Созвездие Большого Пса.

      ...Страшись стоящего за дверью, чей молот скрыт за ложью поз,       Страшись того, кто будет верен, чью ненависть покажет кость...       С этими словами на губах, Гермиона Джин Грейнджер, умнейшая ведьма своего столетия, проснулась. Это жуткое стихотворение звучало на протяжении всего ее глубокого сна, полного кошмаров о чужой войне. Нет, о той войне, что была раньше, или будет таковой. Мысли путались, колыхались, словно деревянная лодка, почти погребенная волнами во время сильного штиля.       Открыв глаза, она увидела белые своды Больничного Крыла и закрывавшие ее от внешнего мира желтые ширмы. Появилось странное дежавю. А ведь точно, она так уже просыпалась на втором курсе обучения, когда вышла из оцепенения, вызванного взглядом Василиска. Больничное Крыло всегда оставалось островком надежды во все времена. Здесь лечились не только физические травмы, но и душевные.       Лежа на теплой постели, на чистых простынях, она тайком вытирала слезы, которые не желали останавливаться. Когда приходит время прощаться, мы никогда к этому не готовы. Так, великая героиня Второй Магической Войны, в свое время отпустила своё детство прерванное возвращением Волан-де-Морта. Сейчас отпускать было намного легче, но никто не говорил, что от этого менее больнее.       Пролежав несколько бесконечных минут, смакуя свое одиночество, боль и разруху души, она вспомнила про слова, сказанные во сне. Нигде не найдя своей палочки, она начала рыться в тумбе рядом с собой, чтобы найти пергамент и чернила. Конечно, их там не оказалось. От резких телодвижений, все мышцы отдались болью и она захрипели, с ужасом понимая, что голосовые связки так до конца и не срослись.       Внезапно, она услышала как двери Больничного Крыла отворились, и послышались неторопливые шаги, аккомпонирующие причитаниями Мадам Помфри о состоянии неизвестной девушки.       -...Альбус, вы же должны понимать, она так слаба, нельзя же так просто к ней прийти и допрашивать! - надрывалась Мадам Помфри, - Я еще даже не до конца вылечила ее голосовые связки! Подумайте о бедной девочке, ей будет больно даже говорить! Ну, в самом деле, профессор Да...       - Полно вам, Поппи - явно улыбаясь проговорил помолодевший директор, одетый в мантию глубокого фиолетового цвета, уже отодвигая желтую ширму, за которой скрывалась неизвестная особа. Увидев, что она не только не спит, но еще и нагло подслушивает, директор школы Хогвартс, прошептав заклинание Оглохни, учтиво поздоровался, подходя ближе к кровати, и спросил у незнакомки, как ее самочувствие.       - Сносно, спасибо, - прохрипела незнакомка, - Надеюсь, я не принесла неприятностей своим внезапным появлением?       - Ну что вы, - по-доброму отмахнулся седовласый чародей, слегка улыбнувшись, что однако не скрыло подозрительности в его глазах, - Ваше появление держится в строжайшем секрете, наверно именно поэтому про вас знает уже вся школа, - хмыкнул он, - Я не представился, моё имя Альбус Дамблдор, я директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс... - но его речь перебил хриплый истеричный смех юной особы,оборвавшийся хриплым кашлем, что вызвало недовольство Мадам Помфри, которая тут же умчалась к себе в коморку за нужным снадобьем для сращивания связок и болеутоляющим, но прежде посмотрев на директора в вящем неудовольствии.       - Мы уже с вами знакомы, профессор, - горько улыбнувшись прошелестела девушка, после того, как кашель прекратился, - Я знакома с азами легилименции, поэтому мне кажется было бы намного проще, если бы вы увидели то, что мне сейчас сложно описать.       Даже если профессор Дамблдор и был удивлен этими словами, он не подал вида.

***

      Спустя пару минут встревоженный профессор, вынырнув из воспоминаний юной Гермионы Грейнджер, произнес:       - Я так полагаю, что многое вы от меня все же утаили и показали лишь то, что не сможет разрушить тонкую стену между нашим настоящим и вашим будущим. Я так полагаю вы многих знаете из этого времени, включая меня? - не дожидаясь согласия, он продолжил, - Чтож, в таком случае могу лишь предоставить вам крышу над головой, горячую еду и теплую постель, а также все имеющиеся знания и книги, коих у меня достаточное количество, чтобы помочь вам, с чем бы вы сюда не прибыли. Предлагаю вам не спешить и оставаться пока в Хогвартсе, седьмой курс обучения думаю вам подойдет. Насладитесь детством, что у вас так быстро отняли, цените свою молодость и не закрывайтесь от других людей, именно преданность и любовь - единственное, что нас спасает нас в эти Темные времена, - за очками полумесяцами глаза добро сощурились, - А сейчас отдыхайте, набирайтесь сил...       В этот же момент словно по команде к ней суетливо, как наседка, подбежала Мадам Помфри и влила ей залпом два зелья, одно из них точно было зелье Сна без сновидений, потому что сразу после этого, Гермиона Джин Грейнджер мирно сопела на кровати, не подозревая о том, что ее ждет впереди.

