Непостижимые алкоголики

От выверенного щелчка окурок полетел ровно в урну. — Ееее, трибуны ликуют, — прошептал себе Кроули, но победно вскидывать руки в этот раз не стал. Не совсем то настроение. Через десять минут он будет сидеть в узком кругу случайных полузнакомых и обсуждать их насущные проблемы. Хорошо ещё, что Кроули сегодня не ведущий собрания. Он бы не смог. У него круглая дата. На самом деле он хотел бы отметить её дома, но и пропускать собрание не хотел — это дело принципа. Сегодня в группе выставлено на один стул больше. Кроули отметил новичка, нервно отрывающего край бумажного стаканчика в углу. Его как будто лет двести хранили в запасниках Британского музея, и, наконец, этот "хорошо сохранившийся экземпляр викторианского джентльмена" увидел свет. Интересно, что его привело к алкоголизму и, соответственно, в группу? История самого Кроули была проста. Когда работаешь сисадмином на удалёнке, границы жизни стираются. Твой день, твоя работа — всегда и никогда. Сначала алкоголь на столе появлялся лишь раз в неделю, когда хотелось расслабиться в выходной под какую-нибудь игрульку. Потом бутылки стали просто возникать спонтанно ближе к вечеру. Со временем они перестали пропадать со стола вовсе. Кроули всё чаще отшучивался перед собой, что ищет пик Балмера*, но пик превратился в перевал, а шутки кончились, когда из-за ошибки в скрипте он похерил крупную базу пользователей и влетел из-за этого на некислый такой штраф. С этих пор он решил бороться со своей проблемой, пока она не стала катастрофой. И успешно боролся с ней больше двух лет. — Привет, — ведущий начал сегодняшнее собрание. — Меня зовут Гэйб, и я алкоголик. — Привет. Меня зовут Анна, и я алкоголичка. — Привет. Меня зовут Джей, и я алкоголик. Энтони Дж. Кроули изначально решил не представляться своим именем, вместо этого назвав инициал, который стоял вместо среднего имени. Алкоголики же "анонимные", хотя некоторые представлялись настоящими именами. — Привет. Меня зовут Азирафаэль, и я алкоголик. Азирафаэль? Это правда его имя? Или новичок всё-таки проявил фантазию? — Есть ли сегодня с нами кто-то, кто пришёл впервые? "А то ты не знаешь", — фыркнул про себя Кроули. — "Вот же он, светится весь". Азирафаэль поднял руку и улыбнулся присутствующим абсолютно искренней, ни капельки не искусственной и не натянутой улыбкой. На секундочку даже Кроули стало теплее. — Хорошо, Азирафаэль, — Гэйб протянул новенькому две тонкие брошюры про "Двенадцать шагов" и их осмысление. — Здесь написано всё, что тебе нужно будет знать на первое время. Перед тем, как мы начнём обсуждение сегодняшней темы, давайте отметим наши круглые даты. У кого есть, что сказать? Кроули молчал. Он не хотел быть первым. Не у него одного сегодня "юбилей". — Ох, хорошо, — сказал Сол, бросив на Энтони недовольный взгляд. — Я не пил алкоголь ровно полгода. "Спасибо, Сол". Кроули почти незаметно кивнул головой, но Сол его увидел. Сухие хлопки. Кроули подумал, что старину Сола могли бы поддержать поярче: всё-таки не каждый человек в его возрасте найдёт в себе силы хотя бы признать, что у него существует проблема. Но, кажется, его, Кроули, очередь. — У меня сегодня тысяча дней. Почему-то Энтони достаются более щедрые аплодисменты, хотя, казалось бы, в двадцать семь, будучи затворником, ты можешь проще оградить себя от алкоголя, чем в пятьдесят восемь с десятками старинных друзей, которые еженедельно зовут тебя "приобщиться". Меньше соблазна, больше простора для сублимации. Тема сегодняшней беседы: потери. Кроули отмечает, что глаза Азирафаэля увлажнены, и он часто моргает, видимо, пытаясь не заплакать. Неудачный он выбрал день, не повезло. Во время беседы новичок молчит, прикусывая губу. Подбородок упрямо прижат к нелепой клетчатой бабочке. Интересно, он вообще слушает или в собственных мыслях? Сам Кроули слушал в пол-уха, размышляя над тем, как помочь ему влиться быстрее. Азирафаэль выглядел когда-то давно одомашненным, но