Парное самоубийство

- Давай совершим парное самоубийство?       Этот вопрос Дазай не раз задавал красивым девушкам неважно в каком месте: в кафе, на работе, в портовой мафии, в парке и еще много где. Даже как-то Чуе предложил, но все почему-то отказывались, не забывая назвать его придурком или чокнутым, а иногда и чокнутым придурком. А Куникида посоветовал сходить к психотерапевту, ибо «у тебя с головой что-то не так. Может там тебе помогут?» Ну, Дазай, собственно, и пошел, куда его и направил четырехглазый напарник. И стоит признать, что не зря пошел.       Первое, что он увидел, когда вошел в кабинет к психотерапевту, это были глаза. Необыкновенно желтые глаза, почти как у Ацуши, только темнее и по-своему прекрасные. Он в них тонул и не понимал, где находится. Где он, как он, кто он – это все неважно. Важно лишь задать вопрос миловидной брюнетке, которая ничем завораживающим кроме глаз не привлекала внимания: - Давай совершим парное самоубийство?       «Дурак», подумалось Дазаю, потому что совсем не это он хотел спросить. Совсем. Даже в мыслях не было. И это было удивительно. Вроде даже в его стиле, но нет. Мужчина покраснел, впервые порадовавшись тому, что на одной его щеке пластырь, а сам он стоит вполоборота к девушке, не решаясь закрыть дверь. Так на него не похоже. - Есть варианты? – улыбнулась психотерапевт, поправляя свою, пожалуй, слишком короткую юбку для такой работы. И нет, Дазай не смотрит на притягательные и аппетитные бедра. Совсем. Вот вообще. - Кхм, - прочистил горло детектив, и наконец, оторвал свой взгляд от привлекательных стройных ног собеседницы, закрыл дверь кабинета и сел в мягкое кресло напротив… О, да. Он поднял глаза, рассмотрел не только лицо девушки, но и все остальное, задержав свой взгляд на упругой груди немного дольше, чем стоило бы (но вообще-то, не стоило задерживать на ней взгляд и вовсе). – У меня большой опыт в этом. - Не сомневаюсь, - хитро подмигнула она, как будто Дазай что-то пошлое сказал. И вообще, как ее зовут? - Судзуки Юко, - представилась девушка, будто прочитав мысли мужчины. И почему-то вспомнилось, что имя «Юко» означает «дитя ночи». В голове были одни лишь пошлости. Судзуки протянула руку Дазаю, и он, вместо того, чтобы пожать ее, поцеловал тыльную сторону ладони, чем немного удивил Юко. Совсем чуть-чуть. На губах расцвела ехидная усмешка. О, да. Именно такая дерзкая, а не растерянная и влюбленная, какая была пару минут назад. Детектив пришел в себя. Потому что да, это была способность девушки – завораживать своими глазами, своими соблазнительными действиями. А Дазай прикосновением отменил способность Юко. - Искусительница, - как истинный ловелас проговорил он. - Обманщик, - вернула ехидную усмешку она. На недоуменный взгляд ответила: - Зачем тебе эти бинты? На тебе ведь и царапины нет. - Я ра…- попытался Дазай что-то сказать, но вмиг ставший властным голос перебил его. - Нет, ты не ранен. Притворяешься, чтобы к тебе никто не прикасался, потому что чужие прикосновения делают тебя таким извращенным, - Юко встала со своего кресла и подошла слишком близко, что детектив мог услышать ее притягательный аромат. - Ты не права, - возразил он, но девушка лишь наклонилась к его лицу, поставив свое изящное колено между ног Дазая, почти касаясь его возбуждения от этой игры. - Обманщик.       Осаму хищно улыбнулся, соглашаясь со словами искусительницы. - Скажи мне, - томным голосом начала она, - чего ты хочешь? - Парное самоубийство, - ухмыльнулся мужчина, облизнув пересохшие губы. – И, может быть, тебя. - Я покажу тебе и рай, и ад…       И возбужденные любовники слились в жарком требовательном поцелуе.

