, покрытые дешевой помадой.       — Прыгай за мной! — сипло тянет лисица с разбитой, окровавленной мордой и искаженной пастью.       — Я не могу. У меня ребенок, — твердо произносит истощенная проститутка, не смея колебаться.       Уставшая женщина наблюдает, как тухнут янтарные угли, рыжая шерсть сохнет до неестественного желтого оттенка, а облезлый хвост скрывается за оконной рамой.