Мы поцеловались, я правильно понимаю?

Когда их класс собирается на какую-то историческую экскурсию в музей в соседнем маленьком городке, Леша решает, что не поедет. Половину дня трястись в дороге, стоять в пробках, чтобы другую часть дня бродить по старому зданию со скрипучими полами, дышать пылью от старинных экспонатов и слушать лекции местных старожил, — все это как-то не вписывалось в планы привычного для Щербакова выходного дня. Почему всякий движ в школе учителя так умело перекладывают на воскресенье и каникулы, недоумевал парень. Олимпиады, где кровь из носу надо поучаствовать, организовывают в первых числах января? Нет, спасибо. Субботники, которые проводят в восемь утра? Нет, увольте. Староста, изучившая повадки Щербакова, незаметно подкралась и вкрадчиво произнесла: — Даже не думай свалить. — Юля! — наигранно возмутился Леша. — Даже планов не было таких, — соврал он, улыбаясь. Ахмедова сощурилась, склонив голову набок: — За этот пропуск прикрывать не буду. — Да поеду я, поеду, — сдался Щербаков. Ребята добрались до места часам к двенадцати. Бродили по музею, слушали лекции какой-то миниатюрной женщины с очками в круглой оправе и в сером деловом костюме. Ее невысокие каблучки постукивали по деревянным половицам, пока ребята за ней переходили из одной комнаты в другую. Своеобразный запах антиквариата витал повсюду, создавая особую атмосферу и словно перенося всех присутствующих в другую эпоху. Щербаков даже проникся чувством, поглотившим всех, подходил к стеллажу с какими-то старыми книгами, водил пальцем по поверхности, вопреки просьбе не прикасаться к стеклу. Да и не то, чтобы интересно, оправдывался он перед самим собой... Необычно, да. Пожалуй, не повредит для расширения кругозора. А затем переходил к стеллажу с какими-то чудаковатыми подставками под книги или что-то еще, он не разобрал. Время пролетело неожиданно, когда школьники толпились у стойки гардероба, на удивление спокойно протягивая номерки пожилой работнице в пуховом платке на плечах. Она радушно улыбалась, раздавая верхнюю одежду. А Щербаков отметил, что эта женщина совсем не похожа на вредную тетю Зою — гардеробщицу из школы, которая могла испепелить взглядом за оторванную петлю на куртке. Ему тут понравилось, решил в итоге Щербаков, все еще приятно удивляясь этому открытию. Распрощавшись с сотрудниками музея и забравшись в автобус, Леша занял привычное место у окна. — Лех, не против? — парень, распутывая наушники, даже не заметил, как Сабуров остановился возле свободного сидения и кивнул на него. — А? Ты мне? — Леша от неожиданности стал хлопать ресницами, а Нурлан беззлобно улыбнулся. — Ну, а кому? — Прости, — одноклассники впечатались в Сабурова, перекрывшего проход. Леша шустро убрал сумку, давая другу сесть. — Да, прости, мне казалось, ты сзади сидел. — Я и сидел. Сейчас хочу здесь, — пожал плечами Нурлан. Они с Сабуровым не были близкими друзьями, но и просто одноклассниками их назвать нельзя. Ребята гуляли компанией, собирались после уроков, играли в футбол. Как-то во время совместной пьянки в начале августа Леша застал Нурлана, целующегося с какой-то девчонкой из параллели, и что-то в нем перемкнуло. Объяснения этому он найти не мог, потому что признать, что ревнует своего друга, было очевидно глупо и неправильно. Вот он и избрал лучшую тактику — отдалился так, что даже Сабуров первое время искал причину, но, так и не выяснив ее, покорно капитулировал. — Как тебе поездка? — раздался голос Нурлана, нарушая мелодию в наушниках. — Песня, — ответил Щербаков в излюбленной манере. — Мне показалось, тебе понравилось, — улыбнулся Нурлан, игнорируя легкий сарказм в голосе друга, словно распознавая, что он неискренний, и склоняясь ближе. От Сабурова пахло так, как не пахнет ни один из знакомых Леши, и это было... приятно, что ли. Как-то притягательно. Хотелось вдохнуть, уткнувшись в шею, и... — Что? — Леша отстранился, приходя в себя и ловя взглядом удивление на лице Сабурова. Тот либо не заметил, либо сделал вид, что растерянность Щербакова — обычное дело. — Говорю, наши учителя точно в восторге. А девчонки, могу поспорить, уже залили истории