Царили в мире гармония и красота

Исполняется: - Без билета – Место для тебя - Крематорий – Ромео и Джульетта - Placebo – follow the cops back home Помню, как ты, когда мы мотались по лесам, доставала из своей сумки томик Шекспира и подолгу читала. Когда вы не разговаривали с Роном, когда днями молчал я, английский драматург становился тебе единственным лекарством. Ты всегда оставалась собой, и настоящее утешение могла найти только в книгах. Ты была не из тех восторженных девочек, которые, прочитав хоть что-то, тут же примеряют на себя роли. Ты просто цитировала строчки, приводя нас с Роном в недоумение. Мальчишки не любят чувствовать себя глупее. Однако мы так себя и чувствовали. Рону было проще – ему не обязательно надо было слышать о Шекспире. Ему вообще не было дела до того, что ты читаешь. А я не мог простить себе незнания этого – все-таки, я рос у магглов. Но, в те дни нас больше занимали крестажи. Намного больше английской литературы. Однажды я попросил у тебя книгу. Потому что надеялся, что благодаря Шекспиру подберусь к тебе чуть ближе. Книга - небольшого формата, но толстая – кажется, ты предпочитала толстые книги тонким брошюркам. Она была вся исписана твоими пометками, круглым почерком отличницы. Карандаш был тусклым, и буквы были видны не очень хорошо. Я пытался, честно пытался не вчитываться в твои замечания, но в какой-то момент заметил, что читаю больше их, чем сам текст. Через неделю вернул тебе книгу, ни прочитав не строчки текста. Так, бегло перелистав твои замечания и наблюдения. *** Время пролетело довольно быстро – так быстро, что мы и сами не успели оглянуться. Нас стали называть героями, появился личный счет в Грингортсе, почет, слава, уважение и чары маскировки, чтобы спасаться от назойливых поклонников и лезущих в жизнь придурков. Рон погиб через год после войны – грустный парадокс. Ты была сильной – куда сильнее нас самих, но не раз признавалась мне, что крики Беллатрисы будят тебя по ночам, появляясь из неоткуда. Я бестолково мотался между тобой и Джинни, которая не уставала закатывать скандалы, почему я так редко бываю дома. Дело было не только в тебе, хотя особой терпимостью моя будущая жена не никогда не отличалась. Ты была для нее почти сестрой, но ей невыносимо было видеть, сколько времени я провожу рядом, в нелепых попытках вернуть тебя к жизни. И к тому же, Аврорат во главе с Кингсли требовал появляться на всех мероприятиях, приемах и сборах, проводить лекции для новичков. Туда мы чаще всего тоже ходили вместе – Герои Войны, как-никак. А еще была свадьба, на которую ты не пришла. Наверное, невыносимо тебе было видеть столько Уизли – но без Рона и Фреда. Мне кажется, ты всегда внутренне винила и себя тоже в их смерти. Я понимал, и я простил. Ты еще не отошла от смерти Рона, ты взывала к моему благоразумию, просила меня почаще бывать с законной женой. Однако я, как будто глухой, не слышал твоих просьб и уверений. Никогда не смог бы выбрать, что для меня важнее – ты или она. Я не слышал, и не хотел слышать о твоих попытках покинуть Англию, надеясь, что ты навсегда останешься со мной рядом. Однако ты решила иначе. Вечер среды оказался не таким, как обычно. Я пришел на крыльцо твоего дома, но света в окнах не было. Старая привычка заставила меня дернуть дверь и выхватить палочку. Дом оказался пустым. Я стоял посреди прихожей и смеялся, все еще надеясь убедить себя в том, что ты просто вышла за молоком и не оставила записки. Но нет – на диване больше не было подушек, пропахших цветочным ароматом, и самого дивана тоже не было. Я вышел на улицу. Значит, твои рассказы об отъезде не были сказками. Ты действительно уехала и, подумав, что так будет благоразумнее, даже не сказала куда. Просто ушла. Домой я шел пешком, хотя без проблем мог