The most important

      К тому времени, как зайти в собственный лифт, Тони и Пеппер уже успели послушать, почему ни при каких условиях не стоит говорить лучшему другу, что у тебя есть игра, релиз которой назначен аж через полгода. И, внимание, спойлер, а по совместительству кульминация момента: вы оба рискуете оказаться в сложной ситуации, когда один валяется в состоянии, близком к предынфарктному, а второй просто понятия не имеет, что с этим делать. Они также узнали, что двоюродная бабушка ЭмДжей живёт в Айдахо, но планирует этим летом перебраться поближе, в Бруклин. И это сама по себе очень важная информация, которая так и требовала более детального рассмотрения, но Питер вдруг, повинуясь порыву, свернул тему. Прислонившись спиной к стене лифта и засунув руки в карманы брюк, он заключил:       — И я, в принципе, не понимаю. Кто сказал, что все эссе должны быть на какие-то глобальные темы? Это нормально, а?       Тони пожал плечами, в целом не понимая, как разговор мог плавно перетечь в это. В голове навязчиво гудело предположение, что дело в том бокале шампанского, который пацана уговорили распить в течение вечера и после которого он не замолкал ни на секунду. Но они часть паучьего метаболизма, отвечающую за восприимчивость к алкоголю, ещё не проверяли, так что, ни в чём нельзя быть уверенными наверняка. Может, у ребёнка просто хорошее настроение? В смысле, ещё лучше, чем оно у него постоянно.       Пеппер что-то невнятно промычала, всем своим видом выражая заинтересованность и пытаясь расстегнуть ремешок на босоножках. Такую спешку она предварительно аргументировала тем, что её ноги просто не доживут до коридора, и вообще, «я владею двенадцатью процентами этой Башни, могу разуваться там, где хочу». И Тони даже не спорил. Во-первых, он не спорит с Пеппер (только в редких случаях). Во-вторых, основания вполне законные. Правда, двенадцать с половиной процентов, но это мелочи жизни.       Питер глубоко вздохнул. Потому что когда ты ведёшь дискуссию на такую важную тему, тебе ничего не должно мешать. Тем более какой-то там недостаток кислорода. Сущий пустяк.       — Как бы, понимаете, они лишают детей права на воображение. Даже в заданиях под словами «подумайте» подразумевается точный ответ. И как я должен думать? А если я думаю в другую сторону, не как создатель этого учебника? Рассматриваю под другим углом? Вот и с эссе так же. Может, я хочу на протяжении пяти страниц рассуждать не о том, что война — это плохо и всё такое, потому что это и так все знают, а о динозаврах. Почему я не могу написать о динозаврах? Это было бы точно намного интереснее, чем в который раз мусолить одну и ту же тему. Динозавры классные.       И с этим Тони тоже спорить не собирался. На самом деле, он понял, что спорить с Питером — себе дороже, когда имел наглость не согласиться с тем, что учителей никогда в будущем нельзя будет заменить искусственным интеллектом. Потому что можно, не такая уж и невыполнимая задача. Взять ту же Пятницу. Вот умная же женщина. Вредная, но умная. Чем тебе не учитель какой-нибудь там химии? А главное, никаких поблажек за счёт личных предпочтений, связей и красивые глазки. Ну, по большей части. Потому что таким детям как Питер и Морган по силам даже заставить ИскИн играть по своим правилам. Полагаясь на свой скромный опыт, Тони всё же считает, что не все дети такие.       К слову, тогда они не разговаривали один день и шесть часов сверху. Чертовски большой срок.       — Нужно пожаловаться, — решил Питер, первым вываливаясь в холл на их этаже. — Куда там пишут по вопросам образования?       Тони неопределённо покачал головой, давая понять, что ему нужно подумать, подхватил на руки вяло потирающую глаза Морган, которая сегодня побила все мыслимые и немыслимые рекорды: второй час ночи, а она всё ещё на ногах. Держится, правда, не так уверенно, но всё равно умничка. И ведь даже не гундела и не просилась домой. Золото просто.       А проходя мимо стойки, чтобы взять бутылку воды из холодильника, Тони как бы между делом обронил:       — Ради такого могу убрать из «чёрного списка» президента и дать тебе его номер. Думаю, тоже сработает.       Питер ошеломлённо замер на пути к гостиной и обернулся, глядя большими глазами.       — Ты сейчас серьёзно? — едва ли не заикаясь, переспросил он.       Тони постарался пожать плечами, что, очевидно, вышло не очень, потому что это не так-то просто сделать, когда ты одной рукой держишь практически заснувшую дочку, а второй пытаешься совершить чудо. Ну, открыть бутылку, то есть.       — Я разве когда-нибудь так шут…       У Пеппер по-любому какая-то сверхсекретная суперсособность, но она вклинилась в самый нужный момент.       — Мы не даём детям номер телефона президента, — категорично сказала она и, обогнув выпавшего из реальности Питера (к подобным фокусам привыкаешь примерно вечность), отобрала у мужа многострадальную бутылку, чтобы всучить обратно уже открытую. Наткнувшись на вопросительный взгляд, она поспешила добавить. — И номера других людей в Правительстве тоже.       Тони горестно вздохнул и неопределенно махнул рукой с водой в её сторону:       — А почему нет?       Пеппер посмотрела на него взглядом, прямо говорящим «Ты серьёзно? Мы сейчас правда будем обсуждать то, почему нельзя делиться такими контактами даже с собственными детьми?», а после, вспомнив, что оказывать сопротивление бесполезно, просто опустилась на барный стул. Она с этим человеком больше половины жизни, пора бы и смириться, что иногда очевидные вещи до него доходят очень туго. Это же не ядерная физика, в которой всё «элементарно, вот смотри, Пепс. Это как твои бумажки, только посущественнее».       — Эм, я согласен с мамой, пап, — Питер прокашлялся, из-за чего дальше продолжил чуть хрипло, — не… Не нужно. Я лучше напишу два эссе. Одно, которое задали, а второе про динозавров. Да, так, наверное, будет лучше всего. Я думаю.       Тони счел за свой долг уточнить:       — Точно?       — Ага, — кивнул парень, неловко теребя рукав рубашки за запонку.       — Ну, смотри сам. Моё дело предложить.       — Тони, — укоризненно протянула Пеппер. Впрочем, его обиженное «Да что?», было мастерски оставлено без какого бы то ни было внимания. Знаете, навык приходит с годами. Весьма полезный, кстати. Курсы, что ли, открыть? А то мало ли сколько людей в настоящее время выходят замуж за миллиардеров/героев. Золотая жила.       Думая о том, какие рубрики пользовались бы самой большой популярностью («Чем покрывать паркет, чтобы он выдержал взрыв маленькой бомбы» — определённо держалась на первом месте во всем топах) и чувствуя неприятное к концу дня покалывание в ногах, Пеппер поднялась со стула. Морган уже уткнулась носиком в папино плечо так, чтобы, очевидно, свет не светил в глазки, и мирно сопела, крепко вцепившись ладошкой в его же рубашку.       Подойдя, Пеппер улыбнулась и заботливо убрала с её лобика выпавшие из когда-то аккуратной косички пряди. Та мило поморщила носик.       — Кажется, кому-то пора в кроватку.       У Питера словно щёлкнул переключатель, потому что ровно после этих слов он широко зевнул.       — И кому-то ещё тоже, — внёс ясность Тони и постарался осторожно перевернуть Морган так, чтобы она лежала. А то вряд ли спать так, как это делала она — слишком удобно. От лишних движений девочка что-то прохныкала во сне, но после тихого «тс-с-с, всё хорошо», расслабилась. Тони посмотрел на неё, не понимая, когда малышка успела так вырасти. Вроде бы ещё совсем недавно невесомо умещалась едва ли не на ладони, а сейчас рука порядком затекала. — Что скажешь, Пит?       — Ещё ра-а-ано, — скорее ради приличия воспротивился он, но, словно назло, снова зевнул.       Пеппер тепло усмехнулась, согласно качая головой. Обмануть её в принципе было сложно, тем более таким некачественным представлением. Что уж говорить о том, что своих мальчиков она видела насквозь, и для этого даже не требовалось каких-нибудь дополнительных штучек. Ну, кроме железной выдержки и нервов.       — Знаем, дорогой. Но всё-таки давай спать.       Питер, кажется, хотел опять возразить, но сил для этого уже не оказалось. Он только устало вздохнул и взъерошил пятернёй волосы. Тони подумал, что было бы неплохо получше следить за режимом дня ребёнка, а ещё лучше — задать Карен какие-нибудь протоколы, которые заставляли бы Человека-Паука оставлять свой пост по наблюдению за неблагопорядочными старушками и тащить свою задницу из Куинса домой. Или запретить ему переписываться по ночам с девчонкой. Но что-то подсказывало, Мишель сама запретит что хочешь и кому хочешь, так что придётся влиять другими средствами.       — М-м-м, — протянул ребёнок, неуклюже перекачиваясь с пятки на носок. Будто ему и не шестнадцать вовсе, а десять, он получил первую в жизни тройку и не знает, как рассказать такую «ужасную новость». Боже. Шестнадцать. И куда летит время? Тони определённо нужно, чтобы всё это прекратилось. — Наверное, я правда пойду. Мне уложить Морган?       Он подошёл ближе и вопросительно посмотрел. Тони в который раз убедился, что мир не достоин Питера Паркера.       Пеппер мягко притянула мальчика к себе и поцеловала в щёку, давая ему несколько минут в объятиях. Питеру они были необходимы примерно так же сильно, как и осознание своей важности в этом мире. Он как-то сказал, что будет Человеком-Пауком так долго, как это будет нужно людям, и если в один прекрасный момент они решат, что больше не нуждаются в дружелюбном соседе, то он повесит костюм на вешалку и больше не наденет. До тех пор, пока в этом не появится необходимость.       Такая самопожертвенность со слов пацана, который мало того, что школу не закончил, так ещё и до сих пор начинал говорить о различных пустяках, когда в фильмах показывали постельные сцены, восхищала. Но, признаться честно, ужасала она Тони гораздо, гораздо сильнее.       — Не стоит, я могу и сама, — прошептала Пеппер ему в кудряшки. Питер улыбнулся и немного потёрся щекой.       — Мне несложно, честно, — наконец, тихо сказал он и чуть повернулся. На лице играла яркая и, наверное, чуть усталая улыбка. Он и правда вымотался за этот день: переговорить абсолютно со всеми гостями не каждый сможет. Встретившись с ребенком взглядом, Тони улыбнулся, давая ему обнять и себя тоже. — С днём рождения, пап.       — Он закончился несколько часов назад, — Тони легко коснулся губами сначала волос Пеппер, а потом и Питера. Мальчик забавно пробормотал «Ну и ладно, кого это волнует», прежде чем нехотя выпутаться из тёплых объятий и, пожелав всем спокойной ночи, забрать Морган и удалиться в сторону детской.       Тони просто надеялся, что ребёнок не забывал дышать, потому что пока работа над тем, что маленькая сестрёнка не хрустальная, она может набивать собственные шишки, шла полным ходом. Они продвинулись до уровня «Ты можешь сказать «нет», если нужно. Даже если она заплачет», что в каком-то роде было большим прорывом.       Отодвинув из-за стола стул, Тони сел и, наконец, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Он был дома, зачем весь этот осточертевший за вечер официоз? И притянул к себе совсем не сопротивляющуюся Пеппер. Уткнувшись в родное плечо и ощущая, как длинные пальцы неспеша перебирают волосы, он почувствовал неимоверное желание сказать:       — Лучший день рождения.       И Тони не нужно было видеть, как она улыбнулась.       — Правда?       — Ага. Это первая тусовка в истории, на которой даже Стив был пьянее меня. А он, кажется, заливал, что алкоголь на него не действует. Асгардский Эль творит чудеса.       Пеппер присела ему на колени, и Тони опустил руки ей на талию, позволяя дальше творить что-то непонятное с волосами. Впрочем, он готов позволить ей всё на свете, о том, что ещё и доставляло удовольствие не шло и речи.       — Знаешь, такое случается с теми, у кого двое детей, — насмешливо поддела она, а Тони беззлобно фыркнул.       — Ты видела Бартона? У него их трое, а что-то не работает.       Пеппер беспечно отмахнулась, предпочтя не напоминать, что у Клинта с Лорой нет восхитительных Хэппи и Мэй под рукой, которым можно было передать «бразды правления» на некоторое время, а самим урвать несколько часов желанного покоя. Так что Лоре и Клинту вполне простительна подобная слабость. Раз в год уж точно. Правда непонятно, с кем и где они оставили Лайлу, Купера и Натаниэля. Но, как бы, у них семья состоит из спецагента и умной женщины, можно не переживать особо.       — А подарки? — спросила Пеппер, наклоняясь и целуя мужа в уголок губ.       Тони сжал руки на талии крепче и, прежде чем утянуть в настоящий поцелуй, ответил:       — Подобных я не мог и вообразить.       И дело даже не в наборе подушек, набитых непонятными запашистыми травами прямиком из России, которые до ужаса довольная Наташа вручила ему со словами «Avos' srabotayet». Тони не был уверен, но, кажется, дело было в том, что надежды стать «тётей для Наташи» после неудачной попытки с Натаниэлем она не теряла. Ну, а как по-другому расценить эти хитрые взгляды, на протяжении всего вечера преследующие в любом уголке ресторана? Одно понятно — на этих подушках они с Пеппер спать не лягут никогда в жизни. Кто знает эти русские закидоны. Подаренный Сэмом набор с различными инструментами, заботливо выкрашенными в красно-золотой, увы, тоже в пролёте, как и набор чая всех сортов от Ванды, хотя все они честно оценили юмор. «Ха-ха» три раза. Прелесть какая.       А в том, что Тони никогда не видел ничего замечательнее того рисунка, который Морган почти что впечатала в его лицо в пять тридцать утра, не переставая прыгать на кровати (а также другим частям тела время от времени) и повизгивая на весь этаж. И, честное слово, он соврёт, если скажет, что не расчувствовался, когда увидел написанное неуверенной детской рукой «Люблю тебя 3000, Морган». И да, пожалуй, неаккуратно упакованная в блестящую красную бумагу кружка за пять баксов и на витрине рядом не стояла с тем хрустальным столовым сервизом, что преподнесла агент Хилл, но на ней было написано «Железный Папа для Ребёнка Паука», и Тони понял, что будет пить только из неё до конца своей жизни. Бронь отеля (острова, на самом деле) где-то в Средиземном море тоже не была чем-то, чего они не могли себе позволить, но Пеппер сказала, что это будет целый месяц вдали от работы, где в личное пространство сможет вторгаться только тёплая водичка и белый песок.       И о большем нельзя было даже мечтать.       Пеппер отстранилась и замерла, вглядываясь в лицо мужа.       — Ты ведь не пойдёшь сейчас спать, верно?       