***

      В течении последующих трех дней Джеймс Поттер удивлял преподавателей своей пунктуальностью по отношению к переменам с урока, а также странную тягу к записи всего сказанного профессорами во время учебно-магического процесса, в том числе и домашнего задания, чем он себя никогда особо не утруждал. Когда урок подходил к концу, Поттер ерзал не переставая, смотря на часы, подаренные отцом на его семнадцатый день рождения, а как только урок оканчивался пулей выбегал из класса, только его мохнатую макушку и было видно. Все это сильно напоминало времена с третьего курса по шестой, когда четверка закадычных друзей, известных всей школе так вскакивали и после каждого урока куда-то убегали. Но, в отличие от прошлых курсов, в этот раз учителям было известно куда или проще сказать к кому, так часто наведывается мистер Поттер.       Он ошивался у Больничного Крыла так часто, что это заметил бы даже сам Мерлин. Через Мадам Помфри он передавал маленькие записочки с домашним заданием и все конспекты, которые он умудрился переписать - как он выражался "красивым почерком", -, а также и вкусности с кухни, которые обязательно проходили проверку на различные заклинания и зелья у целительницы перед тем, как отдавать их своей подопечной, а Поттер думал лишь о том, как бы порадовать милую Эванс.       Сохатый в корне не понимал почему его не пускают проведать Эванс. С тех пор как он выпытал у Алисы местонахождение Эванс, он себе места не находит. Он целое лето ждал того дня, когда он ее увидит. Первого сентября не вышло, ведь у Эванс были какие-то там обязанности старосты, они вместе с Ремусом сопровождали первокурсников к их спальням и рассказывали им о Хогвартсе. Он даже немного завидует Ремусу, ведь он то Эванс видел, а Сохатый нет.       Но чего уж там, хоть друзья и не бежали за Джеймсом каждую перемену, они неизменно забирали его в гостинную хотя бы через полчаса после уроков. Просто напросто будь воля Джеймса он бы дневал и ночевал около дверей Больничного Крыла, да только Мадам Помфри постоянно его гоняет. На самом деле, Джеймс уже на второй день пытался прорваться к Эванс, но мимо как раз проходила профессор Макгонагалл и провела с ним основательную беседу на тему этикета и строгих правил, хотя в конце Поттер был готов поклясться, что она еле сдерживала улыбку.       На третий день, когда Поттер как всегда подошел к дверям Больничного Крыла, чтобы постучаться и передать конспекты через Мадам Помфри, дверь внезапно отворилась и оттуда неспешно вышел Профессор Дамблдор, увидев Джеймса, он остановился и проговорил:       - Думаю, мистер Поттер вам пора в гостиную. Завтра мисс Эванс выпишут, так что наберитесь терпения, - лукаво улыбнувшись, он продолжил, - Хотя понятное дело, молодость нетерпелива, - с этими словами, он уже собирался захлопнуть дверь, как внезапно Поттер увидел нечто необычное, то о чем, все судачили в школе который день. За чуть приоткрытой ширмой лежала девушка и смотрела в потолок, но в какой-то момент будто почувствовав, что за ней наблюдают, она повернулась в сторону выхода и ее глаза резко расширились. Она подскочив с кровати, воскликнула имя, звучавшее из ее уст как островок надежды: Гарри! И в тот же миг осеклась, когда Джеймс на нее недоуменно посмотрел.       В этот момент дверь перед ним захлопнулась и он услышал голос профессора:       - Думаю, достаточно вы умерили своё любопытство. Вынужден вас просить все же вернуться в гостиную и впредь ждать мисс Эванс там, мистер Поттер.       И мистер Поттер так и сделал...

