История о том, как я переспал со священником

Томас проснулся от сильной боли в голове и тяжести, которая лежала у него на груди. Он открыл глаза и увидел на себе мужчину, лицо которого видит первый раз. Ну или просто не помнит. Он аккуратно скинул его с себя и сел на край кровати. Встать оказалось сложнее, чем думалось. Томас старался вспомнить хоть что-то из вчерашнего дня, но ему казалось, будто его и не было. — Какая-то временная петля — тихо сказал он себе, потирая виски своей головы. Чуть позже, когда парень более менее привык к боли, он осмотрелся вокруг и понял, что мало того, что ничего не помнит, так и находиться не у себя дома. Это начало пугать его еще больше, от чего он начал бегать по комнате, в поисках своих вещей. Быстро натянул трусы, штаны и какую-то футболку, в которой также был не уверен. Выйдя из комнаты он столкнулся с какой-то женщиной, извинился и вылетел пулей из той квартиры. Пытаясь вспомнить хоть что-то он сжимал свои волосы, но все было бесполезно. Взглянув на свои руки он увидел синяки на сгибах и понял, что не смог сдержаться. Томас пытался лечить свою наркотическую зависимость около 3 месяцев и похоже, что все было без толку. Он понимал, что вряд ли вспомнит даже имя того парня, потому что все было из-за этих чертовых наркотиков. Зайдя домой первым делом он получил по лицу от своей мамы, которая с порога начала орать на него. Такого мата никто еще не слышал. Не Томас, не даже автор. Пару раз покивая, пару раз отбиваясь, он все-таки смог пройти к себе в комнату. Немного посидев в ней, он решил что первым делом надо смыть все это с себя. Он набрал горячую, словно кипяток, ванну и лег в нее. Лежал он долго, пока голова не начала кружиться. На выходе из нее он посмотрел в зеркало и понял, во что превратился. Синяки под глазами, бледная кожа, на которой виднелись синяки. Сложно было понять от наркотиков это, от частого секса или от матери, которая его избивала, но он пытался. На его шее красовались яркие, даже фиолетовые засосы, которые он то и дело пытался прикрыть своими длинными волосами. Стараясь тихо пробраться обратно к себе, он заметил его бабушку, которая приезжала только в тех случаях, когда мать ей жаловалась. Увидев Томаса она сначала испугалась, потом зарыдала, а потом упала в обморок. Очнувшись же, она начала твердить лишь одно. — В церковь его надо, да поскорее! — спорить было бесполезно. Это было самое простое из того, что она могла предложить. Да и Томас так разочаровался в себе, что даже это ему казалось хоть каким-то шансом. Они все вместе собрались и поехали в ближайший храм. Всю дорогу ему читали какие-то правила поведения, пытались вправить мозги, а парень думал о том, что после церкви поедет бухать к другу. Я думаю, если бы его семья не превратилась в монстров для него, после признания о том, что он гей, он бы и не принимал эту гадость. Он всегда считал, что родители поддержат его во всем, а в итоге после той новости узнал, что все в нем ужасно. Его поведение, внешность, отношение к окружающим, ориентация. Они вечно пытались сдать его то в психушку, то просто в больницу, но все без толку. Отец вообще ушел из семьи, от чего мать стала ненавидеть сына еще больше. Подъезжая к церкви ему становилось тошно. Он даже обмолвился об этом маме, пытаясь пошутить, что он бес, а она лишь начала орать, что это так и есть. Пиздец короче. Они зашли на территорию, покрестились перед иконами, Томас даже поставил пару свечей, простояли на службе. Все это далось ему легко, кроме последнего. Служба была для него невыносима. Ноги ныли, голова болела. От этих завываний, которые люди называют церковным пением, вся боль только обострялась. Он безумно радовался концу, но тут его бабушка взяла под руку и куда-то поволокла. — Бабушка, куда мы идем? — сказал парень вяло, смотря на всех, кто уже выходит из зала. — Мы идем исповедоваться. — она говорила очень грубо, явно не желая общаться — А ты тоже будешь? — Да — Значит ты тоже грешна? — он засмеялся, а затем получил подзатыльник. Перед всем этим его покрестили, обмазали святой водой, приложили к паре икон и запихнули в какую-то маленькую, тесную кабинку. Там стоял маленький стульчик, весь побитый, который еле стоял. Томас сел на него, осмотрелся вокруг и вдруг вздрогнул от голоса, который был слишком неожиданный. — Вы можете начинать, дитя Почесав затылок он вспомнил все то, что ему говорили родственники, выдохнул, и решил быть крайне серьезным. Он подумал обо всем, что можно сказать и о чем можно попросить прощения. Ему стало даже как-то стыдно за себя. — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил — от своей серьезности ему стало смешно, поэтому он кое-как старался сдерживать смех — В чем же ты согрешил, дитя Бога? — он делал вид, будто совсем не слышал смешков, явно не интересуясь тем, что там было в жизни этого мальца. Голова священника была занята чем-то совершенно другим — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил. Имел недовольство на свою жизнь и на людей. — Я прощаю тебя, дитя, и ты прости себя. — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил. Не имел твёрдой решимости бросить грех свой. — Я прощаю тебя, дитя, и ты прости себя. — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил. Употреблял я запретное. — Парень так проникся в это, что на глазах стали выходить слезы, а на душе и правда становилось легче. — Я прощаю тебя, дитя, и ты прости себя. — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил. В прошлую пятницу я переспал с мужчиной. — И не перезвонил. — выпалил святой отец, от чего сам же охнул — Что? — закашлявшись сказал парень, не ожидая именно такого ответа — Что?! Исповедь они решили на этом закончить, расходясь в ужасном смущении. Остаток дня Томас думал об этих словах святого отца, а после решил поехать к нему, почему-то считая это необходимым. Ему казалось, что эти слова были сказаны не просто так. Приехал он как раз вовремя. Он спрашивал у всех, кого видел, и поймал того самого священника уже на выходе. ПОдбежав к нему, Томас положил ему на плечо свою руку. — Томас?! — буквально прошипел святой отец, увидев лицо парня — Святой отец?.. — не особо понимая, откуда он знал его имени сказал Томас. — Ты мне даже не перезвонил! Куда ты ушел утром?! — вспомнив свое утро парень понял, что священником был тот самый мужчина, с которым он проснулся. Засмущавшись он даже покраснел, отведя взгляд. Они решили, что территория церкви это не лучшая локация для подобных разговоров и перешли в кафе. Заказали себе по чашке кофе и обсуждали все это долго и по нескольку раз. Поговорили о той ночи, о Томасе, о Святом отце, которого на деле зовут Анфим, о зависимостях и о других грехах. После этого разговора Томас полностью поменял свое мировоззрение. Он стал верить в Бога, даже начал работать в церкви вместе с Анфимом. Его семья наконец-то приняла его, не буду говорить, что полюбила, но она как минимум уже не орала на него и считалась с его мнением. К моему большому сожалению эти парни так и не стали парой. Томас нашел себе другого, которого безумно полюбил, а Анфим оказывается вообще не искал отношений.