Тони только отрицательно покачал головой. Он любил эту женщину, любил больше всего на свете (так же сильно, как и двух маленьких карапузов, но они все — просто вне какой бы то ни было конкуренции) и то, что ей не нужны устные доказательства, чтобы понять его, практически никогда — только увеличивало её божественность. До бесконечности в квадрате. Пеппер нахмурилась и строго потребовала. Он обожал, когда она так делала.       — Пообещай, что когда я проснусь, ты будешь лежать рядом.       — Ты ведь знаешь, что это третье положение в списке вещей, на которые я никогда не даю обещаний, — улыбнулся Тони, а Пеппер устало кивнула и ещё раз поцеловала в губы, прежде чем подняться на ноги.       — Спокойной ночи, Тони.       — Спокойной, Мисс Поттс.       На часах уже перевалило за три утра, когда он вошёл в мастерскую, предварительно выпив двойную дозу кофеина. В сложном мире — сложные решения проблем, но он не собирался ложиться спать до тех пор, пока не убедится, что в нескольких световых годах от Земли не летает какой-нибудь там инопланетный пончик, обитатели которого только и грезят тем, чтобы истребить всё человечество. Ну, и погоду посмотреть на ближайшие пару месяцев тоже было бы неплохо. У него всё же намечается большой отпуск, не хочется упустить такой шанс только из-за того, что у Тора или его «братьев по крови» будет плохое настроение. А так можно попробовать договориться. Это при том, что сегодня никто из гостей из Асгарда не выглядел так, будто собирается устроить великомасштабную истерику. Скорее уж «пиршество, какого не видали ни в одном из девяти миров».       Хотя, опять же, непостоянство — штука противная.       Плюхаясь в кресло и выезжая на середину комнаты, Тони похлопал в воздухе, вызывая экраны.       — Пятница, детка, хочешь рассказать мне что-нибудь интересное?       Даже если она не хотела, то никак этого не показала. Может же перестать быть настоящей врединой, когда захочет. Золото, а не ИИ.       — Доброй ночи, босс. Хочу поздравить, акции вашей компании возросли на двадцать с половиной пунктов за минувшие сутки. Мисс Поттс должна оценить.       — Несомненно, — согласился Тони, централизуя показатели. Вот что значит быть медийной личностью. Не только репутация, но и прибыль напрямую зависит от сложившегося в народе мнения. А так, пожертвовал пару десятков миллионов в различные благотворительные фонды и организации — всё, герой. Главное же делать это громко, на публику. Потому что никого не будет волновать то, что Железный Человек отстроил целый квартал, пострадавший от пожара несколько недель назад, если новость об этом не просочится в прессу. — Что-нибудь ещё?       — В отдел продаж поступил крупный заказ из Шанхая. Насколько мне известно, их интересует возможность запуска производства на полностью чистой энергии, и они желают ускорить процесс рассмотрения заявки.       Тони крутанулся на стуле, чтобы рассмотреть более конкретизированные данные.       — И что думаешь?       — Думаю, вам следует проверить их по всем фронтам.       — Тогда я жду отчёта. Взломай все засекреченные сервера, Stark Industries не первый год на рынке, чтобы разбрасываться разработками направо и налево. Если всё будет не так плохо, выдели пару минут в моём расписании где-нибудь через… В начале октября. Поболтаем по душам.       — Будет сделано, Босс. Желаете принять подарок на День Рождения от Питера Паркера?       Тони, только собравшийся смахнуть часть диаграмм в сторону и открыть модель нового проекта, замер. Подарок? От Питера? Кажется, он уже говорил, что та абсолютно невероятная кружка заняла почётное место и среди другой посуды, и в сердце. И поэтому всё, что у него вышло в следующий момент, это немного хрипло переспросить:       — Что?       — Для того, чтобы принять подарок, озвучьте подтверждение, — не особо помогая, проинструктировала Пятница.       Ничего не понимая, наверное, впервые в жизни, Тони только моргнул. Подтверждение.       Прекрасно.       Сдержанность и терпеливость никогда не были одними из его сильных сторон. Кажется, что-то такое даже было в том досье, согласно которому его кандидатуру в Мстители отклонил ЩИТ изначально, так что, совсем недолго подумав, — если это что-то сделал Питер, то он просто обязан это увидеть, — Тони откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по подлокотнику.       — Подтверждаю.       — Подтверждение принято, — всё, что сказала Пятница, прежде чем окончательно замолкнуть.       Сначала медленно погасло верхнее освещение, потом постепенно отключились все небольшие мигающие устройства и светодиоды. Только тусклая лампа в углу комнаты, служившая ночником для Дубины, который, по словам Морган, совсем не мог без неё заснуть, не давала мастерской полностью погрузиться во тьму.       А потом на расстоянии метра от Тони в воздухе зажёгся экран.       