***

      Профессор Дамболдор за три дня посещал Гермиону лишь дважды: впервые, когда та проснулась, а после на третий день ее пребывания в Больничном Крыле. Как Гермиона не упрашивала Мадам Помфри выписать ее пораньше, та ни в какую не соглашалась идти на уступки своей пациентке.       - Вы не покинете эти своды до тех пор, пока полностью не восстановитесь, - каждый раз отрезала та.       Поэтому юной мисс Грейнджер ничего не оставалось кроме как лежать и обдумывать свой план снова и снова. Конечно, это не мешало ей тайком вытирать слезы рукавом больничной "робы" почти каждый час. Тихо всхлипывать или рвано рыдать в подушку, не забыв, однако, поставить перед этими нужное заклинание, чтобы её стенания были слышны лишь ей одной. Одной...       Для себя она решила, что эти три дня даны ей для того, чтобы оплакать всё, что было или будет, оплакать тех, кого уже не будет рядом с ней никогда, оплакать тех, для кого она сама мертва, точнее не существует. Ну, а по истечении этого маленького уикенда, она утрет свои слезы, забудет все потери и будет жить лишь ради светлого будущего, о котором она услышала из предсказания профессора Трелони. Интересно, она до сих пор преподаёт?..       Когда директор школы Чародейства и Волшебства посетил её на третий день, предварительно поставив защиту от подслушивания, пребывания в этом времени, почти все слезы были выплаканы и начался период исцеления душевных ран юной мисс Грейнджер. Во время этого визита профессор уже зная из воспоминаний мисс Грейнджер какому факультету та принадлежит, уведомил её с кем она будет жить во время седьмого курса обучения в башне Гриффиндора, дал ей каталог с одеждой из магазина "Ведьмочки", находящейся в Хогсмиде и сказал, что она вольна брать что душе угодно, а также, что все учебные принадлежности уже ждут ее в новой комнате.       На что мисс Грейнджер выказала сильнейшее удивление и благодарность и пообещала вернуть все деньги, на что директор, качая головой, с улыбкой ответил: "Полно вам".       После он выслушал подробную историю фальшивой жизни Гермионы Джин Митчел. Гермиона была иностранной студенткой школы Ильверморни, находящейся где-то в Северной Америке, но по определенным обстоятельствам была вынуждена переехать в Британию. Родители погибли, она сирота. Было видно, что эти слова были вызубрены, как будто мариал по важному предмету для Гермионы, и хорошо продуманны, придраться действительно было не к чему.       И если это еще как-то вписывалось в естественный ход происходящего, то дальнейшие события разворачивались престранно. В тот момент когда профессор Дамблдор открыл дверь, чтобы уйти по неотложным делам, на пороге его встретил голос какого-то парнишки. И Гермиона бы и не обратила на него внимания, если бы его голос так не был так похож на голос Гарри. Растерянно переводя взгляд на парня, она увидела Гарри?.. Но, нет, верно это сон. Но до чего реалистичен. Она его окликнула, но когда увидела непонимание в его глазах, то поняла до чего смешна была её ошибка. Конечно, это был не Гарри, это бы другой Поттер, совсем не её друг из прошлого, а его отец. Мерлин, как же все запутано!       Испугавшись столь необдуманного шага, она отвернулась и услышала как дверь закрылась. И снова взмахом, возвращенной ей палочки, она закрылась от этого мира, и своды Больничного Крыла не услышали её всхлипов.

***

      Что же касается юной мисс Эванс, то в течении этих трех дней она наблюдала странную картину в виде иногда приходящего в Больничное Крыло профессора Дамблдора и бегающую вокруг него как разъяренная наседка Мадам Помфри. А иногда ей слышились какие-то шепотки и тихие всхлипы за соседней ширмой. Там точно кто-то был, но ей строго настрого было запрещено туда приближаться и в силу того, что она староста школы, она неукоснительно выполняла эти указания.       Но одним из самых приятных моментов всё же в её унылом дне были маленькие посылочки от её друзей. Больше всего, конечно ей передавал Поттер. Лили была уверена, что Поттер нисколько не изменился за лето, как был шалопаем и задавакой на пару с Блэком так и остался. Мисс Эванс была рада увидеть посылочки от всех её друзей. Хотя от одного всё же не хватает. Сев так ей ничего не передал. Будто забыл о ней.       Каждый вечер Лили ложилась спать с мыслями поговорить с Северусом о том, что произошло первого сентября. И с каждым часом её решимость медленно угасала. Ведь что будет если он признается, что это он ей отправил те котелки. Она не переживет разрушения этой дружбы.

