La mia felicita

Лето. Запах прекрасных цветов проникал в дом сквозь открытые окна. Слегка колыхался тюль от тёплого июльского ветерка. Ирина сидела на диване и читала книгу. Стоит сказать, что, несмотря на плотный график гастролей и концертов, женщине удалось высвободить целую неделю для отдыха. Аллегрова любила читать, упивалась классикой. Вот и сейчас, читая рассказ Куприна «Впотьмах», она поражалась красоте слова этого писателя. Только женщина дошла до самого волнительного момента в книге, момента, будоражащего сознание, как в дверь позвонили. Аллегрова удивилась, но отправилась открывать. — Интересно, кого это принесло? Когда она открыла дверь, на пороге стоял Григорий Лепс собственной персоной. В его руках был небольшой тортик. — Ну привет, Ирка, — широко улыбнулся, — Ты не рада мне, что ли? Сама же в гости приглашала! — хохотнул, увидев её удивлённое лицо. — Ой, Гришка, привет! — взяла тортик из его рук, тем самым позволяя раздеться, — Это я уже совсем зачиталась, из головы вылетело. Прости, — чмокнула друга в щёку. — Обнимешь? — приглашающе раскинул руки. — Конечно, — мягко улыбнулась и, подойдя, обняла мужчину. — Ну что, пойдём пробовать мой тортик? Вроде это твой любимый… или я опять не угадал? — пошутил, отпуская её. — Нет, угадал, — усмехнулась и подмигнула ему. — Ты иди в гостиную, а я сейчас всё туда принесу. — С тебя вино, — ткнул в неё пальцем и, увернувшись от её маленького кулачка и засмеявшись, направился в гостиную. Ирина быстро нарезала торт, взяла тарелки из сервиза, бокалы и вино. Всё это женщина осторожно поставила на столик на колёсиках и отправилась с ним в комнату. — А вот и я, взяла твоё любимое красное, но, если что, белое у меня тоже есть, — улыбаясь, подвезла столик к более большому столу в гостиной. Переставила всё на него и откатила столик к стене. — Шикарно… Садись, мать, будем фильм смотреть, — улыбнулся, откупоривая бутылку с вином и разливая бордовую жидкость по бокалам. — Фильм — это прекрасно, давно ничего не смотрела. А какой? Про что? — откинулась на спинку дивана и блаженно вздохнула. — «Держи ритм». Ты же любишь танцы? — усмехнулся, подавая ей один из бокалов. — О да-а-а… — засмеявшись, протянула, вспоминая одну из историй в прошлом. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ИРИНЫ АЛЛЕГРОВОЙ… Несколько лет назад на дне рождении друга она слегка перебрала и поэтому, радостная, тащила всех танцевать. — Гришка-а-а, ну пошли танцева-а-ать! — мельком взглянула на стоящую неподалёку Анну, — Обещаю не приставать, — Григорий посмотрел на супругу, та слегка кивнула в знак того, что не возражает. Тогда Лепс взял Ирину за руку и вытянул на середину танцпола. — А я этого тебе не обещаю… — прошептал на ушко, шутя и в то же время говоря правду. Вот заиграла новая композиция, которая с первых нот заявила Ирине: «Ирка, тебе капец, это танго». Это был, пожалуй, единственный танец, который она не умела танцевать. Но отказываться было глупо, сама же только что тащила танцевать. Как итог — смеялись все, а больше всех они с Григорием. — Ну, мать, так танго не танцевал никто! — усмехнулся. — Да ну тебя, Лепс! — подошла к стойке и выпила залпом ещё бокал. Взяла бокал в руки, но пить пока не стала. Лепс включил фильм и, плюхнувшись на диван рядом с Ириной, приобнял её за плечи. — Ты чего тортик не ешь? И вот не надо мне говорить, что у тебя диета… — закатил глаза, отправляя себе в рот небольшой кусочек. — Диеты нет, но есть на ночь торт, действительно, не лучшая идея. Буду толстой потом, — усмехнулась, поставив бокал на столик, и положила руки на живот, смущаясь, вдруг уже выглядит полной. — Ой, мать, я тебя умоляю! Ну какой толстой? Ты всегда стройная, смотришь на тебя и глаз радуется, — улыбнулся и чмокнул её в щёчку, — Давай ешь. Или я что, зря приехал? — взял ложку, отломал небольшой кусочек и поднёс её к женским губам. — Вот, только ради тебя, Лепс, — усмехнулась и облизала ложку, — М-м-м, как вкусно… — Спасибо за комплимент, — усмехнулся, — Ещё? — отломал второй кусочек. — За что же мне такое счастье сегодня? Сам Григорий Викторович кормит меня с ложечки, — подколола. — Ну, а как тебя ещё заставить съесть мой тортик? Так, за меня ты съела. Теперь давай за Лалу… — пошутил, поднося ложку к её губам. «Боже, как же двусмысленно…» — пронеслось у Ирины в голове: «Хотя чего это я, это же просто тортик… Да, Ир Санна, совсем у тебя уже крыша поехала!» — Ладно-ладно, ем я, ем, — взяла ложку из его рук и облизала её. — Давай ещё пару ложек за Крутого и Николаева, и я от тебя отстану, — рассмеялся. Аллегрову резко разозлило то, что мужчина разговаривает с ней, как с ребёнком. Приняла его, как ей казалось, невидимый вызов. Взяв тарелку, положила в неё большой кусок торта и начала жадно уплетать десерт. — Воу-воу, Ирка, полегче! — захохотал, — Я, кажется, не предлагал тебе участие в конкурсе по быстрому поеданию тортика. А то с таким рвением быстрые углеводы оправдают своё название… — А воф повдно, феферь я эфо фё фьем, пофомуфо эфо фкуфно! — проговорила с набитым ртом. — Ну и молодец. Если потолстеешь, зови, буду