На записи Питер, по всей видимости, поправлял камеру, потому что прошло ещё несколько секунд, прежде чем он с размаху плюхнулся на кровать и, одной рукой проводя по собственным кудряшкам, второй помахал и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Под фирменной мы понимаем улыбку, способную осветить жизнерадостностью всё вокруг. Примерно до скончания времён.       — Хей, привет, пап! С днём рождения! Готов поспорить, у тебя был чертовски насыщенный день сегодня, — пододвигаясь ближе к краю и обнимая одну из ярких подушек, которых у него в комнате было даже слишком много, парень коротко рассмеялся. — И я знаю, ты говорил, что самое святое в этом дне то, что он выходной, а так это только очередное подтверждение тому, что ты стал старее на целый год. Но, забегая вперёд, ты не старый. Вот нисколько. А ещё я знаю, что ты оценил вечеринку.       Тони усмехнулся. Конечно, он её оценил. Он же сам её организовывал. Ну… Почти. С небольшими поправками на Пеппер и специально обученных людей, потому что без Пеппер абсолютно всё идёт крахом, а вторые просто знают, где быстрее всего организуют доставку десяти тысяч набитых блёстками воздушных шаров. И прочих мелочей, без которых любая вечеринка — не вечеринка.       — И, да, — мальчик потёр ладони друг о друга, как обычно делал, когда его просто разрывало от желания поделиться чем-то, — я ведь могу надеяться, что ты не думал, будто кружка — это всё, что я решил подарить? Потому что, если думал, то теперь я должен Неду двадцатку.       Пока Питер картинно прикладывал руки к сердцу, стеная о том, что друг правда может быть прав, и Тони мог купиться на такой обманный манёвр, потому что он автоматически начинает любить всё, что ему дарит Питер, Тони подумал о том, что собственноручно вручит Неду пару сотен. А потом пожмёт руку за сообразительность. Если тот ещё будет способен на такие сложные манипуляции, конечно.       Потому что, если кратко, именно это он и сделал.       — Вообще, — продолжил рассуждать Питер, — я на самом деле долго думал о том, что подарить. Так что, извините, мистер миллиардер-у-меня-есть-всё-я-могу-купить-ваши-души-и-вы-не-будете-против, но кружка была одним из вариантов, — он на секунду задумался, после чего кивнул сам себе. — Кажется, под номером 38.С. Но это не точно, возможно, и 59.L. Где-то после моего клятвенного обещания сократить влипание во всякие неприятности до минимума, которое пришлось отмести за сюрреалестичность… Неважно, в общем.       Тони определённо следовало как-нибудь уточнить, сколько вариантов на самом деле было у ребёнка, если он перешёл на буквы для удобства. Потому что даже цифра пятьдесят девять уже впечатляет, а если их перемножить на количество букв в алфавите? Немыслимо просто.       От нетерпения щёки Питера в кадре раскраснелись.       — Но потом, когда хотелось уже биться головой о стенку от отчаяния, я просто понял. Всё, о чём я думал, было не тем, — выделив последнее слово, для полноты эффекта Питер развёл руки в стороны. — Это было что-то материальное, а значит, совсем тебе не нужное. И мы разговаривали с Мэй тогда, знаешь, когда у нас с ней был вечер кино и Хэппи потерялся в магазине с мороженым.       Тони припоминал тот вечер, кажется, недели полторы назад. Искали бедного Хогана, как сказала Наташа, всей деревней. А всё потому что во всех магазинах Квинса люди начали массово выкупать пломбир с шоколадной крошкой, а здоровяк, аки добрая душа, поехал искать его по всему Нью-Йорку. По закону жанра, телефон приказал долго жить ещё на подъезде к Бруклину, а дальше всё по сценарию.       На Мэй даже злиться потом нельзя было долго. У неё племянник после подобных «пропаж» приползает обычно подстреленным. Войти в положение оказалось не так сложно.       — Мы нарыли старый альбом, с моими детскими фотографиями. Там много меня, самой Мэй, — он отвёл взгляд, слегка понизив голос. Не нужно обладать теликинезом, или что там входит в арсенал способностей Ванды, чтобы понять, что ребёнок хочет произнести следом. — Бена. И… Ну, родителей.       И Тони было очень жаль, что сейчас всё происходит не в реальном времени, и он сидит один в пустой лаборатории, а не в комнате с ребёнком, который в нём нуждался.       Смерть Бена по нему ударила сильнее, чем потеря родителей. Вероятно, в силу возраста, потому что с тётей и дядей он жил большую часть своей жизни. И Питер сам не раз, принимая совершенно несчастный вид, признавал, что совсем не помнит Мэри и Ричарда. Лишь какие-то отрывки, которые детское сознание посчитало важным сохранить, но почему-то всё ещё не хотел говорить о них при нём и Пеппер. Будто сам факт того, что они, люди, которых он так легко называет мамой и папой, на самом деле не являются ими в биологическом плане, что-то менял.       Не менял и никогда не изменит. И Тони правда хотел, чтобы Питер когда-нибудь это осознал.       — И тогда я понял, что важно на самом деле. Мы перестаём ценить вещи со временем, но ценим память о них. Потому что это самое главное, что у нас есть, так?       