***

      Дазай никогда не думал, что будет заниматься сексом в общественном месте. Но от этого кровь в нем вскипала всё сильнее, от осознания, что кабинет не закрыт на замок, что любой может войти и увидеть, чем занимается их психотерапевт. Возбуждает. Не то слово. Заставляет чувствовать себя чертовым адреналинозависимым, а еще чертовски хочется действительно попасться на глаза кому-нибудь. Хочется посмотреть на реакцию Юко. Но, взглянув на нее, Осаму понимает, что ее это тоже дико заводит.       Они лежали на диване того же цвета, что и кресла, в которых сидели несколькими минутами ранее. Вернее, лежал Дазай, а Судзуки сидела на нем в позе наездницы. В ней не было и капли смущения, в глазах плескались лишь похоть и ожидание. Она не стеснялась постанывать, когда задевала его возбуждение промежностью через свои намокшие трусики. Короткая юбка давно задралась, позволяя шаловливым ладоням мужчины сжать соблазнительные бедра с желанием оставить следы. Сам он лежал и не предпринимал никаких действий, надеясь увидеть и почувствовать что-то стоящее. Ему было интересно, что же сделает его любовница, как они умрут от исступления, как она заведет его за грань возможного наслаждения.       Девушка неторопливо, дразняще снимает одежду с себя, не забывая ерзать на вставшем члене партнера через такую мешающую ткань брюк, а Дазай снова заглядывается на упругие груди психотерапевта, в этот раз с нескрываемым вожделением прикасаясь к затвердевшим соскам. Как же всё это медленно, как же хочется большего. Юко наклоняется ниже, касаясь своими грудями забинтованного тела детектива. Рубашки и жилетки на нем давно уже не было. Они целуются жарко, влажно, борясь языками, кусая губы и слизывая случайные капли крови. Возбуждение возрастает лишь от одних требовательных поцелуев и страстных прикосновений к телу друг друга. Судзуки проводит острыми коготками под разрезанными бинтами (и когда только успела?), оставляя белые полосы. Отстранившись от губ любовника и услышав его недовольный стон, девушка ухмыляется, пошло облизывая свои распухшие губы. А затем снова наклоняется, чтобы провести языком от шеи к уху, а позже спуститься к ключицам, выцеловывая дорожку по миллиметру кожи Дазая.       Наваждение накрыло Осаму волной, стоило Юко коснуться влажным языком его темного соска, а затем подуть на него. Да, это то, о чем она говорила. Он забинтовывал себя, потому что всё его тело – сплошная эрогенная зона. Даже трение о простую рубашку вызывало неимоверное желание коснуться себя. В этом весь секрет.       Кажется, его врач ухмылялась, как бы говоря «я была права». Кажется, он разозлился на то, что она действительно оказалась права. И, кажется, эта злость разбудила в нем самую настоящую похоть, желание доминировать и не давать этой девушке насмехаться над собой, показать, что он умеет подчинять своей воле. - Пора прекращать эти игры, искусительница, - властным тоном сказал Дазай, резко переворачиваясь. Теперь он нависал сверху, крепко держа руки Судзуки правой рукой над ее головой. – Такая уверенная, такая… - он приблизился к ее уху, - …мокрая.       Юко широко раскрыла глаза, когда левая рука мужчины коснулась ее там, в сосредоточии ее возбуждения, оттянув край нижнего белья. Это было так горячо, так желанно и так невыносимо хотеть большего, но из-за гордости не сметь просить, нет. Умолять. - Не сдерживайся, детка, - снова сказал он охрипшим от возбуждения голосом. В лоно девушки вошло сразу два пальца, заставляя ту звонко застонать. – Вот так…Хочу слышать тебя. Давай, попроси меня…       Но кто сказал, что Юко вот так сдастся? Она вырвала свою руку из руки не ожидавшего такого финта Осаму, расстегнула брюки и опустила их вместе с бельем, высвобождая твердый член, сочащийся предэякулятом. - Не мне одной умолять, - снова усмехнулась она, проведя рукой вдоль члена. От этого движения Дазай лишь сильнее стиснул зубы, не давая стону пробиться наружу. - Вот же чертовка, это мы еще посмотрим.       