оставленным без присмотра. Пухлый, но не рыхлый. Гладко выбрит, ухоженные руки. Одежда светлая и, в целом, чистая, да только на уголке воротника рубашки маленький кусочек яичницы. Кардиган немного помят. Разной вязки носки, но хотя бы одного цвета. Рассеянный профессор на вид. Кроули с корыстным интересом отмечает тонкое золотое кольцо на мизинце правой руки. Возможно, многообещающее знакомство с бонусами. — Давайте вместе помолимся, — торжественно произносит Гэйб после беседы. — Те, кто желают, могут взяться за руки. Остальные могут, естественно, делать, что захотят. Кроули не любил пассивно-агрессивные формулировки Гэйба. Группа должна была чувствовать единение, а они этому совершенно помогали. Энтони ленивой походкой отправился к столику с бойлером. Очень хотелось курить, но в помещении этого делать не стоило, а на улицу пока идти не хотелось. Кофе был достойной заменой. Кроули с удивлением услышал, как за ним следуют шаги. Обычно молилась вся остальная группа. У столика он оказался вдвоём с Азирафаэлем. Белки серых глаз мужчины покраснели, губы были поджаты, но не больше. — Чай? Кофе? — предлагает Кроули, и Азирафаэль кивает в ответ. Понятно, чай. Энтони наливает кипяток в два стаканчика, бросает в один из них пирамидку чая, а в другой пару ложек кофе, и протягивает стакан с чаем Азирафаэлю. — Неудачный день? Снова короткий кивок. Они молча пьют свои напитки под бормотание группы. — Слушай, — решается Кроули. — Я не лучший психолог, да что уж там, я даже не лучший собеседник, на свете, но, если хочешь, я могу просто послушать тебя. — Спасибо. Я просто не готов. — Ты начал борьбу. Это уже что-то, — Кроули понял, что хочет всё-таки отметить свой "юбилей" дома. Он набросал на салфетке свой телефон и протянул Азирафаэлю. — Знаешь, если будешь готов, звони. *** — Алло? — в трубке звучит какой-то знакомый, но незнакомый голос. — Кроули? — Да. Слушаю, — Кроули снял руки с клавиатуры. — Это Азирафаэль. Из... — мужчина на том конце трубки замялся, но потом, хотя и с долей застенчивости, смог закончить: — из... АА. — Аааа, — протянул Кроули и заблокировал систему. Возможно, разговор будет долгим. — Добрый день. — Вы не хотели бы встретиться? — Во-первых, давай на ты. Во-вторых, когда и где? *** Кроули раскинулся на скамейке в парке, нежась под весенним солнцем. Уже давно в его жизни не было новых людей, не связанных с работой. Работа, группа — остальные отсеялись тысячу дней назад. Возможно, он мог бы помочь себе, помогая Азирафаэлю. Что-то отбросило на Кроули тень и поздоровалось. Лёгок на помине. Забавный всё-таки этот мужчина. Сейчас со своей светлой одеждой и солнцем, застрявшим в кудрях и похожим на нимб, он напоминает ангела, за какие-то ангельские прегрешения отправленного на Землю. — Хэй, — откликнулся Кроули. — Забыл спросить: почему ты назвал меня Кроули? На собрании я совершенно точно представился Джеем. — Ты написал это имя рядом с телефоном, — Азирафаэль сконфузился. — Как мне стоит называть тебя? — Кроули. Сам виноват, что так глупо спалился. Но на собраниях я только Джей и никто иной, — Азирафаэль согласно кивнул, и Кроули продолжил: — Просто посидим на лавочке поговорим или у нас будет культурная программа? — Знаешь, — Азирафаэль как-то неровно вздохнул, — я, пожалуй, пойду. Мужчина развернулся, но не успел сделать и пару шагов, как Энтони преградил ему путь. — Извини, — ультимативно сказал он. — Шутка не очень-то удалась. Я давно не общался с живыми людьми. Давай попробуем начать сначала, — он протянул ладонь, — Энтони Дж. Кроули. Я хочу тебе помочь, как помогли мне. — Алан Фелл, — мягко улыбнулся "Азирафаэль" и ответил на рукопожатие. Кроули понравилось. Рука была мягкой, но держала крепко, будто и не собиралась отпускать. Он засмотрелся на то, как светлеют глаза Алана, и правда забыл отпустить его руку. — Ты всегда носишь тёмные очки? — голос ворвался в его сознание как из другой Вселенной. — Эм, — Кроули неловко разорвал затянувшееся