бегать вместе с тобой в парке как виновник твоего лишнего веса, — хихикнул. — Да ну тебя, — усмехнулась и отставила тарелку; так и не доела, — Ирина Аллегрова если и будет бегать, то только с Григорием Лепсом! — захохотала. — Это всё, на что ты способна? У-у-у-у-у… — фыркнул и, забрав у неё тарелку, прикончил остатки тортика; затем взял свой бокал с вином и поднял его, — Ну что, за Дробыша, который нас… как ты там говорила? А, соединил, вот. — Подружил, — подняла указательный палец вверх, — За него! — улыбнулась и взяла бокал в руку. — Ира, не коверкай. Ты тогда на церемонии награждения сказала именно «соединил», — улыбнулся и, чокнувшись с ней бокалом, отпил. — Всё-то ты помнишь, — опустошила бокал и поставила на стол. — Ага. И про фильм тоже, — усмехнулся и, допив вино, поставил свой бокал рядом с её. Они стали смотреть фильм. Во время просмотра мужская рука то и дело то ли случайно, то ли нарочно касалась её, и от этого по женскому телу прибегали мурашки. — Сейчас будет мой самый любимый момент. Смотри внимательно, — шепнул ей на ушко, чтобы не прерывать сложившуюся идиллию. «Нет, ну он что, издевается? Ладно, кормил с ложки — шутил, ладно, касается — случайность, хотя иногда кажется, что нет, но это…» — такие мысли вертелись в голове женщины после первого взгляда на тот момент на экране телевизора. Пара в фильме танцевала страстное аргентинское танго — именно тот танец, который не получился тогда, три года назад, у Ирины. Как на зло, мужчина — брюнет, женщина — блондинка, всё как у них, но… Но они друзья. «Боже, как же страстно они двигаются, невероятно! Я бы не смогла так долго в ЕГО объятиях, в таких неправильных, не дружеских…» — желание внутри Ирины с каждой секундой разгоралось всё сильнее, сознание вырисовывало Гришу, его руки на её бёдрах, губы на шее… «Стоп!» — мысленно остановила сама себя: «У него есть жена. Он её любит. Мы просто друзья… Но как же я его хочу-у-у, хочу, чтобы взял меня сзади, хочу стонать в его руках, чувствуя его глубокие толчки внутри, хочу, хочу, хочу!» — тяжело выдохнула. От нарастающего желания ныла поясница. «Ирка сегодня какая-то напряжённая… Что это с ней? Неужели это я так на неё влияю? Хотя нет, обычно она спокойная… Может, это на неё так фильм подействовал?» — размышлял Лепс. Ему и в голову не могло прийти, что сейчас творилось в мыслях Аллегровой… Ирина резко поднялась с дивана, так как поняла, что больше не может терпеть. — Гришка, ты пока фильм один посмотри, а я приду минут через пятнадцать, — направилась к лестнице. — Ир, ты куда? — удивился. — Да-а… — протянула, судорожно придумывая, что сказать, — Спина разболелась, я в ванну и вернусь. Женщина практически бежала вверх по ступенькам. Оказавшись в ванной комнате, прикрыла дверь и сразу же сняла домашние штаны вместе с трусиками. Присев на край ванны, развела ножки и положила ручку на возбуждённую промежность. Далеко не первый раз она делала такое после встречи с Лепсом, но если раньше могла дотерпеть до того момента, когда останется одна, то сегодня даже это не вышло. Григорий, заподозрив неладное, встал с дивана и решительно направился вслед за Ириной. Оказавшись возле закрытой двери в ванную, он громко постучал. — Ира, с тобой всё хорошо? Выходи. Когда Ирина услышала стук и просьбу выйти, наверное, надлежало бы так и сделать, но, к сожалению, она не могла. Не могла остановиться сейчас. — Всё в порядке, — выдохнула, еле успев скрыть свой стон, — Я не могу сейчас, я занята. Иди вниз, я приду… М-м-м… Позже приду, иди. — Ира, открой дверь! — рявкнул, стукнув по ней кулаком. — Лепс, отстань, сказала! Последний раз говорю — иди вниз! — проговорила, а затем издала лёгкий полустон. Мужчина рванул дверь на себя, и перед ним предстала следующая картина — сидящая на краю ванны полуголая Ирина, которая успела прикрыться полотенцем. — Аллегрова, ты что творишь? Немедленно прекрати! — Не тебе мне указывать, выйди вон! — несмотря на положение дел, не остановилась. Закрытая полотенцем от мужских глаз, Ирина продолжала движения пальчиками по клитору. — Я сказал, прекрати это делать! Иначе нарвёшься! — крикнул. — Ещё чего, указывает он мне тут! Ты мне кто, муж? Аньке своей будешь указывать! — простонала, — Лепсверидзе, выйди, я сказала! — Ну всё, ты сама напросилась… — схватил её за руку и притянул к себе, а затем резко толкнул лицом к стене и прижал её тело к светлой плитке. — Гриша, прекрати! Мы же друзья, ты должен меня понять. Если бы не ты, я бы уже кончила и спокойно вернулась вниз, — злилась на него за то, что не дал закончить; попыталась вновь вернуть свою руку на место, но не позволил, — Лепс, а не пойти бы тебе нахуй! — окончательно вышла из себя, так как снова почувствовала боль в спине. — Замолчи уже, — рявкнул. Звякнула пряжка ремня. Он навалился на неё своим телом, не позволяя сопротивляться, и резко вошёл в неё. Не давая ей опомниться, стал совершать резкие, глубокие толчки. Его ладони нашли её руки и подняли их у неё над головой, прижимая к стене. — А-ах-х-х, м-м-м… — громко застонала от удовольствия, развела ножки