***

Воспоминания Лили Эванс       Северус Снейп был её лучшим другом с 8 лет. С тех самых пор как родители Лили переехали с дочерьми на улицу Магнолий. В тот ясный июньский день Лили отпустили погулять на местную детскую площадку, но там совершенно никого не было, а у Петуньи, сестры Лили, разыгралась ангина, так что девочка от скуки пошла "разведать территорию". Так незаметно она дошла до конца улицы и увидела поле, золоченное заходящим солнцем и решила посмотреть, что же там дальше.       Дальше был небольшой лесок, в котором было так много всего интересного, что Лили провела там чудесных полчаса. А потом внезапно для себя, она поняла, что потерялась. Она всегда умела контролировать себя, даже в таких ситуациях и вместо того, чтобы захлебываться собственными рыданиями на каком-нибудь старом дряхлом пеньке, она всего лишь гулко повсхлипывала и пыталась найти дорогу домой.       Солнце почти село, и ,если честно, маленькая Лили была уже на грани ужасной истерики, когда внезапно она увидела мальчика, собиравшего какие-то травы около, как ей показалось, особенно старого, почти волшебного, дерева. Видимо он не заметил, как она к нему подошла, потому что в тот момент, когда она заговорила, он вздрогнул и даже, если ей, конечно, не почудилось, пискнул.       - Прости меня пожалуйста, - вежливо начала она, - Но я потерялась и не мог бы ты меня вывести из этого леса в сторону улицы...- в этот момент она поняла, что не помнит названия улицы, на которой они теперь живут, - Улицы...       Незнакомец даже не пытался ей помочь, он молча глядел на неё исподлобья и вызывающе ждал продолжения.       - В общем, на любую жилую улицу, - девочка сдавленно выдохнула эти слова и поняла, что сейчас точно разревется, потому что по виду этого мальчишки, он тоже потерялся, раз и он потерялся, значит они вместе потерялись, а раз они потерялись вместе, то...       Но её размышления были прерваны высоким голосом мальчишки:       - Я тебе не провожатый, чтобы куда-то водить, - с долей какого-то презрения ответил мальчишка. Он встал, отряхнулся от земли, собрал в корзинку те травы, что здесь искал и двинулся вглубь леса. Лили решила, что пойдет с ним, ведь вместе потеряться, не тоже самое что и одной.       - Что ты за мной увязалась, - резко бросил мальчик через плечо, заметив, что она идет следом, и грозно сверкнув черными, как сама ночь, глазками устремился прочь еще быстрее. Лили не отставала. - Не иди за мной, я тебе говорю, - и он что есть мочи побежал. Лили всё также не отставала, хоть уже и начала задыхаться - в беге она никогда не была сильна,- лишь кричала вдогонку, что-то про то, что теряться вместе не так страшно. И в какой-то момент нога мальчишки провалилась в кроличью нору, он потерял равновесие, упал и услышал как что-то хрустнуло в ноге.       - Ты в порядке? - взволнованно проговорила девочка, подбегая к нему, - Давай помогу подняться...       - Отвали, я и сам могу это сделать, - но не смотря на эти заверения, он здорово застрял в этой норе. И всё-таки спустя долгих 40 секунд его потуг, он и впрямь выбрался, и только он собирался встать, как резкая боль сдавила его ногу и он рухнул на землю, из глаз внезапно хлынули слезы от резкой боли.       - Давай, пошли, - произнесла девочка и оперла его на себя.       Так они и шли. Он указывал дорогу, а она тащила его. Он чувствовал себя унизительно от того, что какая-то магла ему помогает, но ничего не мог с собой поделать, если он не вернется домой вовремя ему отец такую трепку устроит...       Вскоре общими усилиями они дошли до улицы Магнолий. Грязные перепачканные они появились на пороге дома неизвестного мальчика. И хотя он пытался отказаться от того, что какая-то девчонка провожала его аж до самой двери его дома, она все равно ему помогла добраться до нее. Внутри была слышна ругань и мальчик побледнел еще сильнее, хоть он от природы был довольно бледным, сейчас он был бел как полотно.       Мальчик освободился от хватки своей "спасительницы", пробормотав что-то похожее на слова благодарности, он уже собирался зайти в дом, как девочка вдруг будто что-то вспомнила и окликнула его.       - Как тебя зовут хотя бы? - поинтересовалась она. Он немного помолчал, смотря куда-то себе в ноги, а потом будто решившись, резко поднял голову и посмотрел впервые в глаза девочке, промолвил:       - Меня зовут Северус. Северус Снейп.       И он ушел. И юная мисс Эванс тоже ушла. В этот вечер также внезапно как их дороги сошлись, они также и разошлись. Но это только в этот вечер...