в Инстаграм. — Тут ты прав, — кивнул Леша, вспоминая, как одноклассницы делали фотографии в различных позах, выражая эмоции от крайней задумчивости и до полнейшего восторга. А потом кто-то сзади позвал Нурлана, вынуждая отвернуться, и Щербаков уставился в окно. Рядом с Сабуровым подозрительно хорошо и приятно, а еще почему-то страшно, ведь другие одноклассники и друзья подобных ощущений не вызывают. Леша начал вспоминать, как он пытался влюбиться в одну из знакомых девчонок, как искал в случайных прохожих ту, которая зацепит. Но ни одна не вызывала внутри то подозрительно трепетное ощущение, которое возникало от прикосновений и взглядов Нурлана. За окном перестают мелькать редкие постройки, быстро проносятся перед глазами одинокие деревушки с покрытыми снегом крышами домов, остается неизменным белый пейзаж. А там и разобрать сложно, где есть что: небо перекрывает горизонт, смешиваясь с ним в нечто единое. И Леша думает, где же та линия, отделяющая землю от необъятного неба? И Леша ищет, где граница между двумя сидениями автобуса, на которую оба безжалостно наплевали? И Леша спрашивает себя: что будет, когда поездка закончится? Щербаков как-то слишком не по-мужски смыкает колени, чтобы не касаться, не дразнить себя напрасно, но и это не спасает: его ноги то и дело задевает ткань чужих джинс. И Леша ощущает тепло. В салоне даже чересчур сильно греет печка. Ученики давно распрощались с верхней одеждой, подмяв ее под себя, либо развесив на сиденьях и свободных крючках возле окон. У Нурлана серая толстовка, к которой хочется прижаться, устроиться на плече так привычно, будто делал это ни один десяток раз. Когда Сабуров едва отодвигается, меняя положение тела, чтобы ответить на входящее сообщение, Леша сразу ощущает пустоту вперемешку с прохладой. Банально, но от бедра Нурлана шло куда больше тепла, чем от обогревателя салона. Щербаков искоса замечает, как губы Сабурова трогает улыбка от переписки с кем-то, как загораются искорки в глазах, и Леша ревностно отворачивается, утыкаясь взглядом в неизменно снежный пейзаж. Спустя несколько минут за окном темнеет. Кто-то уже дремлет, где-то слышатся разговоры на полутонах, а чьи-то лица, слегка подсвеченные телефоном, сосредоточенно изучают отображаемое на экране. Нурлан, поддавшись Лешиному примеру, слушает музыку в наушниках, одной рукой удерживая телефон, а другую, ту, что ближе к Щербакову, кладет на свое колено. Их кисти едва не касаются друг друга от непозволительной близости, но, кажется, обоих это ничуть не смущает. Напротив, оба упрямо продолжают нелепую игру, правил которой так никто и не озвучил. Леша, ощущая себя смущенной десятиклассницей, заостряет внимание на том, что тепло от руки Сабурова чувствуется физически. Щербаков ловит себя на глупой мысли, что хочет решиться на вольность — переплести руки, провести указательным пальцем по венам, да что угодно, лишь бы коснуться. От кочек на дороге автобус то и дело потряхивает, и в какой-то момент костяшки парней соприкасаются. Щербаков руки не отнимает и краем глаза замечает, как Сабуров удивленно косится на их руки, а затем, поражая обоих, переплетает пальцы. В салоне окончательно становится темно. На двух подростков никто не обращает внимание, только Леша замечает, как отчаянно колотится сердце где-то под ребрами и как ему хорошо от неожиданного поступка Сабурова. Позже Щербаков попытается смахнуть все на полумрак, усталость, банальное желание быть с кем-то, оправдывая это удовольствие, которое он черпал от возникшей близости. Все будет позже, а пока он едва ли не тает от теплоты подобного жеста. Когда они приезжают в школу, стрелка часов переваливает за семь вечера. Чьи-то родители уже ждут детей, кто-то уверяет, что доберется сам, но итог один: школьный двор за считанные минуты пустеет. — Леш, мы не сделали ничего такого, чего бы я не хотел повторить. После этих слов Сабуров исчезает в толпе одноклассников, которые лениво выгрузились из автобуса, но слишком увлеченно делились впечатлениями позже. У Леши мысли путались в клубок, ощущение такой необходимой и приятной близости не покидало даже дома, когда Щербаков улегся