чуть шире, — Гриша-а-а… — выдохнула и вновь простонала. — Боже, твои стоны меня с ума сводят… — хрипло произнёс, ускоряя движения и всё сильнее вжимая её в стену. — Да-а-а, малыш, ещё… — стонала всё громче. Выгибала спину, запрокидывала голову назад и прикусывала губу, — Хорошо-о-о… — выдохнула и облизала губы. Лепс ускорил движения, понимая, что больше не выдержит. Возбуждение достигло пика. Он услышал Ирин стон, возвещающий о наступлении оргазма, и кончил следом. Некоторое время они стояли, облокотившись на стену. Мужское тело вжимало женское в плитку. Григорий положил голову Аллегровой на плечо, стараясь восстановить дыхание. — Спа-спасибо, Лепс, а теперь всё же выйди, — еле проговорила, восстановив дыхание. — И что это только что было? — усмехнулся, отпуская её и присаживаясь на край ванны, где совсем недавно сидела сама Ирина. Когда она повернулась, то встретилась с его внимательным, слегка насмешливым взглядом. — И это ты меня спрашиваешь? Ты же сам… И вообще, — прикрылась полотенцем, — Что было, то прошло, — усмехнулась и вышла из ванной. — Ну и куда мы собрались? — поймал её за руку и притянул к себе, — Думаешь, после этого я тебя куда-то отпущу? — обжёг её своим взглядом. Где-то внизу снова начало разгораться желание. — Не думаю, а отпустишь, — грустно усмехнулась, — Тебе домой пора скоро, иди фильм досмотри, и я потом тебя провожу, — отстранилась от него и, поцеловав в щёку, быстро убежала в спальню. «Ну всё, с меня хватит, Аллегрова!» — разъярённо подумал Лепс и, влетев в спальню, повалил Ирину на кровать. Зафиксировав её руки, чтобы не вырывалась, прильнул к её губам страстным поцелуем. — Гришка, ты чего? — успела проговорить между поцелуями. Ёрзала по кровати, пытаясь вырваться и тем самым ещё больше разжигая желание в обоих. — Замолчи и поцелуй меня, — произнёс ей в губы, — Я знаю, чего ты сейчас хочешь… — Потом ты об этом пожалеешь, подумай о семье, а? — не знала, почему говорила это. Сама сильно хотела его, влюбилась в него с первого взгляда, когда встретились впервые. Она боялась потерять его совсем, поэтому хотела сохранить хотя бы дружбу. Но это не получалось… И всё же, не удержавшись, поцеловала мужчину. — Вот и умница… — шепнул ей в губы, снова накрывая их своими. Затем стал спускаться вниз по шее, покрывая её горячими поцелуями. Его руки исследовали её тело под домашней кофтой. Он рванул пуговицы, обнажая грудь, и припал к ней губами, покрывая нежную кожу поцелуями и иногда покусывая. — Ах-х-х… — простонала, прижимая его голову к себе и слегка обнимая его тело ножками. — И не говори, что тебе не нравится, всё равно не поверю… — усмехнулся, выпрямляясь. Избавившись от своей футболки, навис над женщиной и, слегка грубовато разведя её ножки в стороны, резко вошёл. — Лепс! — то ли прокричала, то ли простонала и сжала его плечи. Он обнял её, прижимая к себе, и начал совершать резкие, глубокие толчки, стараясь получить её всю, до конца. Его губы впились в её шею, оставляя алые следы. — Да-а-а, мой сладкий, ещё, вот так, а-ах… — стонала, прижимая к себе ногами всё сильнее, укусила и тут же зализала свои следы. — Моя… — шепнул ей на ушко, прикусывая мочку, и ускорил темп, доводя обоих до полного изнеможения. Стоны участились, Ирина царапала мужскую спину в приступе накатившего оргазма. Наконец, оба без сил упали на кровать. Молча лежали, приводя в порядок дыхание. Аллегрова устало прикрыла глаза. Григорий, решив, что она задремала, накрыл её пледом и, быстро одевшись, покинул сначала спальню, а затем и дом, не желая тревожить его хозяйку. Хотел дать ей время обдумать всё произошедшее и подумать самому. Знал, что после этих вечера и ночи домой не поедет, не хочет видеть жену, с которой у него давно уже ничего нет. Но Григорий ошибся, Ирина не спала. Она думала о них, о том, что теперь будет. И когда он ушёл, женщина чётко осознала — как раньше уже не будет. Она почти плакала, понимая, что потеряла даже ту необходимую ей дружбу. — Гришка, если бы я могла что-то изменить, я так люблю тебя, но… Но ты любишь другую, и с этим мне придётся смириться… Зачем ты это сделал, зачем?! Теперь мы не сможем даже общаться, я не смогу прижаться к тебе, когда мне станет грустно, не смогу чмокнуть в уголок губ, как делала это раньше… Зачем я всё это говорю? Всё равно ты уже ушёл. И правильно, что ушёл, небось жена дома волнуется. Был бы ты моим мужем, я бы волновалась, хотя нет, я бы просто не отпустила… — Ирина закрыла лицо руками. Нервы сдали, и слёзы вырвались наружу. А на другом конце города, в своей старой квартире, сидел на кухне объект её мыслей. На столе стояла бутылка коньяка и стакан. Лепс сразу же решил много не пить, потому что с утра ему предстояло совершить кое-что такое, что навсегда бы расставило все точки над «i». Телефон молчал — жена давно уже не беспокоилась о том, где пропадает её муж. Они отдалились друг от друга, общались, как друзья и не больше. Не разводились, потому что не хотелось что-то менять. Да и куда было идти? А теперь резко появилась Ира… Нет, не так. Она всегда была в его жизни, возможно, даже