И жизни нам будет мало

      Она уже давно не была в этом склепе. Кажется, даже слишком давно: с момента возвращения в замок вместе с Робином, когда не осталось ничего, кроме желания мести и чувства отчаянного одиночества. Тогда последовала череда казней, за что она и получила звание Злой Королевы, но саму Реджину подобное мало интересовало. В каком-то смысле, языки сделали ей одолжение - страх лишь от имени. Сама же женщина была уверенна - только трус не стал бы мстить на ее месте. А она никогда не была трусом.       В склепе было сыро, но не холодно. Она стояла посреди огромного темного помещения, глядя на два гроба, украшенные гербом семьи. Королевская чета. Ее семья. Те, кого она любила и потеряла.       Гроб матери стоял на возвышении, как и полагалось супруге. В голове мелькнула мысль, что Эмму ожидает тоже самое, но Реджина тут же ужаснулась тому, что лезет в голову. Жена спала в их спальне, сейчас даже утро не наступило, за окном правила ночь.       Гроб отца стоял перед Королевой: черный саркофаг, блестящий и далекий.       Она не боялась смерти. Ужасало чувство неправильности, жуткой несправедливости. Как человек в один день может улыбаться, смеяться, шутить, а в следующий - не существовать? И почему мир продолжает жить дальше? Как он может?       Король умер, да здравствует королева. Эти слова въелись в сознание так, что и каленым железом не выжечь. И счастливые люди, поздравляющие свою новую правительницу. В то время как ей самой очень хотелось сдохнуть.       -Я не представляю, что делать, - пальцы коснулись холодного дерева, слезы жгли глаза. - Я так устала, пап. Я запуталась. Хотя, я прекрасно знаю, что сделал бы ты - положился на судьбу. Возможно, поэтому я и не прошу у тебя совета. Я давно перестала просить хоть что-то у кого бы то ни было. Той Джины больше нет, но с Эммой...я расслабляюсь, становлюсь собой. Но ребенок...наш с ней ребенок. Твой внук. Моя гибель, так сказал Румпель. И я совершенно не знаю, что делать.       Даже шепот в этой могильной тишине звучал почти криком. Реджине хотелось вернуться в детство, туда, где нет боли и тяжести вины. Когда-то она была уверена, что убьет Снежку, едва увидев, но сейчас они даже жили под одной крышей.       -Мне не хватает вас с мамой. Мне очень вас не хватает.

***

      Эмма чувствовала, как холод от влажной земли и могильных плит проникает глубоко под кожу, как дрожь покрывает обнаженное тело. Женщина не помнила, как оказалась здесь, что это за место. Явно кладбище, но чье? И что здесь делает она?       Кладбище было заброшено. За могилами никто не ухаживал, где-то памятники были вырваны, где-то расколоты. Эмма чувствовала, как страх, липкий и мерзкий, подбирается к горлу тошнотой, но она не может не идти. Ноги вязнут в грязи, единственным светом был полумесяц в небе, дающий минимум света.       Женщина хотела закричать, но из горла вырвался лишь хрип, раздражающий воспаленное горло. Эмма понимала, что ее накрывает паника, все звуки заброшенного моста усилились в разы, а блеклые цвета, казалось, стали неестественно яркими.       Внезапно Эмма поняла, что уже одета. На ней было легкое шелковое платье, больше похожее на ночное, но по-прежнему оставалась босой. Она все так же шла вперед, ноги горели, очень хотелось пить. А затем перед ней вдруг появился молодой парень.       На вид ему было лет 16, но лицо казалось смутно знакомым. Карие глаза, мягкие черты лица, тонкие губы, растянутые сейчас в легкую неуверенную улыбку. На нем был теплый плащ, высокие сапоги для верховой езды, на поясе висел меч. Однако, взгляд Эммы зацепился за пряжку плаща, в которой угадывалось два герба: ее королевства и королевства Реджины. Странная догадка заставила пристальнее вглядеться в лицо парня.       -Привет, мам. Я должен кое-что тебе сказать, но у нас очень мало времени. Будь осторожна, не верь никому в королевстве, кроме мамы. А ей скажи, чтобы не верила темному, иначе мы утонем в крови.       Уже говоря последние слова, молодой принц начал растворяться, а мир вокруг - расплываться. Женщина закричала, пытаясь остановить сына, а затем распахнула глаза, понимая, что лежит в собственной кровати. Одна.       Простыни были влажными от пота, воздуха не хватало. Эмма поднялась, ощущая каждое свое движение не просто как что-то механическое, а словно через силу. Окно не поддавалось, ладони молодой принцессы были влажными от пота.       -Доброе утро, - Эмма обернулась и впервые с момента пробуждения позволила себе расслабиться. На пороге стояла Реджина в тренировочном костюме. - Ты бледная. Все хорошо?       -Мне приснился кошмар, - выпалила блондинка, понимая, как хочет поделиться всем этим, что разрывало ее. - Точнее, не кошмар, а видение. То есть я не уверена. Но я видела нашего сына.       -Рассказывай.       И она рассказала. Не замечая, что временами дрожат руки, а кожа покрывается мурашками. Не осознавала, что обнимает себя за плечи, словно хочет согреться. А светло-голубые глаза широко распахнуты.       -Не доверяй Темному, Джина, прошу тебя, - Эмма протянула руки к жене, которые та крепко сжала. - Это то, что наш сын хотел до нас донести. Но я не понимаю...       -Зато я понимаю, - Королева улыбнулась, притягивая Эмму ближе к себе и обнимая одной рукой. - И, возможно, когда-нибудь расскажу, но не сейчас. Не волнуйся, тебе стоит привыкнуть к этому.       -Привыкнуть? К чему? Видениям?       -Эй, это не так страшно, как кажется, особенно когда привыкнешь. У моего отца был друг, тоже видел будущее, но у него такой паники не было. Если хочешь, я попрошу Робина найти его.       -Хочу, - блондинка улыбнулась и впервые с момента пробуждения почувствовала, что страх ушел. - Джина, ты уже думала об имени сына? Теперь ведь мы знаем, кого ждем.       -Ну, у нашего ребенка будет два имени. Думаю, одно выберешь ты, а другое - я.       -Шикарная идея. Я хочу назвать сына Генри.       И счастливый смех жены был ей положительным ответом.