Говори на моем языке

1. Русский. Это началось в понедельник, как и все ужасные вещи. Тони был в своей мастерской, разрабатывая чертежи для брони. Баки сидел на диване, читая что-то на планшете или шантажируя кого-то (Тони заметил, что у него одинаковое выражение лица при этих двух действиях). Тони, что для него совершенно не характерно, молчал. Перчатка, над которой он работал, требовала более точной детализации, чем любая часть костюма, и Джарвис не был так хорош в этом, как Тони. Мужчина был в очках, высунув кончик языка изо рта, когда услышал это. Это было Баки Барнсом, тихо говорящим на русском, внимание которого было обращено на планшет, но, несомненно, говорил он о Тони. – Боже, его язык, – сказал Баки по-русски, вероятно, думая, что Тони не понимает его. – Что бы я сделал с этим ртом. Тони замечательно боролся со своим румянцем, но Баки не смотрел на него. – Что ты сказал? – спросил от неожиданности Тони на английском языке. – Просто проклинаю тупого главного героя, – невозмутимо ответил Баки, как будто Тони вообще здесь не причем. Тони завидовал его самообладанию. – Он только что начал драку, из которой определенно не выйдет победителем. Это напомнило мне Стиви в старые времена. Получается, Баки действительно не знал, что Тони говорит по-русски. Хах. Если бы его штаны не были такими узкими, он, вероятно, нашел бы свою способность скрывать подобные вещи от бывшего убийцы лестной и забавной. – В старые времена? – Тони фыркнул. – Стив все еще такой, – Баки усмехнулся, и Тони вернулся к своей перчатке, пытаясь не думать об этом. – И с этими губами, – продолжил Баки рассеянно. Тони вздрогнул и чуть не обжег руку паяльником, который использовал. Он отбросил его с шипением, встряхивая рукой. Баки тут же оказался возле него. – Все в порядке, куколка? – спросил он, взяв Тони за руку, чтобы осмотреть ее. Тони тяжело сглотнул. – Все хорошо, – весело сказал он, надеясь, что Баки не видит его насквозь. Баки бросил на него подозрительный взгляд, но вернулся к дивану, чтобы продолжить чтение. – Его руки совершенны, – вернулся он к русскому. – Я бы убил, чтобы увидеть их обернутыми вокруг моего... Тони ударился головой о лабораторный стол, отсекая оставшуюся часть предложения Баки. Это был долгий день. 2. Немецкий. Вторник наступил после того, как ночью ему приснился хриплый голос Баки, который говорит что-то на русском. Тони не был уверен, знал ли мужчина о его влюбленности и шутил ли он над ним, хотел ли он друга с привилегиями или что-то еще (небольшая надежда, которую он еще не смог подавить, говорила ему, что его любовь была взаимна, но Тони отверг ее с жестокостью, которую он использовал для травматических воспоминаний). Тони пошел на кухню выпить кофе, совершенно не готовый к тому, что его ожидало. По пути к кофеварке он врезался в стену. – Извини, стена, – пробормотал он (потому что манеры были важны даже для неодушевленных предметов), слегка похлопывая ее по пути к кофеварке. Только стена почему-то была теплой под его ладонью, и она была не того цвета, как его обычные стены, и... Дерьмо. Он врезался лицом в грудь Баки без рубашки, который в настоящее время смеялся вместе со Стивом. – Я правда извинюсь через секунду, – сказал Тони, его голос был приглушен чашкой кофе возле рта. – Позволь мне сначала выпить кофе. – Не нужно, куколка, – весело сказал Баки. – Я польщен, правда. Тони не ответил устно, его рот был заткнут чашкой, из которой он пил кофе. Вместо этого он повернулся к Баки и резко закатил глаза. Если ему пришлось немного потрясти рукавами своего свитера, чтобы вытащить из них руки, ну, это никого не интересовало. Он был ужасающей силой природы, с рукавами свитера или без. Боже, Баки хихикнул и повернулся к Стиву. – Он как котенок, – сказал он на теплом немецком языке. Тони почти растаял. Он думал, что русский Баки был единственным сюрпризом, который мужчина приготовил для него, чтобы его колени подогнулись, но он никогда не был таким неправым. – Он взрослый человек, – ответил Стив, совершенно не впечатленный. Немецкий Стива был резче, с небольшим акцентом. Тони задавался вопросом, когда он успел выучить его. – Котенок, – повторил Баки. Тони уставился на него. – Хватит злословить, – сказал он, крадя кофе Баки из его рук. – Ты не знаешь, что я сказал, – бросил Баки. Тони потребовалось реальное усилие, чтобы удержать нормальное выражение лица. Конечно, немецкий не был одним из языков, указанным в его официальном досье, но серьезно? Как Баки мог не знать? Он постоянно говорил о тупых клиентах в Германии. Тони