нежность твоя-моя

… Мои влажные от постоянных нервных облизываний губы коснулись макушки Арсюши, который тут же замурлыкал в ответ, перехватывая запястье руки, что все еще чесала ему за ушком. — Антон… — сладко выдохнул парень после того, как оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Я сел, поджав ноги, и обнял его со спины, прижимаясь щекой к его плечу. — Тоша. — говорит он, расплываясь в улыбке. Одна моя рука лежит на его талии, а другая у него в руке. Я обнимаю Арсения не слишком сильно. А он переплетает мои пальцы со своими. Я вздыхаю от тепла. — Да-да? — отозвался я наконец. — Да, Арсюш? — Мне слишком хорошо с тобой. — он прикладывает мою руку к своему сердцу, и я теперь не только слышу его спокойное дыхание, но и чувствую учащенное сердцебиение. Так парадоксально. Так по-арсеньевски. — Оно бьется только из-за тебя. И только для тебя. Ну жук, ну подхалим. Скалится. Приходится отнять у него мои руки и повалить на кровать и лечь на него, чтоб не трепыхался. А солнечный свет проникает в окно, даря еще больше теплоты. Лучики падают прямо на его кровать. Такое чувство, что Арс светится изнутри. Я легонько кусаю его за мочку ушка, а он дурашливо смеется. — Да ты мое солнышко. — я перемешиваю волосы на его голове и слезаю с него, понимая, что сильно давлю своим весом. Он тут же подскочил, перевернувшись на спину, и захлопал своими прямыми, но длинными ресницами. Взгляд глаз цвета океана устремился мне прямо в душу. Так получилось, что я снова был над ним, почти нависая. Синеглазый вытянул руку и коснулся моих губ своим подушечкой указательного пальца. Он мило осклабился, и во мне воспылало желание целовать его, пока воздух не кончится. Вторая его ручонка пыталась погладить меня через футболку. — Тош… — он закусил губу. Я набрал воздуха в легкие. — Мм? — Можешь, пожалуйста…  Ты знаешь… — парень покраснел. Мне нравились его красные щеки, ямочки, когда он улыбался, его большие глаза… — А ты скажи, тогда сделаю. — мне любилось играться с ним так. Всегда одно и то же. — Поцелуй меня, Тоша. — он прикрыл глаза, опуская руки и располагая их по швам. — Только на одном условии. — сказать, что я напугал его на секунду — ничего не сказать. Он даже вздрогнул. — Все, что только пожелаешь. — прошептал Арс с придыханием, не открывая таких красивых глаз. От прикосновения рук мой мальчик изошелся мурашками. Я медленно поднимал его футболку. Я поставил колени по сторонам от его головы и неловко нагнулся к его плоскому животу. — И-и… что мне нужно сделать за твой поцелуй? — его приторный, еще не сломанный голос дрожал, как и он сам. — Тебе нужно довериться мне. Справишься? — Делай то… — он сглатывает и громко выдыхает, так как нелегко ему дается говорить в таком непростом положении, — что считаешь нужным, Тоша. И уже с его разрешения я позволяю себе коснуться губами его плоского живота. Я обвел носом его пупок, слегка пощекотав пальцами выпирающие ребра. Его руки же стягивали мои шорты. Я оставил легкий поцелуй на его бедре, но обильное слюноотделение не дало мне сохранить спокойствие и чтоб избавиться от следов позора мне пришлось вылизать его кожу да бедренные кости, наставив засосов. Арсений хрипло дышал, часто вздыхал и медленно тянул мои боксеры вниз. Я пытался быть максимально взаимным, он мучил меня и тянул с ласками — и я тоже. — Арс… Ты не обязан… — но ощущение того, что его холодная рука, схватившаяся за мой ствол, как за зонтик в дождливый день, заставило меня откровенно простонать и потерять контроль с балансом, уткнуться в его пах носом. — Ох, Боже, Арс… — Я не Боже, максимум — ангел. — ухмыльнулся Арсений и обхватил губами головку моего члена. меня откинуло назад, в глазах потемнело. я пытался дышать глубоко, чтоб придти в себя. Парень с глазами-океанами, что в тот момент наполнялись слезами, обнял меня, тихо шепча что-то по типу «если ты не хочешь, мы не будем» и много-много извинений. мой мальчик ахнул, когда я толкнул его на кровать, нависая сверху, и затянул в чувственный поцелуй. Он сморгнул слезы, которые я собрал языком. — Ты самый прекрасный, Арс. — я взъерошил его волосы, заставляя улыбнуться. — Мой мальчик. Мой. — Только твой. — он закусывал губу, а его ручонка тянулась вниз. Арс не сводил с меня глаз. Я перехватил его за запястье, буквально ухватился за красную ниточку, а Арсений взглянул на меня с вопросом на лице. Его щечки и ушки все еще были залиты краской, казалось, он что-то скрывает или чего-то стыдится. — Арсеньюшка. — хихикнул я, злорадствуя. Не любил он, когда его так называют, посмотрите-ка на него. — Да, Тошенька? — с ухмылкой пролепетал он в ответ, а я снова впечатался в его губы. Хотелось целовать его, не переставая, но внизу живота тянуло от возбуждения. Его рука, что все еще была в моей руке, вырвалась и гладила меня по спине, порой хватаясь за волосы. — Я могу тебя раздеть? — губы болели, малыш кусался, пытаясь компенсировать то, что я был сверху, еще и запрещал ему касаться себя в местах, что он хотел обследовать и языком тоже. — Я разрешил делать со мной все, что ты хочешь. — улыбка не сходила с его лица. — Думая, что облегчил мне ситуацию… Ты возложил на меня ответственность за такое сладкое девственное тельце. — Это плохо? — Арсюша привстал на локтях, наблюдая за каждым моим движением, но, когда я полностью освободился от одежды, он упал обратно, закрывая лицо руками и подглядывал одним глазком, словно я этого не видел. Я, по всей видимости, смущал его. И даже не думал останавливаться. — Арс, — произнес я как можно ласково, — открой мне свое личико, мм? А я тебе секрет расскажу. — Арсюха отрицательно замотал головой, а я не заострил на этом внимание, просто снял нижнюю часть одежды и белье. Футболку рвать не хотелось. А Арс все еще жевал розовые сопли. — Сень, все хорошо? — Не зови меня так! — тут же отозвался он, отрывая руки от лица, и явил мне свою красную заплаканную мордочку. Я даже опешил на секунду, но тут же все понял и пришел в себя. — Позволь мне снять твою футболку, пожалуйста. Он послушно поднял руки, все еще смаргивая слезы. На его ключицах тоже красовались родинки. Я был готов боготворить его тело тем утром. — Ну в кого ты у меня такой плакса, а? — поцелуй в милый носик не помог. — Ты чего, Арс? Я же… — Что ты? Ну вот что? — у него практически получилось оттолкнуть меня, но силенок в трясущихся ручках не хватило. — Зачем ты так со мной? Я просто игрушка для тебя! Пришлось использовать запрещенный прием,но не помог и он. — Арсений Сергеевич, какая Вы у меня плакса и королева драмы. — мой спокойный и тихий голос был способен вывести его из себя, но это мне и было нужно — убрать из его больной головы идею о том, что я его использую. Легкий поцелуй шею всегда творил чудеса, но не сейчас. Он фыркнул, а улыбка больше не красовалась на красном от слез личике. — Арс, открыть тебе тайну? Молчание. Он отвел взгляд, надул губки. Он стал еще привлекательнее и сексуальнее так. Я чмокнул его в губы, а в ответ мне Арсений только скривился. — Как хочешь. Арсений, как чертов придурок, не хотел даже поглядеть на меня, но был заведен до чертиков. У меня получилось выбить из парня реакцию, все же. Он изменился в лице, стоило двум