***

      Пока Лили вспоминала своего старого друга в другой части замка, в башне Гриффиндор в спальне мальчиков Джеймс Поттер рассказывал о странной незнакомке и напутствии Дамблдора о том, чтобы мистер Поттер там больше не шастал.       -... И, в общем, я такой смотрю, а там девчонка в потолок пялится, а потом она резко вскочила и выкрикнула какое-то имя... Вроде, Гэрри или Генри... Не помню... Я так и не понял к чему это все было, но Дамблдор закрыл двери и ,в общем...- он явно задыхался, пытаясь рассказать всё от начала до конца на одном дыхании. Судорожно сглотнув вохдух он продолжил, - И Дамблдор попросил меня ждать Лили теперь в Башне и не ходить туда! Как думаете, что это значит? - обратился он к трем парням, сидящим на своих постелях.       От такого потока бессвязной информации Ремус даже отложил свою книгу и задумчиво посмотрев на друга, ответил:       - Тебе не кажется, что это не наше дело, Джеймс.       - Да, ладно тебе, Луни, - отмахнулся от него Поттер и продолжил,- Вот бы узнать, что же на самом деле здесь происходит. Это получается та самая девушка, которую нашли на Астрономической Башне...       - А ты догадливый, Сохатый, - закатив глаза, съязвил Блэк.       - Да иди ты к Салазару, Бродяга, - теперь пришла очередь Джеймса закатывать глаза, но было видно как он сдерживает улыбку. - Неужели тебе совсем не любопытна эта девушка? Вдруг она Пожирательница Смерти и трансгрессировала сюда, чтобы нас всех убить...       - Сколько раз тебе повторять, Сохатый, - в разговор опять включился Ремус, - на территории школы Хогвартс невозможно трансгрессировать.       - Вечно ты все портишь, Луни, тогда выдвигай свою точку зрения, - Поттер перешел в нападение.       - Я не знаю, - честно ответил Люпин, - но раз профессор Дамблдор оставил её в школе значит так оно и надо. - отрезал он.       - А как она выглядела? - внезапно спросил Питер, до этого молча слушавший своих друзей.       - Да, как обычные девчонки... - начал было Джеймс, но его перебило ехидное замечание Блэка:       - Да, не то, что твоя ненаглядная Эванс.       - Конечно, не то, - ничуть не смутившись в этот раз ответил Поттер, - Она среднего роста, на голове у неё черт ногу сломит, такое гнездо и она очень худая.       - Я сейчас засну, - фальшиво зевнул Сириус, - Я будто сейчас не про девушку слушал, а лекцию профессора Бинса по миллионному восстанию гоблинов.       - Ну, извините, что...       Их шуточная перепалка изредка прерывалась насмешливыми замечаниями Ремуса, иногда отвлекающего от своего любимого фолианта "История Хогвартса" или не самыми смешными шутками Питера. В общем вечер закончился по-истине волшебно.

