Слова, которые ранят.

Он больше не читает Уитмена. Любимая страница книги, которая выглядит гораздо более потрёпанной, нежели другие. Они читали вместе, свернувшись калачиком перед огнем. Он наклонялся, наклонялся так близко. Раньше он любовался её голубыми глазами, мягко целовал и был абсолютно счастлив. Он следил за каждой ее чертой, запоминал каждую дорогую веснушку и завиток, наслаждался этим драгоценным зрелищем. Раньше он с благоговейным трепетом смотрел на её волосы, бушующие сполохи огня, которые теперь часто посещают его сны. - О, невеста. О, жена. Я всегда хотел только тебя. Он шептал ей это на ухо, когда представлял ее в белом платье, отчего у него самого по коже пробегали мурашки. Она улыбнулась в ответ. Она ответила ему взаимностью. Она ответила ему взаимностью. Он часто вспоминает, с каким трепетом она читала стихотворение на уроке. Когда десятки глаз смотрели на неё, и видели полоумную приютскую дурочку. Он видел огромный красный рубин, затуманивший его разум, укравший его душу. Когда-то он мог обнимать ее, обожать, поклоняться ей и только ей. Сейчас он позволяет себе мечтать только по ночам, но он всё ещё помнит её рыжий цвет. Давным-давно, кажется, целую вечность назад, он дал себе обещание. Она превыше всего остального. Его мечта, его любовь, его жизнь. Она была на первом месте. - Я скучаю по тебе, Гил. Возвращайся домой, Гил. Хотя бы ненадолго. Он считал её эгоисткой. У него была своя жизнь, он распланировал и расписал всё до мелочей, вплоть до цвета скатертей на их свадьбе. Медицинская школа, его собственная практика! Все это было частью их плана. - Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Энн. У меня есть промежуточные экзамены, практика. Я не могу приезжать по каждому твоему зову. Напиши Диане, если тебе одиноко. Его письма становились всё меньше, она писала всё чаще. Он читал их поздно ночью, усталый и одинокий в своей спальне, уже полусонный. О, Гилберт, я надеюсь, что ты здоров, дорогой. Моя дорогая Диана приехала в гости, можете себе представить мое восхищение? О, это было настоящее блаженство. Но ... дорогой, может ты мне напишешь? Всего несколько слов, чтоб я знала, что ты в порядке. Пожалуйста, Гил. На следующее утро у него был экзамен. Её письмо так и осталось лежать забытым у него на столе. Лето, и они снова вместе. Лето, и он дома. Три прекрасных месяца, чтобы восхвалять её тонкие руки, её раскрасневшиеся щеки, её идеальный маленький носик. Три прекрасных месяца уходят, и холодный воздух осени холодит его кости, его душу, всё его существо. Он видит ее сдержанное состояние, разочарованный взгляд, дрожащие губы. Он был тому причиной. Он был зол. Он так зол на неё за то, что она посылала ему письма, а он не отвечал. За то, что называла его милым, сладки, дорогим, когда он был всем, кроме этого. За то, что попросила его остаться. - Нет, я не могу, у меня есть мечты, Энн, у меня есть цели. У меня теперь есть возможности в Торонто, друзья, связи. Некоторые из нас действительно хотят что-то сделать со своей жизнью. В своей ярости (на себя или на нее, он больше не мог сказать), он не видел смятения в её глазах, когда она отвернулась, кусая губы и едва сдерживая слёзы. - Перестань стоять на пути моего будущего и начни думать о своем. Он замер, всё его тело застыло, он всё вдруг понял, но было уже поздно. Он схватил её, притянул к себе, шепча искренние извинения в её макушку снова и снова. - Мне очень жаль, Энн. Прости, дорогая. Ты-мое будущее, Энн. Пожалуйста. Она пристально посмотрела на него. В этот момент он был готов увидеть в её глазах гнев, обиду, горечь. Но всё было гораздо хуже. Её взгляд не выражал ничего, кроме жуткого безразличия. - Я не знаю, кто ты такой. Но ты точно не мое будущее. Он покупает все ее книги до единой. Она пользуется псевдонимом Э. Ш. К. Гарднер. Он смотрит на это имя и чувствует, как тупые иглы пронзают его снова и снова. Он читает посвящения к каждой, к каждой книжке. Но слова всегда одни и те же. Для моего любящего мужа. Спасибо, что всегда поддерживаешь мои стремления, мои мечты. Спасибо, что всегда веришь в меня. Он больше не читает Уитмена.