рукопожатие, — только вне дома. Слишком уж яркий этот мир. Фелл не стал уточнять, что имелось ввиду. *** Они долго гуляли по парку, обсуждая всё на свете, кроме того, за чем Фелл, собственно, позвал Кроули. Энтони и не настаивал, просто наслаждаясь беседой и радуясь тому, как Алан расправлял плечи и терял нервозность в ходе прогулки. — У меня назрел нескромный вопрос, — Кроули прервал разговор невпопад. — Сколько тебе лет? — Сорок два. — Хо-хо! Кажется, мы нашли Тот Самый Вопрос**! Алан рассмеялся так, будто это была первая шутка, которую он услышал в своей жизни. — Ты всю серию прочитал? — Если честно, только фильм смотрел. — Но суть они, видимо, не потеряли? — Ты не смотрел? Хочешь, глянем как-нибудь вместе? — Только если ты прочитаешь книгу, мой милый мальчик. Кроули было как-то необычайно легко. Несмотря на разницу в возрасте и увлечениях, несмотря на то, что они были знакомы всего несколько часов, несмотря на отсутствие у Кроули собеседников на протяжении почти трёх лет, прогулка была очень душевной и согревала изнутри. *** На следующее собрание группы Кроули шёл в приподнятом настроении. Он снова увидит Алана. Они не встречались, но переписывались всю неделю обо всякой чепухе. Кроули мог написать в районе трёх часов ночи что-то вроде: "Где у лысого человека кончается лицо и начинается лысина?", а в районе полудня, продрав глаза, сразу прочитать стену текста с иллюстрациями и выкладками об особенностях роста волос на лице. Причём, сообщения были отправлены в шесть утра. Сегодня ночью Кроули спросил, почему Алан выбрал себе такой псевдоним "Азирафаэль" (про своё Джей он проболтался в первый же день), и получил загадочное "Потом покажу ;-)". Старпёрский смайлик вызвал у Кроули прилив умиления. Устоявшиеся ритуалы группы ("Привет. Меня зовут Азирафаэль, я алкоголик и не пил уже десять дней") были пройдены, но в этот раз они были перемешаны с дружественными переглядываниями с Аланом. В отличие от первого собрания, Фелл улыбался, принимал активное участие в беседе и даже помог поднять настроение Майклу, которого в этот раз задела тема собрания ("Конфликты"). Майкл признался, что из-за проблем на работе чуть не сорвался. Кроули вышел покурить ещё в середине молитвы, размышляя, не пойти ли ему сразу домой. К концу сигареты к нему присоединился Алан. — Дорогой мой, не хочешь зайти ко мне на чашку кофе? — неожиданно предложил он. — Ты ведь кофе предпочитаешь? — Знаю я эти ваши кофе, — хмыкнул Кроули. — Зовут выпить чашечку-другую, а потом я окажусь прикованным цепями к трубе в подвале в глубоком сексуальном рабстве. Энтони картинно приложил руку ко лбу. Алан сначала нахмурился, а потом ответил: — У меня даже подвала нет, — и они оба прыснули. — Ты что ли живёшь где-то недалеко? — уточнил Кроули, пульнув бычок в урну. — Почти за углом. Они и правда шли не дольше трёх минут, когда Фелл широко развёл руки и сказал, что перед ними его жилище. Кроули окинул взглядом старинное, слегка закопчённое здание и увидел некогда золотые буквы "A. Z. Fell and Co". Он кивнул в их сторону головой и уточнил: "Азирафаэль?". Алан подтвердил наблюдение, впуская гостя внутрь. — Магазин основал мой сколько-то раз пра- дед Алистер, упокой Господь его душу. Семейное дело. — Магазин? — спросил Кроули, но тут загорелся свет, и он сам всё увидел. — Святыыые волынки... У тебя нет склада, и ты всё сразу выставил на полки? — Я букинист. Здесь всё в одном экземпляре. Пополнения, как и продажи, происходят довольно редко, так что всё выгружаю сразу в зал. В последние пару месяцев вообще никак дело не идёт. Кроули прошёлся вдоль полок, заложив руки за спину, чтобы избежать соблазна потрогать корешки. Рассыплются ещё. — Понятно теперь, из какого музея тебя добыли. — Что, прости? — Понятно, говорю, из какого музея тебя добыли. Я в первую встречу так подумал. Про музей. Ты немного винтажно выглядишь. — Спасибо, что сказал, дорогой, а то я не в курсе, — Алан закатил глаза. — Пару