Мальчик поджал губы, а Тони неосознанно принялся заламывать пальцы.       Ребёнок. Всего лишь ребёнок, которому бы по-хорошему всегда тараторить ни о чём, возмущаться неправильным темами эссе, но никак не вдаваться в тяжёлые умозаключения.       Но он делал это. Потому что кто-то не поскупился на создание самых экстремальных горок, когда создавал жизнь Питера Паркера.       — Поэтому я правда надеюсь, что ты оценишь, — впервые за всю запись Питер посмотрел прямо в камеру. И Тони казалось, что он сидит перед ним, потому рассмотреть, как сверкают глаза, было вполне реально. Благо, от чувств в целом, а не от невыплаканных слёз. — Конечно, я в курсе, что ты буквально с рождения под прицелами объективов, но кое-что никогда не попадёт в их руки. Так, ладно, хорошо. Люблю тебя, пап. Три. Тысячи. Раз.       Фраза, родившаяся однажды просто из ниоткуда, в какой-то момент обрела совершенно более глубокий смысл для них всех, чем планировалось изначально. И, наверное, никто не в праве судить Тони за то, что у него замерло сердце.       Как и за то, что он любит этого ребёнка в три тысячи раз сильнее.       Пока Питер приближал ладонь к объективу, чтобы красивым жестом закончить свой выход, рядом о ногу потыкался один из роботов-слуг, которым была дана привелегия перемещаться по всем этажам, а не только по одной конкретной комнате. Тони нехотя на него посмотрел, потому что желания пропустить дальнейшее представление не возникало, и увидел на подставке кружку.       Господибоже, кружку с надписью «Железный Папа для Ребёнка Паука» с налитым какао. И целой горкой маршмеллоу, грозившей перевалиться через край.       Кажется, пора прощаться со званием бесчувственного гения, потому что: а) он расчувствовался за этот день так много раз, что сердце щемило, и б) он совершенно не понимал, как Питеру удалось провернуть это. Всё. Видео. И напиток. Потому что в том, что он спит, не возникало и сомнений. Вторая кружка? Он купил их две? Тоже маловероятно, так ведь совсем неинтересно.       Как только он забрал стакан, экран снова засветился. И, честно, но в тот момент, Тони уже было всё равно: и до чудесного какао, и до загоревшихся позади мягким светом светодиодов, которые делали картинку похожей на кадр из кино. Хотя, в какой-то мере их жизнь можно назвать фильмом. В жанре детективный боевик, с кучей спецэффектов, элементами трагикомедии и, наконец, ворвавшимся в экранное время периодом семейной мелодрамы.       Потому что Тони никогда раньше и представить не мог, что у него будет всё это: двое замечательных детей и любящая жена, некое подобие стабильности и что-то подобное. Ну, вроде фильма-подарка, с надписью на заставке «Лучшему папе на свете посвящается».       Один Паучок определённо решил довести его до сердечного приступа своей самодеятельностью.

Замечательный день НОМЕР ОДИН из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      — А сейчас мы находимся в святая святых: лаборатории Железного Человека, где изо дня в день творится наша с вами история и создаётся будущее наших детей, детей наших детей, детей детей наших детей, детей… Так, ладно, я запутался. Но вы поняли, верно? Вы умнички, я знаю. А прямо по курсу мы видим того, без кого всего этого не было. Потому что буквально каждая штука в этом месте — его руки де…       Тони пошёлкал пальцами в воздухе, не поднимая головы от разобранной платы.       — Ты ведь понимаешь, что снимаешь эти видео для себя любимого?       Питер с видом ты-ничего-не-понимаешь-в-этой жизни, упал на облюбованый диван в углу и перевернул камеру на себя, закатывая глаза:       — Он пытается делать вид, что ему не нравится то, что я делаю.       — Видео-дневники — пустая трата времени, — всё ещё не поднимая глаз, буркнул Тони.       — А вот и нет.       — А вот и да.       — Нет.       — Да.       — Эй, это звучит неубедительно от того, кто заснял каждый этап сборки своего костюма.       Со стоном Тони отбросил от себя отвёртку и плату (или что это? Как-то не похоже) и, развернувшись, поднял руки в известном всем жесте.       — И откуда узнал? — выгнул он брови, пробегаясь пальцами по столешнице.       Питер, уже успевший установить камеру так, чтобы было видно их обоих, самодовольно улыбнулся и сложил руки на груди.       — А вот.       — Роуди? Хэппи? Я верил в то, что она честный человек, но Пеппер? Я должен оценить степень ценности того компромата, что тебе удалось насобирать.       Питер обернулся и подмигнул в камеру, пытаясь сдержать смех.       — Скажем так, у меня свои источники.       Тони посмотрел прямо на него, а потом вдруг запрокинул голову, уставившись в потолок. Вид у него был более чем оскорблённый.       — Пятница, ты просто ужасна. Раскидаю твои коды на посудомойку.       Закрыв лицо подушкой, Питер рассмеялся.