***

      В последнее утро своего заключения, Гермиона выпорхнула из кровати ровно в 6:00. Она всегда отличалась пунктуальностью, а перед сложным днем хотелось быть на все сто быть готовой. Первым делом её тщательно осмотрела Мадам Помфри, получив одобрительную улыбку, Гермиона начала одеваться в предварительно подготовленную для нее школьную форму и взяла заранее взятую для нее сумку, и учебники в ней вместе со вместе нужными приспособлениями.        Быстро взглянув на себя в зеркало она отметила, что выглядит более чем сносно, лишь красные глаза выдавали её нестабильное состояние. Поэтому мановением палочки она скрыла следы кошмарных снов и поторопилась выйти из Больничного Крыла, но внезапно столкнулась прямо около дверей с милой девушкой лет 17-ти. У неё были красивые рыжие волосы, переливающиеся в утреннем холодном солнце и ярко зеленые глаза. Что-то в этих глазах показалось ей знакомым, но она не придала этому никакого значения. Пробормотав извинения, она пулей бросилась в библиотеку, несмотря на окрики этой девушки.       Время было 6:30, когда она появилась на пороге библиотеки. Она знала, что еще слишком рано, но похоже ошиблась, потому что двери были открыты и она вошла в чертоги знаний, всегда являвшие собой для нее своеобразную защиту от внешнего мира. В библиотеке она наконец смогла выдохнуть спокойно. Ведь здесь никого из любопытных учеников не было в такую рань.       Она тут же подошла к помолодевшей, но всё такой же недовольной Мадам Пинс и попросила все имеющиеся книги по путешествиям во времени. Она также отдала ей разрешение, подписанное самим Дамблдором о посещении Запретной секции, но оно оказалось не нужно, потому что видимо директор проинформировал уже весь преподавательский и служебный состав о том, что появилась новая ученица. А Мадам Пинс уже дал необходимые наводки и указания.       И вот Гермиона Джин Митчел уже читает всё известное о времени и перемещении в нем. Как оказалось, в будущем, она читала точно такие же книги, но ей надо было убедиться, что она ничего не упустила.       Когда время уже стремительно неслось к 7:10, Гермиона резко поднялась, отнесла быстро все книги обратно к Мадам Пинс и попросила их отложить, на что та, лишь мрачно кивнула и проводила мисс Митчел недовольным взглядом до двери.       Гермиона специально ждала крайнего момента, чтобы влететь в Большой зал, где наконец сможет позавтракать, а после также в спешке забежать на урок. Гермиона ненавидела опаздывать, но еще больше она не любила ощущать любопытные взгляды на себе. И все же самым большим страхом Гермионы было то, что она могла увидеть тех, кого уже никогда не надеялась больше увидеть.       Влетев в Большой Зал, она села в самый конец стола, где меньше всего учеников. Ученики уже торопились поскорее на свои уроки, но Гермиона все равно ощущала на себе их взгляды и шепотки. Удивленные глаза, открытые рты, как тут не закатить глаза. Она положила себе в тарелку кашу и сделала тост с маслом. Раскрыла книгу, но тут внезапно в Зал ворвалась хохочущая компания гриффиндорцев, на которую слизеринцы с презрением косились. Она тоже недовольно посмотрела на них, в тот время как они громко переговариваясь, усаживались неподалеку от нее. И тут внезапно, она поняла, кто это... Мародеры.       Она готовилась к встрече с ними, по-крайней мере хотя бы на полчаса позже, но Гермиона всегда была удачливее других. Она приняла единственную возможную тактику. Уткнуться в книгу и ждать пока они уйдут.       Постепенно смех спал на нет и парни стали переговариваться немного тише, жуя бекон и переговариваясь о начавшихся тренировках по квиддичу. Гермиона слышать этого не могла ведь она сидела через несколько футов от них.       Она углубилась в книгу и спокойно жевала овсянку, позабыв о том, где находится. А также о том, что она собиралась прятаться за книгой.       Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Она не оборачивалась. Она не собиралась идти на такую провокация. Она вовсе не зверек в магловском цирке.       Спокойно доев, она встала из-за стола, всё также уткнувшись в книгу, и прошествовала к направлению дверей Большого Зала. Гермиона разрешила лишь раз взглянуть в сторону Мародеров и чуть не выронила книгу, когда поняла, что они вчетвером шепчутся между собой и поочередно бросают взгляд на неё, как очень плохие мракоборцы в засаде.       Выбравшись из Большого Зала, она дошла до первого попавшегося коридора и прислонилась спиной к холодному камню. Надо остудить свой закипевший мозг.       Её размышления были прерваны той самой рыжей девушкой из Больничного Крыла, которая задумчиво шла в одной руке теребя свою сумку, а в другой палочку. Увидев Гермиону, та воскликнула:       - Привет, быстро же ты бегаешь, - улыбнулась она Гермионе, и протянув руку, добавила с улыбкой, - Меня зовут Лили Эванс, я староста школы и поэтому должна была сопровождать новенькую, профессор Дамблдор мне это поручил, а тебя же Гермионой зовут?       БУМ!.. Что-то резко упало и обе девчонки резко подскочили.       - ПИВЗ! - резко выкрикнула Лили, смотря на то, как Пивз, школьный полтергейст, бросается бомбами-вонючками, - Прекрати немедленно или я буду вынуждена сообщить профессору Дамблдору о твоей выходке!       - Глу-пая ста-рос-та, глу-пая ты, ДУРА! - проорал полтергейст в издевательской манере и показав до крайности неприличный жест, он хохоча, полетел бомбардировать пустующие классы.       -Ты прости за это. ЭТО - являлось нашим школьным полтергейстом, - проговорила Лили на выдохе. А Гермиона и не знала насколько боевой была мама Гарри. И только сейчас на неё навалилось осознание того, что это мать её лучшего друга...       - Ну так что, пошли? - улыбнувшись промолвила Эванс и Гермиона не смогла не улыбнуться в ответ.