аппарировать. На пороге собственного дома остановился, и словно очнувшись, трансфигурировал для Джинни из какой-то бумажки букет орхидей. Она открыла дверь, готовая выдать мне новую порцию оскорблений, но вместо этого разревелась, как девчонка. В сущности, мы и были детьми. Просто детьми, которые очень много пережили. С глаз спала пелена, и я крепко обнял её. А ты не ушла, скорее, просто прикрыла дверь, в надежде на то, что я когда-нибудь отыщу тропинку. *** Казалось, ты исчезла бесследно – за это время ни разу не дала о себе знать. Ни обычных писем, ни сов на праздники. Объяснить твой отъезд в Аврорате я не мог – да от меня и не потребовали. Я был уверен, что Кингсли знает, но предпочитает молчать на этот счет. Я и не мог предположить, где ты – ведь земной шар настолько велик, что никакое волшебство здесь не поможет. Ты могла быть во Франции или в Испании, а могла забраться еще дальше. Ты, в сущности, могла быть где угодно. Но когда в одно дождливое утро я вышел за молоком, мой взгляд так и устремился к утреннему «Пророку». Дурацкая привычка с военных лет, когда мы не могли узнавать все новости – теперь каждое утро я неизменно покупал свежий «Пророк», дабы разузнать, что случилось в магическом мире за прошедшие сутки. Сегодня первая страница была посвящена какому-то крупному событию науки. «Токийские астрономы во главе с Г. Грейнджер открыли новое звездное скопление. Подробнее на странице 5. Эксклюзивное интервью». Я, как ненормальный, выхватил газету со стойки и принялся со скоростью света листать страницы. Новость заняла весь разворот. Твоё похудевшее лицо с короткими волосами улыбалось мне с пятой страницы. Я жадно вчитывался в строчки и не мог вообразить себе, что вижу это на самом деле. Я отдалился от всего мира, погрузившись в вязь напечатанных слов. Я онемел. Я и не представлял себе, что ты так далеко забралась. И даже там делала небывалые успехи. Впрочем, это было весьма в твоем стиле – оказавшись в незнакомом месте поставить там все на уши так, чтобы об этом написали даже у нас. Продавец окликнул меня: - Эй, сер, Вы не заплатили за газету! Он не узнал меня – вполне предсказуемо, чары маскировки всегда помогали в этом. Представляю, какой был бы шум – Гарри Поттер собственной персоной вышел за молоком в потертых джинсах. Эксклюзив для первой полосы «Пророка»! Заголовок вроде этого: «Что пьет на завтрак герой Второй Магической Войны? Подробности ниже». Я молча кивнул, бросая ему на прилавок галеон, притом, что «Пророк» даже в свои самые глухие времена стоил пять сиклей. Кажется, он смотрел мне в спину, когда я уходил. *** Мне ничего не стоило найти адрес того центра, в котором ты работала в Токио. Бросить все на свете – взять отпуск в Аврорате, пока Джинни сама была в командировке, и поехать в Токио. Без приглашения. Без весточки о том, что я приеду. Я хотел сделать тебе сюрприз и очень надеялся, что этот сюрприз придется кстати. Ты жила в маггловском районе, а значит, до тебя пришлось добираться на метро. Я не любил даже английского метро – но когда увидел токийское – обомлел. Путеводитель рассказывал, что оно одно из самых больших в мире, состоит из 290 станций. Но одно дело – услышать, а совсем другое – увидеть, как говорят магглы. Я порылся в ежедневнике, где был написан адрес. Открыл карту, чтобы понять, куда мне ехать. Замер перед картой метро, наконец-то определив ветвь и направление. До этого я боялся войны и крови, но после такой встряски Темный Лорд показался мне детской игрушкой на колесиках. Сел на линии Тодзай, и проехав пару станций, я убедился, что моя теория верна. Я почти не привлекал к себе внимания, отличаясь в остальных только разрезом глаз и цветом кожи. Впрочем, этим можно было мало кого удивить – в Токио приезжает большое количество европейцев