Замечательный день НОМЕР ДВА из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      Питер с самой хитрой на этом свете улыбкой и ярко горящими глазами сжал губы, прошипел «тс-с-с, смотрите» и перевернул камеру из-за угла. Обзор был так себе, кадр ходил ходуном, потому что провозглашённый самим собой оператор не мог удержаться от беззвучного смеха, но всё, что нужно было видеть — было видно. А это самое главное.       – Погоди-погоди, — Тони придержал Пеппер за плечо, заставляя опуститься обратно на диван, — объясняю ещё раз.       Пеппер скептически вскинула брови, но пожала плечами, давая понять, что никуда не выходит.       — Звучит как бред.       Принявшийся мельтешить перед ней по гостиной, Тони оскорблённо приложил руку к сердцу.       — Вовсе нет.       Пеппер склонила голову с лёгкой полуулубкой.       — Прости.       Тони махнул рукой, мол, ничего, проехали, и продолжил с новыми силами. И столько энтузиазма в голосе, хоть отбавляй.       — Вот представь: ты спишь и во сне хочешь в туалет.       Она кивнула.       — Так.       — Ну, вот, ты в панике, — включил Тони свои великолепные актёрские способности. — Где туалет, сейчас описаюсь! Ой, кто-то смотрит! Всё, хоть в штаны.       Кажется, осознав, к чему он клонит, Пеппер предположила:       — И ты просыпаешься и понимаешь, что реально хочешь писать?       Тони, наконец, остановился прямо напротив, едва ли не возведя руки к небу в победном жесте.       — И что?       — Точно!       — Обычное дело.       — Да-да-да, вот о том и речь.       Пеппер покачала головой и, надеясь уже уйти, — куда она вообще собиралась? — поднялась на ноги. Но Тони успел перехватить её за руки, заставляя остановиться. Славно. Слушаем.       — Я к чему это, — он плавно провёл от запястий до предплечий и серьёзно заглянул в глаза, — Сегодня мне снится. У нас ребёнок. Маленький ребёнок. И всё так чётко. Назвали в честь твоего дядюшки, как бишь его…       Пеппер вздохнула.       — Морган.       — Морган.       Тони замер в ожидании. Пеппер подавила порыв вздохнуть ещё раз, а то сложилось бы впечатление, будто ей неинтересно это слушать.       — Потом ты проснулся и решил, — Тони параллельно кивнул и пробормотал «естественно», — Что мы…       — Беременны?       — Да.       — Да?       Пеппер поджала губы, наблюдая, как выражение лица Тони сменяется с воодушевлённого на разочарованное.       — Нет.       — А к чему тогда такой сон? — возмутился он, разворачивать на пятках и потирая грудную клетку. За неё-то Пеппер и зацепилась, ткнув пальцем:       — Хотел бы детей, — протянула она, — не обзавёлся бы этим.       Тони почти что обиженно посмотрел на реактор, а потом на собирающуюся удалиться жену.       — И чем он мешает? Могу снять. Но что-то не видно, чтобы Питер был против.       Картинка снова залетала по всему вокруг, потому что Пеппер всё же пошла на выход из гостиной, а Тони хвостиком пошёл следом, внушая плюсы железной брони в сражении с монстрами из шкафа с рубашками.       Взъерошенная макушка Питера показалась в кадре несколько секунд спустя, когда он прислонился спиной к двери в своей комнате и едва ли не стучал кулаком по ней от избытка чувств. А на лице ещё больше счастья и восторга, чем в самом начале.       — Я им пока не скажу, — доверительное зашептал он, будто и правда была вероятность, что кто-то что-то услышит, — но у нас и правда скоро будет Морган! Я слышал, как бьётся маленькое сердечко!       И в следующее мгновение съехал вниз по той же самой двери, пытаясь сдержать радостный писк.

Замечательный день НОМЕР ТРИ из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      Питер распластался посреди кровати между Тони и Пеппер. По-детски? Да. Можно ли ему так делать? Ну, никто не возмущался. Тони вообще убрал из рук телефон, запустив свои загребущие пальцы в его волосы, когда он пришёл. А Пеппер продолжила листать каналы на телевизоре. Если, конечно, то, что она просто кивала, когда следовало переключить, можно назвать громким «листала».       — Можно я потрогаю? — Питер многозначительно посмотрел на только начавший округляться живот Пеппер, и она ласково улыбнулась.       — Ты ведь ничего не почувствуешь.       Питер только хмыкнул, не отрывая взгляда, а Тони перегнулся через ребёнка, не слишком-то заботясь о том, что может отдавить ему что-то (нет, не может) и сам первым устроил свою ладонь на животике.       На все вопросительные взгляды он только пожал плечами.       — Что? Имею право.       Оспаривать исключительную истину никто также не собирался, поэтому Питер просто присоединился к увлекательному занятию, позволяя Пеппер умилённо наблюдать. Ну что за чудо.       — И она пихается, — как бы между делом обронил Питер, позволяя чувствам работать на все свои сто десять процентов.       — Я не чувствую.       — Она?       Одновременно вскинулись и Тони, и Пеппер, удивлённо раскрыв глаза.       Питер только жестом приказал Пятнице убавить звук на телевизоре до конца, прежде чем приложится к животику поражённой Пеппер ухом и пробормотать невинное:       — Ага.       Куча вопросов просто обеспечена, да. Но сначала шок, он в первую очередь.