***

      Выйдя из Больничного Крыла в то утро, Лили столкнулась с новой ученицей, о которой ей как старосте школы говорил профессор Дамблдор. Она должна была сопровождать её, вот только та успела убежать раньше, чем мисс Эванс хоть что-то могла с этим сделать. Хоть обездвиживай её в самом деле. Но всё же это было на руку Лили. Она прямо сейчас может пойти и поговорить с Севом.       Девушке удалось его поймать на входе в Большой Зал. Он выглядел также как и всегда. Её Сев. Она ему улыбнулась и он вернул ей улыбку в ответ.       - Почему ты ничего мне не передавал в Больничное Крыло? - обиженно спросила Лили, было видно, что она шутит, но СЕверус всё равно нахмурился от этих слов.       - Ты же знаешь, что слизеринцам никто не доверяет и мои бы письма вряд ли были бы доставлены тебе, их бы просто выкинули, - покачал он головой и робко улыбнувшись, спросил, - Как ты? Что с тобой произошло? - явно беспокоясь о её самочувствии спросил друг.       И тут Лили укорила себя за то, что поставила под сомнения их дружбу и его преданность ей.       - Кто-то прислал мне зачарованные котелки, со сваренным внутри зельем неудачи. Зелье, кстати, было сварено неудачно и отравило меня на большее количество дней, чем можно было рассчитывать, - нарочито небрежно, чтобы он не волновался ответила она, и прежде, чем Снейп попытался ответить, она добавила, - А еще там была записка с твоим почерком...       - И ты думаешь, что я так мог поступить? - внезапно рассердился Снейп, глаза сверкнули обидой.       - Нет, конечно, нет! Но это все же странно согласись, что... - но она не успела договорить, так как её прервал протяжный стон Северуса, ознаменовавший догадку особой простоты.       - О, нет. Это Эйвери, - глаза его сверкнули злобой, - Он давно угрожал напакостить тебе, если я не прекращу с тобой общаться. А всё потому, что я порчу "имидж" всего факультета общаясь с магглорожденной,- Северус явно был зол и расстроен, осознав свою вину в этой ситуации.       Лили же напротив расцвела, что было довольной странной реакцией на эти слова. Однако, всё легко объясняется. Как она вообще могла подумать, что Северус может учинить ей неприятности?       - Ну, тогда погуляем сегодня? - спросила она с улыбкой.       - Конечно,- и он снова вернул улыбку в ответ.       Они оба разошлись, а тени продолжали сгущаться...

***

      Лили и Гермиона уже опаздывали на первый урок в этом семестре для них - сдвоенная Трансфигурация с профессором Макгонагалл. Поэтому буквально вбежали в класс за 3 минуты до начала урока. Факультеты гриффиндор и слизерин уже были там. Лили махнула какому-то худому парню из Слизерина и села по-видимому со своей подругой за третью парту. Гермиона же по обыкновению села за первую, которая как в будущем похоже пустовала.       Когда ученики наконец расселись по местам, профессор Макгонагалл выразила всем сухие поздравления о начале учебного года и приступила к объяснению повторения материала за прошлый год. В тот момент, когда декан факультета Гриффиндор уже начала раздавать огненных саламандр на парту, в кабинет ввалились четверо парней.       "Опять они", - подумала Гермиона и недовольно посмотрела на них. Они прервали профессора на объяснении важного материала, который точно будет входить в ЖАБА, жутко академическая блестящая аттестация. Как оказалось ни одна Гермиона смотрит на такие выходки неодобрительно. Лили тоже косится довольно строго на них. Мама Гарри определенно стоит высших похвал. Чем-то она напоминает Джинни, такая же взрывная и властная, но в тоже время в меру рассудительная. Гермиона невольно восхитилась тому, насколько легко судьбы разных людей из разных времен переплетаются друг с другом.       - Молодые люди! Что за балаган вы тут устроили? - строго проговорила профессор Макгонагалл.       - Какой уж тут балаган, профессор!, - возмутился Джеймс Поттер, параллельно отряхиваясь от непонятно откуда взявшейся штукатурки на его мантии, - Мы попали под обстрел Пивза бомбами-вонючками!       - И всё же, это не дает вам право вваливаться в кабинет без разрешения, - отчеканила профессор, - Минус 5 очков Гриффиндору, - внесла вердикт профессор Макгонагалл и продолжила своё объяснение задания.       Парни никак на это не отреагировали, лишь извинились и начали занимать свои места в классе. В это время Поттер неотрывно смотрел на Эванс, пока та недовольно смотрела в любую сторону, лишь бы ни на него.       - Я здесь присяду? - кто-то внезапно спросил у Гермионы. Этим кем-то оказался никто иной, как Ремус Люпин.       - Да, конечно, - спохватилась Гермиона, поняв, что пауза немного затянулась. И передвинула свои вещи, чтобы парень мог убодно расположиться.       - Меня зовут Ремус Люпин,- шепотом сказал парень и протянул руку для рукопожатия. Гермиона тоже представилась; немного скомкано, но пожала руку, своему будущему профессору и принялась внимательно слушать профессора, что оказалось довольно трудно, учитывая тот факт, что она буквально видит в классе с покойниками. И, о, Мерлин! Её это жутко пугало. Со временем она смогла свыкнуться с этой мыслью и уже через полчаса была полностью погружена в работу.       На пару с Люпином она преобразовывала огненную саламандру в водяную. Эта магию жуть как сложна, но Гермиона довольно быстро справилась, на войне ведь все средства хороши.       - 10 очков Гриффиндору, - удивления профессору Макгонагалл казалось нет предела. Гриффиндорцы испытывали такое же удивление вполовину с любопытством, а слизеринцы в свою очередь заметили очередную жертву для ненависти и презрения.       К концу сдвоенной трансфигурации только Гермиона, Лили, Эйвери и ,как ни странно, Поттер с Блэком смогли добиться нужного результата.       - За лето вы видно всё забыли, - сурово отозвалась профессор на неутешительные результаты, - Те, кто смог, преобразовать саламандру освобождаются от домашнего задания, остальные написать 2 свитка о преобразующих заклинаниях и как их применять, а также...       Ученики начали собираться, а Гермиона дождавшись, когда профессор договорит, записала домашнее задание, которое она не могла не сделать чисто из принципа и пулей выскочила из класса. Быстрее в библиотеку...