смазанным слюной пальцам проникнуть в него. Он был безумно узкий, что, в целом, не должно было удивить меня, но я все равно задержал дыхание. Арсений заскулил, закусив губу до крови, но все еще не говорил, ни слова. А в отсветах солнца его глаза выглядели еще прекраснее. — Не стыдно забирать… Ах! — наконец заговорил он, но я, наверное, по инерции, толкнулся, и это было слишком глубоко. — Это не так больно, прекрати. — Я хихикнул, пытаясь разрядить обстановку. — А мне и не больно. — Сквозь зубы сказал он. — Не стыдно тебе забирать мою анальную девственность? — а я, решив быть взаимным, ответил ему одной ухмылкой. Третий палец вошел не так мягко, и он сжал простынь в кулаке. Хотелось раздвинуть пальцы, но слух был дороже. — Антон! — Арс! — мой надломленный, саркастичный тон вряд ли не понравился ему, — Как бо-о-ольно! — а я все еще пытался разрядить обстановку своим смехом, ведь знал, как он любит его. Ведь я знал, как он любит меня. Я не жалел его, хоть и был максимально нежен.А он не жалел ни меня, ни мои ушные перепонки. — Ай! Подожди! Ай! — в моей левой руке была его сжимающая мою ручонка, а правой рукой я придерживал его бедро, по которому порой щедро шлепал, получая в ответ сладкие стоны. Уже и обижаться не на что, правда? Я привлекал его к себе медленно, помогал приподняться ко мне, опустил его ноги с плеч чуть пониже, и Арсений обнял ими мою талию, медленно привыкая и все еще дико стыдясь всего процесса. Даже его уши все еще были красными, а мои губы были преступно близко к его. Я вошел, может быть, только на половину, но этого хватало, чтобы он ныл, но не просил остановиться. — Арс. — мой парень изводился от этого шепота. Его дико мурашило. — Д-да? — пролепетал Арс. — Я обещал тебе рассказать секрет. — сдавленно и выдавая себя… Честно, я тоже был на пределе. Хотелось просто спустить в него сейчас же, прекратить это все и продолжить ласкать его, как всегда, если бы мне так сильно все это не нравилось. Это все было так ново для нас обоих. И я чувствовал, что ему так же хорошо, как и мне. — Обещал. — Я люблю тебя, Арсений. — выдохнул я и вошел в него на всю длину, позволяя себе кончиться и слиться с ним в сладком, даже приторном поцелуе. Я почувствовал вкус его приторной крови, а он обнял меня, прижался всем телом и, заставляя потерять баланс, свалил с собой на кровать. На его и моем животе была вязкая полужидкая сперма. Он излился, пока мы целовались, потому и отстранился, хватал воздух ртом, пытаясь успокоиться. — Я тоже люблю тебя, Антон. — он улыбнулся, не в силах ликовать. А я этого и ждал. Того же, чего и он. — Я хочу быть только твоим. — его рука в моей, а в ямочку на щеке утыкается его носик. — Ты всегда и был только моим. — А теперь по-настоящему, ведь ты сказал! *** Ближе к вечеру я решил остаться у Арсюши на ночь. Я хотел помочь сменить постельное белье и просто провести время. Мой взрослый ребенок лежал у меня на коленях, а я читал ему книжку и приглаживал волосы за ушко. В какой-то момент я одним ухом поймал тихое сопение. Арсений уснул. Я отложил книжку на прикроватную тумбочку и только собирался поднять его на руки, но он уже распахнул глаза и улыбался, наблюдая за моими действиями. — Как же я, блять, люблю тебя. — пусть он был сонным, а глаза едва держались открытыми, он произнес это максимально четко. Арсений максимально близко прижался ко мне, чтобы не утягивать одеяло, а наоборот, сохранять тепло. Я поцеловал его в последний раз и растворился в его тепле, не заметил как уснул. А следующим утром он разбудил меня, чтоб отыграться. Только это уже была отнюдь не нежность…