занимала более значащую позицию, чем Аня. Они были неразлучны. Двери её дома были всегда открытыми для него. Он мог приехать в любой момент, чтобы просто поболтать или попросить совета. Лепс знал, что уже давно испытывает к Аллегровой больше чем дружеские чувства. Она очаровала его своей индивидуальностью и, конечно же, красотой. И после этой ночи Григорий понял, что пора всё менять. Пора было сделать так, как того требовала судьба. Пора сказать Ирине, что же на самом деле между ними происходит. Разобраться, где правда, а где ложь. Допив содержимое бокала и убрав всё в шкаф, Лепс отправился в спальню, намереваясь хоть немного выспаться перед столь важными событиями. В это время Ирина никак не могла уснуть, слёзы не прекращались ни на секунду. Промучившись всю ночь, женщина встала с кровати и на ватных ногах пошла в гостиную. Надо было прибрать то, что осталось после вчерашнего вечера. Каждый поймёт, как больно убирать то, что хранит в себе приятные воспоминания о человеке. Но это всё же необходимый шаг, шаг, чтобы двигаться дальше. — Так всё, хватит слёз. Он больше не вернётся. Да, я его люблю, но не могу же я плакать вечно? — проговорила и убрала последние чашки со стола. — Нет, надо всё-таки поспать, а то так и помереть недолго, — грустно усмехнулась и, дойдя до спальни, рухнула на постель. Из-за того что была вымотана эмоциями, отрубилась моментально. Но, проспав всего четыре часа, вновь поднялась с кровати. — Ой, мама, лучше бы я не ложилась… Ай, спина затекла, блин! Ну всё, или что-то ещё случится в этот отстойный день?! — говорила, спускаясь по лестнице в гостиную. И, словно отвечая на вопрос певицы, раздался звонок в дверь. — Пошли нахуй! Я не в настроении! Но кто-то упорно жал на звонок, не давая ему прервать мелодичную трель. — Ну всё, сами напросились! Кто бы ты ни был, ты пожалеешь об этом! — подошла и рывком открыла дверь. Дверной проём полностью занял огромный букет ароматных алых роз. Его размеры не позволяли Ирине разглядеть человека, который держал сей презент. Видны были только ноги в брюках и лакированных туфлях. Однако вскоре ситуация более-менее прояснилась, по крайней мере, в плане личности нежданного визитёра. — Доброе утро, душа моя, — усмехнулся букет голосом Лепса, — Впустишь? — Кому как, Григорий Викторович. Проходи, коли пришёл, только предупреждаю: сегодня я злая, так что на чай даже не рассчитывай. Выкладывай, что хотел, и уходи. Я хочу побыть одна, — неосознанно причиняла ему боль в надежде заглушить свою. Срывалась, зная, что его визит ничем хорошим не кончится. Может, он пришёл извиниться за вчерашнее? Как же глупо. Вчера был самый счастливый вечер в жизни Ирины… — А вчера ты вела себя совсем по-другому, — усмехнулся, проходя и вручая ей букет, — Стонала, просила не останавливаться, шептала на ушко ласковые слова… Я пришёл поговорить с тобой. На чай не рассчитываю, потому что принёс вот это, — поставил на комод бутылку её любимого вина, которое привёз ей с недавних гастролей. Аллегрова, вспомнив вчерашнее, слегка смягчилась. Но собралась с силами, чтобы сказать то, что говорить ей вовсе не хотелось, но что она считала правильным. — Гриш, прости меня за вчерашнее. Это я виновата в том, что ты изменил Ане. Из-за меня мы такую ошибку совершили, мне жаль… — Так, спокойно, — перебил её Григорий, не дав ей договорить столь опрометчивые слова, — Пошли на кухню. Пошли-пошли! — стал подталкивать обескураженную таким поворотом событий женщину в сторону кухни. — Ну пошли… — прошептала, чувствуя его лёгкие прикосновения к пояснице. Которая как по волшебству, резко перестала болеть. Они прошли на кухню, и Ирина на автомате достала бокалы. Лепс наполнил их принесённым с собой вином и протянул один ей. Букет остался лежать на комоде в коридоре. — А теперь давай поговорим, как взрослые люди. Не надо извиняться за вчерашнее, потому что это не ошибка, Ир. Это то, чего мы оба давно хотели, и ты это прекрасно знаешь. Если я ещё не говорил, то скажу сейчас — я люблю тебя, Ириш. Тебя и только тебя. И я не надеюсь, а знаю, что чувства мои взаимны. Так, может, перестанем отрицать очевидное? — снял свои тёмные очки и положил их на стол. Теперь она могла видеть его глаза. — Гришка, — взяла мужчину за руку, — Я правда тебя очень люблю, — оставила несколько поцелуев на тыльной стороне ладони, — Но у тебя семья, и я не хочу и не буду её разрушать. Поэтому давай попытаемся сохранить хотя бы дружбу… — отпустила его руку, а затем, сложив свои руки домиком, положила на них голову, тем самым спрятав лицо. — Ириш, — подошёл к ней и, взяв её за плечи, мягко развернул к себе, — Послушай меня внимательно. У меня давно уже нет семьи. Мы с Аней — чужие друг другу люди. Я же сегодня даже не ночевал дома. Как думаешь, если бы она меня любила, она бы не начала обрывать мой телефон звонками? — присел перед ней на корточки и заглянул ей в лицо. — Ну-у-у, я бы просто не пустила, — смущённо улыбнулась и отвела глаза. — От тебя я даже не посмею никуда исчезнуть… — шепнул, беря её руки в свои ладони и прижимаясь к ним губами, — Ты у меня самая