раздраженно фыркнул, решив продолжить свою маленькую игру. Какой может быть вред от этого? – Могу поспорить, что ты сказал что-то плохое, – самодовольно сказал Тони. – И поскольку ты был груб, ты должен сделать мне еще кофе. Баки указал на Тони, глядя на Стива. – Видишь? – сказал он (все еще на немецком). – Котенок. – Какой же ты грубый, – сказал Стив по-английски, словно взывая к терпению. «Он не единственный взывает к терпению», – печально подумал Тони. Немецкий Баки может запросто убить его. 3. Французский. У Баки действительно не было оправданий. Какой ребенок из богатой семьи не изучает французский в детстве? Но Тони мог сказать, что Баки действительно не замечал. Вечера среды были вечерами кино, за исключением, конечно, инопланетян (любое нападение злодеев в среду вечером подвергалось крайней предвзятости. Сообщество злодеев быстро научилось не воплощать свои планы по мировому господству по средам), и Тони обычно смотрел фильм, свернувшись калачиком возле кого-то, так как его жажда контакта пробивалась на поверхность. Той ночью он лежал на коленях у Наташи, ее тонкие (смертельно опасные) пальцы играли с его волосами, усыпляя его (прошло три или четыре дня с момента его последнего нормального сна, он должен сделать перерыв). Баки сидел по другую сторону от Нат, с любовью глядя на Тони. – Он такой милый, – прошептал Баки по-французски Наташе. – В такие моменты я хочу обнять его, прижать к себе и потискать. – Пригласи его на свидание, – прямо ответила Наташа. – Тогда ты определенно сможешь потискать его. Ему нравится такое. – Я не хочу разрушать то, что у нас есть сейчас. Тони все меньше и меньше фокусировался на словах, а больше – на успокаивающем французском, который доносился из уст Баки. Позже он определенно взбесится, когда предательская надежда развернется в его груди, но он был рад уснуть тогда. – Ты ничего не разрушишь, – ответила Наташа уверенно. Баки застонал, и Тони понял, что тот закатил глаза. – Ты не знаешь наверняка, – сказал он с грустью. – Я могу все испортить. Он может возненавидеть меня. Он будет притворяться, что все нормально, но это будет неловко и ужасно, и… – Ты ему тоже нравишься, – продолжила упрямо Наташа, и Тони гордился тем, что даже не напрягся. – Пригласи его на свидание. Но если ты причинишь ему боль... – Никогда, – Баки поморщился. – Но он никогда не согласится, можешь не переживать. Нат прошептала что-то еще, но Тони был уже на грани сна, чтобы перевести это. Он заснул, воспоминания о нежном французском Баки, который отгонял от него кошмары. 4. Хинди. Тони не мог обвинить Баки в фиаско в четверг. Хинди не был таким распространенным, поэтому было бы удивительно, если бы Баки знал, что Тони говорит на нем. Он редко использовал этот язык, задействуя его только в тех случаях, когда говорил с потенциальными индийскими инвесторами. Он бы никогда не учил его, если бы знал, что Баки начнет говорить на хинди всякие грязные вещи. – Я бы сделал что угодно ради этой задницы, – проворчал Баки на хинди, когда Тони вышел на тренировочный ринг, красный и потный. Тони застыл на месте, едва сдерживаясь от того, чтобы обернуться и пристально посмотреть на мужчину. Хинди Баки был греховный, как и его язык, оборачиваясь вокруг мягких слогов, из-за чего Тони хотелось закричать. Тони пришлось сосредоточиться на том, чтобы не отвлекаться. По крайней мере, он мог списать свой румянец на интенсивные упражнения. – Еще раз, Тони, – сказал Стив, заставляя Тони снова вернуться к тренировкам. – Соберись. – Могу поспорить, что у меня есть кое-что, что заставит тебя сосредоточиться, – слова Баки были едва слышны, но Тони запнулся, услышав их, ослабив защиту своего тела во время драки, за что закономерно получил по лицу. Стив не знал хинди, поэтому он не следил за поведением Баки. Мужчина даже не заметил, что Баки говорил на иностранном языке. Тони очень хотел понять, в какую игру играл с ним Баки. – Черт, – простонал Тони, потирая место, в котором уже начал образовываться синяк. – Я так хочу тебя. – Кэп, я хочу пропустить сегодняшнюю тренировку, – объявил Тони, уже направляясь к выходу. Хотя Стив обычно отдавал приказы (и Тони иногда слушал их), никто не вставал на пути решительного Тони Старка. Мужчина поступил мудро, отпустив его (и Тони был почти уверен, что он не заметил странную походку Тони). – До свидания! – Жаль что ты уходишь, но мне нравится смотреть на походку, – хинди Баки последовал за ним в коридор, перекрывая протесты Стива и делая его побег в свою комнату гораздо более неотложным. 