И жизни нам будет мало

      Эмма не злилась, просто не понимала. Сидела в комнате, полной всего воздушного и легкого, но при этом чувствовала себя слишком тяжелой для этого места. Она воспитывалась на рассказах о настоящей любви, которая обязательно будет, но в итоге вынуждена связать свою жизнь с совершенно незнакомой королевой, да еще и Темного королевства.       Брак по расчету. Кто бы мог подумать, что именно ее настигнет эта участь, особенно сейчас, когда, казалось бы, самое счастливое время. Но вместо этого она сидит посреди своей комнаты и понимает, что, может быть, видит все это в последний раз.       -Эмма, послушай меня, дочка, — Дэвид коснулся руки жены, избегая недоуменного взгляда дочери. — Реджина уничтожит наше королевство, если мы не примем меры. Поэтому мы с твоим отцом решили предложить ей сделку.       -Это ведь хорошо, да? — она спросила это только потому, что тишина затянулась и ее нужно было прервать. — То, что она не нападет на нас.       -Она еще не согласилась, — а вот Белоснежка смотрела прямо на дочь, не отводя взгляд. — Но это сделка — единственное, что может нас спасти. Эмма, милая, ты знаешь, что мы с отцом любим тебя и хотим только лучшего, но сейчас на кону Королевство. Поэтому сейчас Реджина рассматривает вариант брака. С тобой, милая.       Этот разговор произошел всего несколько часов назад в большом приемном зале, а Эмме казалось, что прошло несколько лет. Ее родители, которых принцесса всегда так любила, которым верила всем сердцем и была уверена, что они будут на ее стороне, продали дочь, как племенную кобылу на базаре.       Слез не было, только в груди что-то щемило, а во рту ощущалась горечь. Было сложно смириться с неизбежным, но все мысли занимала ни Злая Королева, а родители. Она помнила Реджину, точнее, ее крик, когда та прокляла их, назвав чету Прекрасных лицемерами. Эмма даже не думала об этом до этого момента, а теперь только об этом и могла думать.       -Эмма? — Нил осторожно заглянул к ней в комнату, явно не уверенный, стоит ли двигаться дальше. — Я стучал, но ты не реагировала. Можно войти?       -Заходи, — девушка пожала плечами, внимательно глядя на то, как друг плотно закрывает за собой тяжелую дубовую дверь, как садится на кровать рядом и робко заглядывает в глаза, будто боится о чем-то спросить. — Говори, Нил.       -Ты можешь отказаться…       Усмешка сорвалась с губ внезапно даже для самой девушки, но смех копился внутри и прорвался сейчас. Громкий, со слезами на глазах и со скривленным ртом. Принцесса понимала, что у нее банальная истерика, несмотря на то, что раньше с подобным девушка не сталкивалась, но гасить ее не стала. Зачем? В конце концов, она всего лишь человек.       Нил прижал ее к себе, но не пытался успокоить. Просто обнимал, давая понять, что рядом и готов поддержать. И постепенно истерика сошла на нет, оставляя только мокрые дорожки на щеках, чтобы те высыхали чуть солоноватой коркой.       -Они меня продали, Нил. У меня нет выбора, я — принцесса, и прекрасно это понимаю. Просто они всегда говорили, что любовь — самое главное, так как они объясняют свое нынешнее решение? Тоже любовью? — она плакала тихо, голос не дрожал, но не было в нем ничего от голоса той Эммы, которую он когда-то знал: счастливой, верящей в счастье. — Мой мир рухнул, Нил, кому мне теперь верить? Может быть, и Злая Королева — не такая уж и злая? А что, ведь вся моя жизнь была построена на лжи.       -Ты можешь верить мне, Эмма, — он коснулся холодными губами ее лба, словно успокаивая и пытаясь дать душе хоть каплю умиротворения. — Всегда можешь верить мне. А по поводу Злой Королевы… Я слышал о ней раньше. Говорят, она жесткая, иногда жестокая, но справедливая. Успокоилась?       -Кажется, — она вдохнула поглубже и отстранилась. — Ты ведь не просто так пришел? Родители прислали?       -Злая Королева дала ответ. Она согласна на мир, но если ты будешь в ее замке завтра же, — Эмма кивнула, а затем вдруг грустно улыбнулась. — Ты рада?       -Нет, но я почему-то не боюсь. Скажи родителям, что я готова и соберусь к утру. Думаю, Королева будет не хуже моих родителей. Я им все равно больше не верю, — она стерла остатки слез со щек и вскинула голову. — Надо быть готовой стать женой.