дорогая, самая любимая… — Ладно, Гриш, помечтали и хватит. Тебя дома дети ждут, и если Аня не звонила, то она просто доверяет тебе. А мы тут так… — грустно усмехнулась, вспомнив прошлую ночь и погладив Лепса по щеке. — Эх, ну почему я всегда всё должен объяснять наглядно?.. — наигранно вздохнул Лепс. Резко поднявшись с колен, он навис над Ириной и прильнул к её губам нежным поцелуем, заставляя события прошлой ночи ярко вспыхнуть в её памяти. — М-м-м, Лепс, вот что ты творишь? — прошептала после поцелуя. — Стараюсь быть нежным. Вчера я вроде был довольно груб с тобой… — усмехнулся, поднимая её со стула и прижимая к себе. — Гришка, мы не можем… — прошептала, пытаясь отстраниться, — Я не буду любовницей! Всегда это презирала и презираю сейчас. Гриш, мы же хорошие друзья, зачем всё портить? — отошла на шаг назад. — А кто сказал, что ты будешь любовницей? — засмеялся. Его бархатный смех заставил её закусить губу. — Лепс, ну перестань! — толкнула его в плечо. Не могла быть рядом с ним, от его взгляда и голоса внизу живота сразу завязывался узел желания. — Перестать что? — улыбнулся, снова привлекая её к себе, — Ты будешь моей единственной, моей богиней… — шепнул ей на ушко и легко коснулся губами её шеи. — Богиней, которая предала собственные принципы, — грустно выдохнула, но, противореча своим словам, выгнула шею. — Ты ничего не предавала, Ириш. Сама судьба хочет, чтобы мы были вместе… — прижал её ягодицы к столу и обнял женщину, уткнувшись лицом в её шею и покрывая её нежными поцелуями. Ирина гладила его плечи руками, а по щекам потекли слёзы. — Ну и чего мы ревём? — улыбнулся, осушая поцелуями появившиеся на женских щеках солёные дорожки, и посмотрел ей в глаза. — Аню жалко… Врать ей не хочу. — Предлагаю обсудить это после одного очень интересного занятия… — усмехнулся, подхватывая её на руки и покидая со своей ношей кухню. Аллегрова не отталкивала мужчину, но и не прижимала к себе. — Гришка, я так не могу, не хочу, — всхлипнула. — Ну хорошо, — поставил её на пол, — Хотел порадовать тебя после секса, но, видимо, придётся сказать сейчас… Я развожусь с Аней. — Как? — пошатнулась на месте, так как была в шоке. — Это было делом времени. Вчерашняя ночь только ускорила процесс, — пожал плечами. — А, да? Ну, я… я рада за тебя, — улыбнулась. — И это всё? И после этого ты всё равно будешь говорить, что между нами ничего, кроме дружбы, не может быть? — усмехнулся, внимательно глядя ей в глаза. — Просто ты, мы, я… Я не знаю, что делать, — посмотрела в пол. Слегка закружилась голова, и Ирина пошатнулась вновь. — Ириш, ты чего? Тебе плохо? — быстро подошёл к ней и осторожно прижал к себе, не давая упасть. — Нет, всё… всё в порядке, — улыбнулась, а затем робко поцеловала Григория в губы. — Точно? — улыбнулся ей в губы, углубляя поцелуй и ласково поглаживая ладонями её спину и поясницу. — Мгм… — промычала через поцелуй, обнимая мужчину за шею. — Пойдём… — шепнул ей на ушко и подхватил её на руки. Снова поймал её губы нежным поцелуем. — Пошли, — поцеловала в плечо, отогнув край мужской рубашки. — Буду возвращать тебе вчерашний должок… — усмехнулся, чмокнув её в нос. — Какой? — удивлённо изогнула бровь. — Ну как какой? Буду нежным… Или ты любишь пожёстче? — насмешливо посмотрел ей в глаза. Ирина не ответила, лишь сильно покраснела от его слов. — Не думал, что моя богиня такая скромная… — улыбнулся, поцеловав её в щёчку. Когда они оказались в спальне, поставил её на ноги перед кроватью и аккуратно прижал к себе. — Ты, кажется, уже начала раздевать меня… — кивнул на своё оголённое плечо, — Продолжишь? — Конечно, — расстегнула пуговки на рубашке и стянула её. Довольно выдохнула, увидев обнажённый торс мужчины, закусила губу. Осторожно присела на край кровати и, притянув Григория к себе, ловко расстегнула ремень. — Спасибо, дорогая, — улыбнулся, стягивая с себя сначала лакированные ботинки, а затем брюки. Встал перед сидящей на кровати Ириной на колени и принялся медленно расстёгивать пуговички на её домашней кофте. После чего осторожно повалил её на кровать, нависая сверху. — Может, это тоже снимешь? — потянула за резинку его боксеров, а затем, покраснев, улыбнулась. — Так не терпится, малыш? — усмехнулся, — Подожди немножко… — прильнул к её губам нежным поцелуем. Аллегрова запустила язычок в его рот и несмело провела по дёснам. Мужчина стал спускаться поцелуями вниз по её шее, приближаясь к груди. Провёл носом по её ключице и, слегка приподняв Ирину, расстегнул замочек на её бюстгальтере. Стянув с неё мешавшуюся вещицу, припал губами к высоко вздымающейся груди, покрывая её нежными поцелуями. — М-м-м… — с её губ сорвался первый стон, и женщина выгнулась навстречу ласкам. Оставив последние пару поцелуев на её груди, Лепс стал спускаться ниже. Провёл дорожку по её животу и погладил ладонями её талию. Ирина выгнула спинку, стремясь прижаться к нему сильнее. Провела рукой по его кудрявым волосам и прошептала: — Люблю… — И я тебя, — улыбнулся. Остановился возле пояса её домашних штанов и потянул их вниз, обнажая стройные женские ножки. Поймав одну её