5. Румынский. Эта ситуация официально становится нелепой. Тони мог справиться с сексуальным разговором. Он хотел забраться на Баки, как на дерево, но он смог подавить это желание. Однако он не мог выдержать то, как Баки говорил ему всякие нежности по-румынски. На гребаном румынском. Баки не мог знать, что Анна Джарвис учила его румынскому языку, поэтому слова, выражающие нежность или привязанность, были ему очень знакомы. Он никак не мог знать, что Тони ассоциирует румынский язык с уютом, с любовью, и каждое слово из уст Баки заставляло Тони таять. – Я просто хочу обнять тебя, – печально сказал Баки, сидя на диване, на котором все это началось. – Я мог бы сделать тебя таким счастливым, дорогой. Тони продолжал паять и молился, чтобы Тор прибыл из Асгарда и ударил его. Он не мог справиться с эмоциями, которые вызывали у него слова Баки. Надежда, эта гребаная предательница, сходила с ума в его груди. Однако Тони не мог заставить себя сделать последний шаг и рассказать Баки, что он чувствует. Он все еще боялся, что это была тщательно продуманная игра, шутка, чтобы сыграть на страхе Тони быть отвергнутым. И даже несмотря на то, что Баки никогда не сделает что-то столь низкое и жестокое, Тони все равно не мог прогнать этот страх. – Думаю, я влюблен в тебя, куколка, – сказал Баки, и Тони снова чуть не обжег свою руку. – Что ты сказал? – спросил он, отчаянно пытаясь держать нормальное выражение лица. Глаза Баки слегка сузились, но все же он успокоил себя «знанием» того, что Тони не говорит по-румынски. – Просто думал вслух, – сказал он, поднимаясь, чтобы встать позади Тони. – Что ты делаешь? – Работаю над новым Укусом Черной Вдовы для Нат, – объяснил Тони, забывая про румынский. – В нашем последнем бою я заметил, что между зарядами есть задержка, поэтому я пытаюсь исправить это и сделать его более мощным, не жертвуя распределением веса. После этого Клинт попросил несколько новых стрел, поэтому я делаю кое-какие виды, которые взорвут его маленький птичий мозг, – он улыбнулся, обрадованный, что можно покрасоваться перед тем, кому интересны его труды. Баки улыбнулся в ответ. – Забудь об этом, – вернулся он на грубый румынский. – Я не думаю. Я знаю. Тони поперхнулся воздухом. Это не могло продолжаться вечно. +1. Итальянский. Тони определенно собирался ударить Баки Барнса. В рот. Своим ртом. Нежно и с любовью. Но все равно ударить. Мужчина болтал по-итальянски, и он должен был знать, что Тони говорил на этом языке. Это было в его досье Щ.И.Т.а, ради всего святого! И он не держал свои итальянские корни в секрете. – Привет, куколка, – поприветствовал его Баки по-английски, протягивая Тони чашку кофе. Тони взял ее без колебаний, выпив содержимое за несколько секунд. Баки вернулся к разговору с Наташей по-итальянски. – Я действительно хочу поцеловать его. Он такой милый, сонный и ласковый. – Тогда сделай это, – ответила Наташа. Она, по крайней мере, вспомнила, что Тони был итальянцем, и бросила на него быстрый взгляд. – Ничто не останавливает тебя. – Элементарная вежливость? – Умоляю тебя, – усмехнулась Наташа. – Она выпрыгнула в окно, когда ты начал фантазировать о его заднице на русском. – Он не говорит по-русски, поэтому вежливость была соблюдена, – ответил Баки. Тони громко вздохнул. Ладно, шутки кончились. Он сказал по-итальянски: – Вообще-то, – прежде чем перейти на русский. – Я говорю на этом языке. – Дерьмо, – выругался Баки по-немецки, и Наташа рассмеялась, выходя из комнаты. – На каких еще, позволь поинтересоваться? Тони вздрогнул. – Сейчас самое время сказать мне, что ты не шутил, когда говорил все это, – смущенно сказал он на хинди, не отвечая на вопрос. Баки был уже ярко-красного цвета. – Должен ли я пойти дальше и предположить, что ты меня понимаешь? – спросил он по-французски. – Французский был твоей ошибкой, – улыбнулся Тони, говоря по-румынски. – Какой мальчик из богатой семьи не изучает французский в детстве? – Почему ты ничего не сказал? – он вернулся к английскому, его голос дрожал от нерешительности и испуга. – Я был уверен, что ты шутишь, – Тони не поднял глаза, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. – Я не думал, что нравлюсь тебе. Баки подошел ближе, втягивая Тони в целомудренный поцелуй. – Ты мне нравишься, – сказал он по-итальянски. – На самом деле, я люблю тебя. – Хорошо, – Тони растаял в его объятиях, итальянский язык лился из его уст, как будто он был его основным языком. – Потому что я тоже тебя люблю. Думаю, ты сказал что-то про то, что хочешь «потискать» меня на днях? После этого было мало связных слов на любом языке.