лет назад какой-то молодой человек сказал мне, что я хипстер. Я тогда провёл некоторое время в подавленном состоянии, пока не обнаружил, что это не означает ничего плохого. Энтони только фыркнул в ответ. — Хипстером ты был бы, если бы твоя одежда была только с полочки в магазине, а она, похоже, снята с хладного трупа с твоего "сколько-то раз пра-" деда. — Зато мне удобно, — насупился Алан. — Ладно-ладно, не дуйся, пошли пить твой кофе. *** Они прошли в заднюю комнату магазина. Кроули думал, что она будет полна редкими или хотя бы очень дорогими книгами, но там был небольшой гарнитур (резной столик, диван и пара кресел) и, как ни странно, ящик вина. — Ты точно с алкоголизмом борешься? — уточнил Кроули, падая на диван и указывая на ящик. — Ох, боюсь, я немного перенервничал, а теперь мне неловко будет из этого всего выпутываться. — Так. Колись, что у тебя случилось всё-таки? Алан поводил пальцами по кружке. — Меня жена бросила месяц назад, — он как-то беспомощно улыбнулся. — И тогда у меня было ещё два ящика. А ещё один мы с ней выпили за предыдущие двенадцать лет совместной жизни. Это, знаешь, был план на наши годовщины. Даже бутылки подписаны, в каком году какую пить. Дальше пятидесятой годовщины мы как-то не заглядывали. "Тоже, значит, тормозит, пока не поздно". — Знакомо... — Ты тоже с кем-то тяжело расстался? — Нет, я тоже высаживал по бутылке за вечер. Только виски. Кроули подумал некоторое время и понял, что у него нет тяги к спиртному как таковому, но оно может помочь расслабиться Алану, а посему можно и выпить вина почти без угрызений совести. — Знаешь что, — сказал он, — давай сегодня предадим светлые идеалы АА и выпьем пару психотерапевтических бутылок. *** Кроули понял, что его плечо уже насквозь промокло и не подмерзает только потому, что в него горячо дышит Алан. Он успокаивающе похлопал старшего товарища по плечу и смущённо пробормотал: "Ну-ну, ты, это, успокойся". Он впервые был в такой ситуации и совершенно не знал, что делать. — Ты понимаешь, Кроули, я для неё сотворил уютное гнёздышко. Как горилла. — Горилла? — Ну да, они гнёзда вьют. — Да ну? — Точно говорю. Я фильм смотрел. По BBC, там не будут врать. — Может, птицы какие? — Ох, не важно, — Алан оторвался от плеча, и оно сразу стало замерзать. — В общем, я ей всё лучшее: гнездо, заботу, ласку и дюжину лет своей жизни, а она мне — скандал, и сменила замки на двери квартиры. В книжном вот живу. — За что скандал-то? — Она кричала, что я старый педик, потому что ей показалось, что я флиртовал с покупателем. Я виноват, что он мне оставил свой номер? — букинист порывисто вздохнул. — И вообще, понимаешь, обидно, — он громко шмыгнул носом, — "стааааарый". Кроули думал, как поделикатнее спросить, но спросил, как смог: — А ты, эммм, голубой? — А почему ты спрашиваешь? — разом прекратил стенания Алан. — А почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? Так как? — Не думал никогда, — лицо Фелла приобрело сложносочинённое выражение. — Я же всё-таки женился на женщине, которую люблю... Любил. — А кольцо на мизинце? — Это жены. Они погрузились в молчание, думая каждый о своём. — Почему ты не пошёл к друзьям, а сразу полез в бутылку? — спросил, наконец, Кроули. — Не приобрёл, пока был молод. А в моём возрасте уже довольно сложно находить новых. — Но ты же нашёл меня. Мы, вроде, неплохо ладим. — Ты мне правда друг? — После того, что ты сотворил с моей рубашкой, ты на мне вообще жениться должен. Но ты не педик, а просто старый. Так что придётся нам остаться друзьями. — Да ну тебя, чёрт ты эдакий, — Алан рассмеялся, не обижаясь. — Знаешь, мне, пожалуй, не нужны собрания АА. Мне действительно нужен хороший друг, чтобы допить ящик за следующие десять месяцев. — Тогда давай заключим соглашение. Мы пьём только это твоё вино и не будем алкоголиками, — они пожали руки, и Кроули, не разбивая рукопожатие, добавил: — А через десять месяцев, если всё пойдёт по плану, я тебе ещё один подарю.