ножку под коленкой, чмокнул щиколотку и стал прокладывать дорожку из нежных поцелуев вверх по голени. Ирина засмеялась. — Щекотно, милый, — улыбнулась. — М-м-м… — промычал, поцеловав её колено, и стал подниматься выше по бедру, — Вот скажи мне, золотая моя, почему у тебя такие красивые ножки? Я просто оторваться от них не могу… — провёл носом по внутренней стороне её бедра. — Всё для тебя, солнце, — развела ножки чуть шире, открывая доступ к самому сокровенному и нежно улыбаясь. Обхватив ладонями её бёдра, Гриша прижался губами к её промежности через трусики. Сдвинув кружевную тряпочку чуть в сторону, поцеловал нежную кожу. — Гришка-а-а… — выгнулась в его руках и сладко простонала. — Нравится? — улыбнулся, медленно проводя языком по влажным складочкам. — О-о-очень… — выдохнула и прижала голову мужчины ближе к себе. Пальчики судорожно перебирали мягкие тёмные кудряшки. — Тогда я продолжу… — усмехнулся и, стянув с неё трусики, припал губами к ней, покрывая её поцелуями и проникая языком внутрь. Нащупав набухший от возбуждения клитор, обхватил его губами, лаская. — М-м-м, хорошо, — улыбнулась и закусила губу. — Какая ты у меня сладкая… — промурлыкал сквозь поцелуи. — А можно я тебя тоже… попробую? — усмехнулась и потянулась рукой к мужскому органу. — Ну попробуй… — усмехнулся, чмокнув внутреннюю сторону её бедра, и покорно разлёгся рядом с ней. Аллегрова привстала, чмокнула мужчину в щёку, а затем медленно спустила с него боксеры. Сняв с Григория ненужную сейчас вещь, Ирина устроилась на его бёдрах и осторожно коснулась его органа губами. Затем уже более смело оставляла там поцелуи, водя рукой вверх-вниз. Никому и никогда она не делала такого. Не было желания, а для Гриши — хотелось, она получала от этого не меньшее удовольствие. Ирина вобрала мужское достоинство в рот, затем выпустила, постепенно ускоряла эти движения. — Ты тоже сладкий, — улыбнулась и продолжила свои действия, доставляя Лепсу всё большее удовольствие. — М-м-м, девочка моя… — улыбнулся, прикрывая глаза. — Я? Твоя? — удивлённо улыбнулась, продолжая ласкать ручкой, посмотрела на мужчину. — Ну а чья ж ещё? — рассмеялся, притягивая её к себе, — Конечно же, моя. И только моя… — накрыл её губы нежным поцелуем. — А может, не только твоя? — усмехнулась после поцелуя, дразнила. — Нарываешься, детка? — прикусил её губу. Резко перевернул женщину и навис сверху. Его рука скользнула вниз и дразняще легла на её всё ещё возбуждённую промежность. — А-ах-х… — задохнулась, — Милый… — притянула его за шею к себе и впилась в губы страстным поцелуем. — Ну так что, всё ещё будешь утверждать, что ты не только моя? — усмехнулся, отвечая на поцелуй. Его ладонь поглаживала чувствительную кожу. — М-м-м, твоя-твоя… — оставила губами след на его шее, — Иначе я бы сейчас под тобой не стонала, — усмехнулась и закрыла личико руками. — Ой, какие заявления… — хохотнул, касаясь губами её рук, закрывающих лицо, — Ты лучше вот что мне скажи… — наклонился к её ушку, -…Пожелания какие-нибудь будут? — Да. Не уходи больше, — посмотрела ему в глаза. — М-м-м, я, вообще-то, немножко не про это… — улыбнулся, — Да и как ты могла подумать, что я от тебя куда-то денусь? Я теперь только с тобой, любовь моя, и больше ни с кем, — чмокнул её в губы. — И я с тобой, — улыбнулась, — А насчёт того, о чём ты спросил… — хихикнула, — С тобой мне в любой позе приятно, — взглянула Григорию в глаза и обезоруживающе улыбнулась во все тридцать два. — И всё же? — хитро посмотрел на неё, — Может быть… я попробую угадать? — Ну попробуй, — чмокнула его плечо. — Посмотрим, какой из меня Вольф Мессинг… — усмехнулся и, закрыв глаза, замычал, изображая транс. Это рассмешило Ирину. — Гришка, мы делом займёмся или как? Императрица долго ждать будет? — расхохоталась, — Или, может, мне самой? — положила свою ручку между ножек. — Только попробуй, — открыл глаза и недовольно посмотрел на неё, — Поднимайся, дорогая. Ирина привстала на кровати и ждала его действий. — Как, м-м-м? — Облизала свой пальчик, смотря мужчине в глаза. — Вот так и стой, — поднялся вслед за ней на колени и, подойдя к женщине сзади и обхватив её за талию, неожиданно, без предупреждения вошёл. — А-ах, Лепс… — простонала и выгнула спинку. — Ну что, угадал? — довольно шепнул ей на ушко. — Угадал, — прошептала. — Значит, ты хотела, чтобы я взял тебя сзади… Чего ты ещё хотела? — начал плавные движения бёдрами, прижимая её за живот к себе. — Только тебя, — простонала и расставила ножки шире. Потянулась за рукой мужчины и положила его ладонь себе на грудь. Ирина приподняла голову вверх и осторожно чмокнула его в шею. — М-м-м, ну хорошо… — улыбнулся, чуть сжав кожу на её груди, и опустил вторую руку на её промежность, массируя пальцами набухший клитор. — А-ах-х-х, Гри-и-иня… — громко простонала и положила свою ладонь на руку Гриши, сжимающую её грудь, — Солнышко моё… — протянула. — Обожаю, когда ты меня ласково называешь… — выдохнул ей на ушко, утыкаясь носом в женскую шею и покрывая её мелкими поцелуями. По телу женщины пробежали мурашки. Пока мужчина на секунду замер, Ирина