на постели, оставив включенным прикроватный торшер. Он избегал телефон и ноутбук, не удосужился зайти в беседу класса, чтобы отписаться, что благополучно добрался домой и не стал искать приключений на пятую точку. Но слова, сказанные Сабуровым, то ли как признание, то ли как оправдание, не давали покоя до самой ночи. В школу на следующий день приходится пойти, хотя желание избегать всякие разговоры кажется вполне серьезным аргументом остаться дома на пару дней. Столкнувшись с немного взволнованным взглядом Нурлана, Щербаков занимает свое место, и облегченно выдыхает, когда слышит спасительный звонок на урок. Поговорить парням все же приходится, когда Сабуров спустя пару дней и бесчисленное количество неудавшихся проигнорированных попыток перехватывает возле ворот школы одноклассника и ведет в сторону ближайшего парка. — Я поторопился? Напугал тебя? Лех, извини, мне показалось, ты не против. Так что, если... — сыпал вопросами Нурлан, пока Щербаков непонимающе смотрел на парня, сосредоточив внимание на темных волосах, на которые падали снежинки. Сабуров нахмурился, когда одна из них упала на нос. — Ты красивый. — Что? — не понял Нурлан. — Что? — повторил Леша. — Что ты сказал только что? — допытывался Сабуров. — А что я сказал? — невинно отозвался Щербаков. В другой ситуации эта манера Леши прикидываться дурачком могла бы позабавить внимательного до мелочей Нурлана. — Леш, ты вообще меня слушал? — вздохнул парень. — Ты не проявлял интереса раньше, что поменялось? — резонно спросил Леша. Потребовалось несколько секунд, чтобы Сабуров снова заговорил. — Подумал, что мы зря теряем время, — пожал плечами парень. — Мне либо надо переболеть тобой, откажи ты мне, либо справляться с этой проблемой вместе, — касаясь своим лбом чужого, ответил Нурлан. — Я проблема? — возмутился Леша. — Тщщ, нет, я не так выразился, — замахал руками парень, выставляя их в защитном жесте. — Проблема в том, что... что я не могу выкинуть тебя из головы. Ты везде, понимаешь? Я не могу переключиться ни на одну девчонку. Меня на тебе переклинило, Щербаков, — на эмоциях закончил Сабуров. Леша смотрел, не отводя взгляд с бегающих глаз друга, с дрожащих ресниц и вздымающейся груди. Он впервые видел Нурлана таким потерянным и впервые слышал столь проникновенное признание, что буквально не знал, что стоило бы сделать. Но точно знал, что хотел на самом деле. Мозг судорожно подбрасывал логически верные мысли, напоминая человечка, в суматохе пытающегося среди кипы бумаг найти одну-единственную, самую нужную в данный момент. А сердце тем временем так учащенно билось, выступая в образе другого человечка с дьявольски-лукавой улыбкой, подталкивающей к безрассудным поступкам. И почему-то Щербакову хотелось сдаться этой улыбке, этому чувству, этим глазам, которые теперь тоже неотрывно смотрели на него. — Что будем делать? — вопрос прозвучал почти шепотом. Сабуров нашел привлекательной неподдельную растерянность на лице Леши, но сейчас все же хотелось избавить их обоих от неопределенности и внести наконец ясность в происходящее. Нурлан на пару секунд прикрыл веки и затем, резко их распахнув, решительно приблизился к Леше. Поцелуй получился неожиданным, губы Сабурова впечатались в губы парня напротив, тут же получив отдачу. Потребовалось всего пару движений, чтобы мысленно улететь куда-то далеко, забывшись и растворившись в этих ощущениях. Из памяти Щербакова прикосновения губ Нурлана ритмично выбивали воспоминания о поцелуях парня с другими девушками. Он уже не видел, как руки Сабурова блуждали по чужой спине. Он лишь чувствовал, как эти самые руки прижимали его тело ближе к своей груди, то поднимаясь к шее, то опускаясь к пояснице. Становилось жарко, словно парни вырвались из холодного января, отправившись прямиком в конец апреля. — Мы поцеловались, я правильно понимаю? — практически констатировал Леша, все еще глядя на влажные губы Нурлана, который едва не прыснул от смеха. — Да, Леш, это так и называется, — ответил Сабуров, убирая снежинку, которая мягко осела на щеку Щербакова. — Сказка, — без тени иронии ответил парень, вызывая широкую улыбку Нурлана. — Повторим?