и их видно сразу. Однако от них я тоже отличался – спокойным взглядом, отсутствием толпы за спиной и фотоаппарата не шее. Я был непоколебим и спокоен – ведь я точно знал, зачем приехал. Япония поразила меня своим организованным спокойствием – кажется, даже толпа в час пик была хорошо отлаженным механизмом и действия сообща, точно знала, куда ей нужно попасть. Япония поразила меня чистотой и блеском металлических поверхностей, улыбками людей и приветливостью пассажиров. Район «Тиёда», где находился твой астрономический исследовательский центр, был аккуратным, чистым и таким интересным, что я даже на мгновение позабыл, зачем приехал. Но мне, как волшебнику, ничего не стоило найти здание твоего центра. Я замер перед стеклянными дверьми с хромированными вставками, которые услужливо распахнулись мне на встречу, как только я сделал еще шаг. Вошел. *** В холле было пусто и прохладно. Возле стойки регистрации сидела девушка, которая обратилась ко мне, как только я вошел. Я назвал причину визита, полное имя и прочую официальную лабуду и стал ждать. Через пару минут я явственно услышал стук каблуков по зеркальному граниту приемной. Ты спускалась по лестнице ко мне, а я вспомнил, как испытал уже раз похожие эмоции. Святочный Бал на четвертом курсе. Кажется, я уже и забыл, как ты выглядишь. Но среди них ты была экзотическим британским цветком. Короткие русые волосы, деловой костюм, на который накинут белый халат – идеально выглаженный, без единого пятнышка – узнаю твою педантичность, туфли на каблуках и строгий взгляд. Однако весь этот образ рассеялся, как только ты увидела, кто же пришел. - Гарри? Мерлин, неужели, - ты обняла меня, скорее как сестра, но я не желал отпускать тебя, уже и, забыв, что это такое – от тебя пахло все тем же терпким цветочным запахом, который всегда оставался подушках твоего дома. Мы проговорили четыре часа, выйдя из центра. Ты водила меня за руку, как ребенка, показывая исторические ценности района, рассказывая, как вообще здесь очутилась. Меня забавляло – кажется, ты оказалась в нужном месте, в нужное время – тяжелая, но интересная работа, помогла тебе отвлечься от тягот войны, которые ты никак не могла забыть в Британии. Ты была горда своими открытиями, и с увлечением пересказывала мне, как это все было – я не считал себя дураком, но понимал лишь половину всего сказанного. А потом мы зашли в книжный магазин, и ты подарила мне книгу Шекспира на японском, и, смеясь, заявила, что хочешь, чтобы я начал осваивать что-то кроме должностных инструкций в Аврорате. Я вертел книгу в руках и тоже смеялся, думая, что ты все равно останешься такой же, как была раньше – неутомимо тянущейся к знаниям маленькой девочкой, с запачканным в чернилах носом. Ты почти не пользовалась магией – видимо отвыкла за такое время, и это настораживало меня. Я не решался задать вопроса, оттягивал этот момент все дальше и дальше, пока ты сама не обронила случайно: - Я вышла замуж, Гарри. Он тоже маггл, ученый. Мы познакомились на работе. Как поживает Джинни? Вы знали, как рушатся хрустальные замки, как сияющие сооружения вмиг превращаются в обугленные руины? Так было и со мной. Мир обесцветился. Я что-то ответил. Кажется, ты изначально знала, зачем я приехал. И решила не расстраивать меня до последнего. Наступил душный вечер – тебе пора было возвращаться, потому что ты и так задержалась. Я провел тебя, дежурно поцеловал на прощание в щеку. Ты сказала, что будешь писать – но я знал, что нет. Ты слишком много пережила и поэтому добровольно отказалась от волшебного мира. Почти. От волшебного мира или от меня? Не знаю. Я добрел до станции метро и оставил книгу на скамейке зала ожидания. Пускай, теперь все равно. Вечерняя станция встретила меня оглушительной тишиной. Подошел поезд.