сама двигала бёдрами. Перехватил её инициативу и ускорил темп, крепче прижимая женщину к себе. Его руки легли на её бёдра, слегка поддерживая её. — Да-а-а, малыш… — выдохнула, — Я хочу глубже, — простонала. — Глубже? — улыбнулся и, постепенно замедлив темп, вышел из неё. Почувствовала, как убрал руки с её бёдер. — Ну Гришка-а-а… — захныкала, — Малыш, пожалуйста… — опустила свою ручку между ног и слегка погладила. Тот сел на кровать. — Иди ко мне, — провёл рукой по её пояснице, прося повернуться. Протянул ей ладони, предлагая помочь сесть ему на бёдра. Взяла мужчину за руки и, переместившись на его бёдра, медленно опустилась на его достоинство. — Ну как, достаточно глубоко? — усмехнулся, подхватывая её по бёдра и начиная насаживать на свой орган. — Да-а… — протянула и поцеловала Григория в губы, притянув его за шею ближе к себе. — Хочешь сама попробовать? — шепнул ей в губы, опуская её на свои бёдра и поглаживая её талию. — Конечно, я не так хороша в этом, как ты, но я хочу, — улыбнулась и начала двигаться вверх-вниз. Сначала действовала медленно, затем постепенно ускорилась. Почти выпускала его из себя, а затем вновь насаживалась, впуская его внутрь до основания. Поняла, что уже устала спинка, поэтому просто двигалась вперёд-назад и круговыми движениями на бёдрах мужчины, чем доставляла обоим невероятное наслаждение. Женские пальчики слегка сжимали плечи Григория, а губы изучали его шею и ключицы. — Какой же ты вкусный… — прошептала на ушко и прикусила его мочку. — М-м-м, малыш, давай я закончу? — улыбнулся, поймав её губы нежным поцелуем, — Я смотрю, ты уже устала… — погладил её поясницу. — Есть немного, — поцеловала снова, — Давай, — улыбнулась. Он подхватил её под бёдра и стал насаживать на своё достоинство, постепенно ускоряясь. Когда оба уже были на пределе, он в последний раз приподнял её бёдра и, разведя их максимально широко, стал медленно опускать вниз, проникая в неё всё глубже. — Гриша-а-а… — громко простонала, чувствуя одновременный оргазм. Ирина притянула мужчину к себе и подарила нежный поцелуй в губы. Лепс осторожно уложил женщину на постель и лёг рядом. — Это было шикарно, Ириш… — улыбнулся, приобнимая её. — Спасибо тебе, — чмокнула в висок и взяла мужчина за руку, — Гришка, ты самый лучший. — А ты отказывалась… Осталась бы без самого взрывного секса! — усмехнулся, уткнувшись носом в её плечико и поглаживая её талию. — Секс — это хорошо, но постель — это не семья и не любовь, — погладила его кудряшки, — А я не хотела отнимать тебя у Ани, потому что люблю тебя… — переплела их пальцы. — Любовь моя, я же тебе уже сказал — мы с Аней давно разошлись. Между нами осталась только дружба и ничего более. Или ты хочешь, чтобы я ушёл? — усмехнулся и внимательно посмотрел ей в глаза, — Готова делить меня с какой-нибудь бэк-вокалисткой? — Нет! — выкрикнула и прижалась к Грише, — Ну если ты её любишь, то… — Ир, ты меня сейчас разозлишь, и тогда я точно уйду, — сверкнул глазами. Поняла, что своими словами обидела его. — Прости, солнце моё, прости, не злись! — покрывала его лицо поцелуями, — Я просто так рада! Не верится, что ты теперь мой, со мной навсегда… — чмокнула в губы, затем в подбородок, шею, плечи и живот. — Запомни раз и навсегда: я люблю только тебя. Тебя и больше никого, — смягчился и, поцеловав её в губы, поднялся с кровати. — Не уходи! — вскочила и обняла его за плечи. — Малыш, я никуда не ухожу. Букет надо в вазу поставить, а то высохнет, жалко такую красоту… — улыбнулся, чмокнув её в макушку, — Можешь пойти со мной, проконтролировать, чтобы я не сбежал, — хихикнул. — А вот и пойду, — усмехнулась, слезла с кровати и направилась к двери. — Одеться не хочешь, Ириш? — улыбнулся, натягивая брюки и рубашку. — Не-а, мне и так хорошо, — улыбнулась, разглядывая мужчину. — Я настаиваю, — приблизился к ней и, сняв с себя рубашку, накинул её на женские плечи. Затем подошёл к шкафу, где Ирина на всякий случай хранила его вещи, и вытащил оттуда свою футболку. Ирина послушно просунула руки в рукава и застегнула одну пуговичку посередине. — А я думала, тебе нравится на меня смотреть, — улыбнулась и провела рукой по бедру. — Нравится, — кивнул, обвивая рукой её талию, — Но, когда ты вот так одета, я могу пофантазировать, — хитро улыбнулся. — Ну фантазируй-фантазируй, — засмеялась, — Вечером покажешь, что нафантазировал, — улыбнулась и, открыв дверь, вышла из спальни. — Ты сомневаешься во мне, дорогая? — усмехнулся, догоняя её и обнимая за талию. Они вместе спустились на первый этаж. — Как я могу в тебе сомневаться, ты мой гигант, — усмехнулась. — Я тебя люблю… — когда они остановились, Ирина привстала на носочки и, прошептав эту фразу, поцеловала мужчину в губы, даря все свои чувства, накопившиеся у неё за время их дружбы. — У тебя есть большая ваза? — поинтересовался после поцелуя, беря с комода букет, — Можем устроить вазу из раковины на кухне, — пошутил. — Я тебе устрою! — шутливо погрозила пальчиком, — Ваза большая в гостиной есть, рядом с телевизором. — Сделаешь мне чай? А я пока с букетом разберусь. Или твои слова про