Замечательный день НОМЕР ЧЕТЫРЕ из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      — Ты собираешься купить кроватку, не сказав об этом маме?       Тони зарулил на парковку около торгового центра и, надев привычным жестом очки с желтоватыми стёклами, указал на Питера.       — Ты собираешься преследовать меня с этим всю жизнь?       Судя по тому, как закачалась камера, Питер пожал плечами. Кто знает.       — Может быть, — остановился он на нейтральном. — Так, ты разве не хотел собрать кроватку самостоятельно? Ручная работа, все дела, и чтоб мама оценила широкий жест.       Тони повёл плечами.       — Это ведь не значит, что мы не можем купить игрушки.       — Ещё?       — Ещё больше игрушек.

Замечательный день НОМЕР ПЯТЬ из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      Впервые камера была не в руках Питера, а, по всей видимости, Тони (вау, ничего себе), потому что Пеппер лежала на диване и, кажется, не изъявляла никакого желания шевелиться. Разве что улыбаться, но она делала это так часто, что просто не смогла бы избавиться от своеобразной привычки, если бы вдруг захотела.       У Питера в этот раз миссия была потруднее.       Он сидел на полу рядом с просто самым огромным детским развивающим ковриком из всех, что только могли существовать, и держал в руках резиновое колечко.       Когда Морган в очередной раз вцепилась в него своими ещё практически отсутствующими зубами, он задумчиво произнёс:       — Вот и как она может сжимать его так сильно, хотя сама такая крохотная?       Пеппер, как самый разумный человек в этой комнате, хотела ответить, но, по воле случая, первым успел Тони:       — Поверь, я задаюсь тем же самым вопросом, когда вижу погнутый угол в твоей комнате.       Питер возмущённо поднял взгляд, отдавая игрушку на растерзание малышке:       — Я. Извинился.

Замечательный день НОМЕР ШЕСТЬ из бесконечного количества самых замечательных дней в жизни семьи Старк

      Питер говорил приглушённым голосом, стараясь копировать ведущих спортивных матчей:       — Внимание, ответственный момент. Сейчас вы впервые можете наблюдать, как самая прекрасная девочка на этой планете, больше известная, как Морган Старк, совершает немыслимое — идёт сама.       Со своей стороны Пеппер, придерживающая девочку за подмышки, по-тихоньку отпустила её и, стараясь сделать так, чтобы она не заметила, отошла на пару шагов назад.       — Отойди подальше, — посоветовала она Тони, и он отодвинулся ближе к стене, протягивая руки и завлекая:       — Давай, Принцесса, умничка. Смотри, какая большая. Сама и ножками. Ничего себе!       Морган, ощущая такую поддержку, ускорилась (скорее, чтобы попка не перевесила, а то случается, видели), пока, запутавшись в своих же ногах, не упала в объятия папы, разражаясь горьким слезами.       Тони только с тёплой улыбкой прижал её к себе и чмокнул в лобик, поглаживая по спинке.       А Питер торжественно заявил, пока Пеппер старалась воссоздать аплодисменты:       — Победа!       Первая из многих, на самом деле.       Видео всё шли и шли, и Тони правда не знал, сколько было времени, когда на последней картинке высветилось многообещающее «Продолжение следует», а в мастерской вернулось прежнее освещение.       Чувствуя, как слегка подрагивают пальцы, то ли от избытка эмоций, то ли от долгого сидения на одном месте, а может и от всего сразу, он поднялся с кресла и размял шею.       Боже.       У него не было слов.       Поэтому ещё неизвестно, сколько он бесцельно бродил по мастерской, не преследуя абсолютно никакой конкретной цели. Протереть машинное масло, разлитое в прошлом месяце? Можно. Потрепать по голове Дубину? Ладно, заслужил. Пока снова не наткнулся взглядом на кружку.       Папа. Папа.       И страх, который теплился в душе, наверное, всегда, каким-то чудом испарился. Исчез за ненадобностью. Стать разочарованием. Быть в глазах семьи не большим, чем источником бесконечных средств. Одним словом, стать вторым Говардом Старком.       Потому что он им не был. И точно мог сказать, что никогда в жизни не будет.       — Пятница, — позвал он, жестом вызывая экраны, — все спят?       — Шесть часов одиннадцать минут утра, Босс. По моим подсчётам, никто не проснётся часов до одиннадцати. Погрешность составляет пятнадцать-двадцать минут, — сообщила ИИ, прежде чем услужливо уточнить. — Желаете поработать, сэр?       Тони схватил со стола первую попавшуюся вещь — отвёртку, — сгодившуюся на роль указки, и ткнул в центр экрана.       — Ищем все участки. Критерии: не Нью-Йорк или другие большие города, свежий воздух, в идеале — какой-нибудь водоём по близости. Уровень технической оснащённости не имеет значения. Проведём.       — Выполняю.       Кажется, пришло время сыграть по-крупному. И домик где-нибудь в лесу, подальше от шума и вечной беготни мегаполиса — отличное дополнение к оставленному в шкафу в режиме ожидания костюму.       Сберечь самое главное, верно? Семья. И пока всё спокойно, он будет заниматься именно этим.