***

      Учебный день пролетел незаметно. После сдвоенной Трансфигурации у Гермионы в расписании стояла Нумерология, куда как ни странно ходила Лили и Ремус, а после был сдвоенный курс продвинутых Зелий. На каждом из уроков Гермиона как обычно проявила себя просто блестяще, по-другому быть не могло. Она старалась ни с кем не общаться и вступать в контакт с учениками только в случае крайней необходимости, хотя Лили всё так и наровила втянуть её в разговор со своей подругой Марлин Маккиннон. По-видимому мисс Эванс считала, что Гермиона просто стесняется и что её необходимо разговорить. Просто вылитая Джинни! Точно также Джинни стала лучшей подругой Грейнджер, теперь уже Митчел.       На уроке Зельеварения ей всё же было сложно. Зато там она впервые поняла, кем был тот худощавый парень, с которому махнула рукой Лили на сдвоенной Трансфигурации.       - Блестяще, мистер Снейп, - с гордостью похвалил профессор Слизнорт будущего злополучного профессора зельеварения, - 10 очков слизерину.       В общем, день прошел вполне сносно, не считая того, что каждый до сих пор пялится на нее как на невиданную диковинку.       Из библиотеки Гермиона вернулась поздно вечером в гостиной Гриффиндора были только пару пятикурсников и несколько семикурсников, казалось ничто не предвещало беды и зайдя в комнату в башне девочек, так походившую на ту, в которой Гермиона жила раньше, она надеялась наконец отдохнуть и перевести дух. Но не тут то было.       - Ну вот наконец у нас появится время поговорить, - заговорщически произнес голос из полутьмы. Это была Лили Эванс. Серьезно?! Её поселили с мамой лучшего друга? Это просто полный бред. - Как тебе первый учебный день? Как тебе школа? Что тебе больше всего понравилось? Какого...       - Успокойся, у неё сейчас голова взорвется от твоих расспросов, Лили, - протянула миловидная девушка с карими глазами и дружелюбным лицом, - Меня зовут Алиса Прайс, - улыбнулась она и Гермиона поняла, кто это. Мама Невилла.       - Привет, - робко улыбнулась Гермиона. Заводить друзей ей всегда было сложно. Тем более она не знала какой тактики придерживаться: то ли дружить с ними, чтобы в будущем помогать открыто, то ли нет, помогая скрытно.       И после еще пары вопросов мисс Эванс, она решила, что одиночество удел тех, кто потерял надежду, она же должна быть готова жить в этом времени, поэтому ничего страшного, если у неё будет пару друзей.       И всё же ложась спать и дождавшись, когда услышит мирное сопение своих соседок, она произнесла Оглохни и ночная темнота поглотила её горькие слезы...

***