Давай, Снимай!

Амбар и Симон входят в помещение и шатен сразу включает свет. —Ты как? Спрашивает шатен, подходя к блондинке. Амбар берет парня за руки и кладет свою голову ему на грудь. Пара молча укладывается в кровать. Шатен обнимает девушку, прижимая ближе к себе и засыпает. Смит ещё долго не может уснуть. В голове крутилась из встреча с мамой. Она много раз представляла их встречу, но чтобы все было настолько ужасно, никто не ожидал. Съемки уже начались, но парней все не было. Сорренто уже начинал беситься, как в помещение вваливаются три парня с одинаковой прической. —Что вы с ним сделали? Спрашивает Амбар, смотря на полу лысого парня. Друзья смеются, отвечая тем, что Симон сам захотел. Теперь они были втроём похожи. Семёрка подростков стояли со стороны и наблюдали за коллегами и одноклассниками, слегка завидуя их дружбе. Вряд ли они захотят друг из-за друга стричься. —Девушки, если и вы пострижетесь, то... Начал Паоло, останавливаясь около подростков. Он задумался, не зная что ответить. —Заинтриговали. Смеясь проговаривает Смит, слегка обнимая своего парня. Теперь все шестеро с вызовом смотрели на режиссера, ожидая его ответа. —Я тоже постригусь, будет всемером мёрзнуть. В шутку проворчал Сорренто и ушел к камере. Подростки захохотали с не самих слов, а с того, как мужчина это сказал. Так называемых грехов смерти разозлила эта сцена и они лишь направились на площадку. Все почти забыли про вчерашнюю гостью, однако зря. Не успели друзья придти домой, как из уже встретила женщина. В руках она держала какую-то коробку. —Я хотела извиниться. Быстро говорит женщина, не давая подросткам и слова вставить. Сейчас ее немного удивило то, что они снова вшестером. Подростки вопросительно смотрят на женщину. Они не верят в ее слова и молча ее игнорирую заходят в дом. Светловолосая женщина опускает голову вниз. —Вам особое приглашение надо? Вы вроде просто так сюда пришли. Из-за калитки вылазиет голова Альвареса. Подростки решили послушать женщину, тем более она что-то принесла. Смит заходит в дом, удивляясь тому, что ее всё-таки решили пустить. Все подростки заходят в кухню, решая напоить гостью чаем. —Простите за вчерашнее. Я поговорила с женихом и поняла, что лучше с вами спокойно поговорить. Для начала меня зовут Ариана. Я удивлена, что вы всегда вместе. Очень мило. Подростки подозрительно смотрят на женщину. Что-то здесь не так. Она не просто так приходит сюда уже второй день подряд. —Спасибо, за то, что не оставили мою дочь на улице. Вы не обязаны были поселять ее у себя, но вы это сделали. Спасибо. С Шэрон я уже поговорила. Прости, Амбар. Гастон спокойно смотрит на женщину. Они не могли оставить ее на улице, хотя бы потому что Амбар осталась без каких-либо вещей. —Я кстати вам тортик принесла. Амбар, честно, извини за вчерашнее. Я не правильно начала общение. Ты права, я должна сначала извиниться. Если ты хочешь, можешь остаться здесь, я буду тебе помогать. Если только хочешь. Друзья нахмурились ещё больше. —Я вчера так разозлилась после разговора с Шэрон. Я думала, что ты здесь на шее у друзей и их родителей, но поняла, что это не так. Ну хоть это понятно. Подростки молчали, не зная что ответить. Они все дружно извинились перед женщиной. Ариана улыбнулась и ушла, попращавшись с ними. —И что это было? Спрашивает Луна. Подростки сидели в гостиной и не понимали как реагировать на все это. Вчера эта женщина на них накричала, а сегодня наоборот извинилась и была очень даже милой. Все пожимают плечами. Сейчас они слишком устали после съёмок и снова расходятся по разным комнатам. Амбар решила переночевать у подруги, а парни легли в гостевой. День был очень тяжёлым и всем очень хотелось спать. Смит и Перида заходят в комнату. —Ты ей веришь? Спрашивает Луна, смотря на подругу. —Мне хочется ей верить. Грустно отвечает Амбар, опуская голову вниз. Каждому ребенку хочется верить, что их родитель изменился. Нина вновь хочет услышать слова поддержки из уст матери. Луна и Гастон хотят, чтобы их отец извинился и снова вернулся к ним. Даже если парень отрицает это, он этого хочет. Амбар хочет, чтобы все слова матери были правдой, но что-то все равно настораживало.