Церемониться больше детектив не хотел, а потому перешел к активным действиям. Руки девушки оказались крепко связаны за спиной теми самыми злополучными бинтами. Сама она стояла на коленях, придерживаемая за руки ее клиентом. Слишком пошлая поза, слишком возбуждающе, слишком. Слишком восхитительный стон, когда вместо пальцев у сочащейся смазкой дырочки оказывается головка члена с набухшими венами вокруг. И это всё оказывается слишком, когда в дверь постучались и обеспокоенным голосом спросили, всё ли в порядке. Не заходить в кабинет человек догадался верно. - Всё в по…ах!- хотела ответить Юко, только продолжение застряло где-то в горле, потому что Дазай (сволочь такая) резко толкнулся в спасительное тепло девушки, запрокидывая голову назад. - Судзуки? Всё точно хорошо? – снова послышалось за дверью. - Ну же, ответь, дорогая, - прошептал Осаму, входя в узкое лоно всё глубже и глубже. - Пожалуйста! – выкрикнула она. – Не…Не бес…покойте меня! Когда они услышали, что никого за дверью больше нет, психотерапевт, точно дикая кошка, прошипела: - Ты что творишь?! - Хочешь сказать, что тебе это не понравилось? – резко замедлился Дазай. – Тогда скажи мне, как ты хочешь, чтобы я взял тебя? Грубо? – он снова резко толкнулся до основания, и его было восхитительно много. – Или нежно? – отстранился. - Ах…Пожалуйста… - Я не слышу, детка, - издевался мужчина. Его рука громко и смачно шлепнула по ягодице Юко, отчего она вскрикнула. – А мне кажется, что тебя нужно оттрахать пожестче. Судзуки казалось, что еще одно грязное словечко от Дазая она не выдержит, потому что уже сейчас дрожит от возбуждения, которое готово вот-вот выплеснуться наружу, но чертов Осаму останавливается и отстраняется, тем самым дразня ее. - Прошу… - не выдерживает Юко, - Дазай…я хочу… - Мм, что ты там говоришь? – и всё он слышал, чего притворяется? - Войди в меня! – чуть ли не кричит девушка, не выдерживая той пустоты в себе. – Я хочу почувствовать тебя всего!       И детектив выполнил просьбу, войдя в Судзуки резко, глубоко и до упора. Притягивая ее к себе за талию, он буквально насаживал девушку на свой твердый член. А та лишь стонала: - Е…щё… - Какая ненасытная, - не обошелся мужчина без подколки, растягиваясь в хитрой улыбке. - Дай…коснуться тебя…- умоляла она, утыкаясь лицом в обивку дивана.       Дазай одним движением развязал бинты, освобождая руки Юко, затем перевернул ее на спину, приподнял и заставил закинуть свои ноги на его плечи. Он снова вошел, и да, это было еще лучше, еще прекраснее, еще глубже и… Хотелось умереть вот так, получая такое неистовое наслаждение.       Судзуки же схватила Осаму за плечи, будто он ее спасительный круг, она царапала его спину, ключицы, подтянутый живот и поясницу, а Дазай получал от этого мазохистское наслаждение, рыча девушке в ухо, купаясь в экстазе. И да, хотелось также умереть, достигнув нирваны. Это слишком.       В комнате были слышны ужасно пошлые шлепки двух тел друг об друга, ужасно возбуждающие стоны и рыки обоих партнеров, сбитое дыхание… ужасно молящие слова о продолжении… ужасно круто. В комнате витал приторный запах секса, пота и изумительных духов психотерапевта, а все окна закрыты. Ужасно всё равно.       Им на все плевать, потому что, кажется, они умерли, достигнув пика, потому что, кажется, они возродились вновь, когда смогли вздохнуть полной грудью после «смертельного» секса. - Было приятно умереть вместе, - улыбнется Дазай Юко. А она в свою очередь весело отзовется: - Пожалуй, лучшая смерть, не находишь?       А в детективном агентстве он скажет, что хочет умирать бесконечно, и все поймут, что горбатого могила исправит.