то, что на чай я сегодня могу не рассчитывать, всё ещё в силе? — усмехнулся. — Лепс, что за фигня? Конечно, сейчас сделаю, — чмокнула в щёку и ушла на кухню, — Гри-и-инь, ты какой хочешь? — Травяной. С тобой только его и пить, нервы восстанавливать, — пошутил из гостиной. — Лепс, сейчас по заднице получишь, — усмехнулась, — Я серьёзно. — Ой-ой-ой, боюсь-боюсь! — передразнил её, возвращаясь на кухню с вазой, — Я тоже серьёзно. Травяной мне. Если есть, конечно. — У меня всё есть, — улыбнулась и быстро заварила мужчине чай, который он просил, а себе сделала кофе. — И что, даже не дашь по заднице, как обещала? — налил воду в вазу и поставил в неё цветы. Нагнулся, чтобы поставить вазу на пол, так как на стол букет просто бы не поместился. Ирина подошла и тихонько шлёпнула мужчине по попе. — Понравилось? — усмехнулась. Тот резко развернулся и в отместку звонко шлёпнул её по бедру. — Будем считать, что ты меня погладила, а не шлёпнула. — Ай! — вскрикнула и отошла к столу, расставляя тарелки с выпечкой. — Больно, Ириш? Извини, — подошёл к ней и, обняв, виновато чмокнул в щёку. Погладил её бедро. — Ничего, — улыбнулась, — Просто после жизни с Игорем такие жесты приносят больше не физической боли, а душевной… Ладно, не будем о нём, — чмокнула в губы, — Садись за стол, чего тебе положить? Но Лепс не сдвинулся с места. — Этот урод бил тебя? — посмотрел ей в глаза. Ирина отвернулась в сторону, так как глаза наполнись слезами. — Гриш, пожалуйста, не надо об этом. Давай закроем тему. — Иди ко мне, — прижал её к себе, — Не плачь, милая, я тебя никому не дам в обиду… Никто тебя никогда не обидит. — Знаю, солнце, знаю, — обняла его руками за шею, — Ты всегда меня защищал, — чмокнула в щёку. — Зато теперь я могу регулярно бить морду обидчикам на правах твоего мужчины, — пошутил. — Не надо, они того не стоят. И никто меня больше не обидит, я ведь тебя люблю, а ты не сделаешь мне больно, — посмотрела в глаза и запустила пальчики в ворох тёмных кудряшек. — И я тебя, Ириш, — чмокнул её в губы и, отпустив, сел за стол. Пододвинул к себе чашку с чаем и стащил с блюда один пирожок. — Приятного аппетита, — подмигнула и, сев напротив, тоже принялась завтракать. — Я завтра с утра уеду, — произнёс, прожевав. — Зачем? Насовсем? — погрустнела. — Ир, ну ты чего? Какое «насовсем»? Мне нужно поговорить с Аней насчёт развода и заодно забрать свои вещи. — А можно я с тобой поеду? Я в дом не пойду, обещаю. Просто в машине посижу. — Зачем тебе это? — удивился, — Хочешь убедиться, что не будет скандала? — Просто не хочу отпускать тебя одного так надолго… — вздохнула, — Ну нет так нет. — Нет, если хочешь, поехали, почему нет? — пожал плечами, — Но с одним условием: ты будешь ждать меня в машине. — Я же обещала. Или ты думаешь, что я не способна выполнять свои обещания? Мы довольно долго дружим, чтобы ты мог понять: то, что я сказала, — закон, — взяла его за руку и поцеловала тыльную сторону ладони. — Не кипятись, я тебе верю, — улыбнулся и, перехватив её руку, чмокнул её пальчики в ответ, — Так, интересно, а где мой телефон? — допив чай, Григорий отправился на поиски смартфона. Он нашёл его в кармане пиджака, который висел в прихожей, и вернулся с ним на кухню. — М-м-м, сколько пропущенных… — протянул, пролистывая ленту уведомлений. — А говорил, Аня не волнуется, — усмехнулась. — Это не Аня, это со студии. О, Агаларов снова звонит! — усмехнулся и взял трубку. — Да, Эмин? — … — Да так, дела тут личные решал… Усмехнулся, многозначительно посмотрев на Ирину. — … — Приеду, раз нужен. Извинись там перед ребятами за меня. Скоро буду. Положил трубку. — Я тебя провожу, — улыбнулась, умело скрывая то, что не хочет его отпускать, — Возьмёшь пирожков ребят угостить? — Давай. Надеюсь, они не убьют меня за то, что я опоздал на несколько часов, — хохотнул. — Неужели кто-то посмеет упрекнуть в опоздании самого Григория Викторовича Лепса? — говорила, упаковывая пирожки, — Вот держи, — отдала пакет с контейнером. — Имеют полное право, дорогая. Они же моя команда, — улыбнулся, — Спасибо, золотая, — забрал у неё пакет и направился в прихожую. — Тогда передай им, что ругать тебя с этого дня имею право только я, — засмеялась и направилась за мужчиной, — Дай я застегну, — улыбнулась и принялась застёгивать пуговички на его пиджаке. — Я там книгу недочитанную в гостиной на диване видел. У тебя есть чем заняться, я так понимаю, — улыбнулся, — Отдыхай от меня, пока есть возможность. Вечером я успею тебе надоесть… — подмигнул ей. — Тогда я буду ждать вечера, — улыбнулась и поцеловала мужчину, — Удачи на работе, — похлопала рукой по плечу. — Спасибо. Я уже скучаю, малыш… — шепнул Ирине на ушко, обнимая её. Его руки пробрались ей под рубашку и прошлись по её спине. — Я тоже, — томно выдохнула и отстранилась, — Но тебе надо идти, опоздаешь, — улыбнулась и чмокнула в нос. — Я и так уже опоздал, — засмеялся и неохотно выпустил её из своих объятий, — До вечера, Ириш, — поцеловал её в губы и, открыв дверь, вышел на улицу. — До вечера, моё счастье… — не закрывая дверь, стояла и смотрела ему вслед.