Все дороги ведут в Мышкин

— Послушай… — Василиса вздохнула. Этот разговор явно затягивался. Сильнее, чем она того хотела бы. И чем дольше они не могли прийти к консенсусу, тем сильнее она уставала. — Ничего не случится… Мы будем приглядывать за ними… — Я знаю! — рявкнул Кощей в ответ. — Знаю, как вы приглядываете! А потом, вон, у меня по городу преступники, как у себя дома гуляют и дети пропадают! Хватит с меня! — Совет делает всё возможное, чтобы расправиться с Мороком, — угрожающим тоном отозвалась Василиса, теряя терпение и всё больше распаляясь. — А сейчас нам нужна свобода действий, понимаешь? Нам нужно, чтобы ты позволил… — Довольно! — Бессмертный с размаху ударил ладонью о стол, заставляя её вздрогнуть и заткнуться, прикусив язык. — Не знаю, чего добивается Совет, но на такие жертвы не пойду ни я, ни Ядвига. И думай, что хочешь, Василиса.       У неё задрожали губы. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Василиса отошла к окну, уперевшись руками в подоконник. Мысли вертелись в голове осиным роем, гейзером в груди клокотала обида. Закатное солнце окрашивало бледное усталое лицо, которое не спасала даже косметика, в розовато-оранжевый цвет. Блуждая взглядом по внутреннему двору мэрии, она пыталась вернуть себе самообладание, понять, как теперь отвечать. И стоит ли вообще продолжать разговор?       Кощей сморщил нос, чуть наклонив голову набок. Это делало его ещё больше похожим на мальчишку, на хулиганистого, вихрастого, недовольного мальчишку. Вздохнул, провел ладонью по лбу, заглаживая растрепавшиеся в гневе волосы. — Ладно… Извини… Погорячился… — Нет, ты прав, — неожиданно отозвалась Василиса и обернулась. Мэр застыл, сведя брови на переносице и пытаясь понять, что только что произошло. Она больше не будет спорить? Всё? Сдалась? Так быстро? — Да, в этот раз твои доводы были куда убедительнее, чем ранее… — спокойно продолжила она, оперевшись спиной на подоконник. Кощей оскорбленно фыркнул. — И я не могу с ними не согласиться… — Ты слишком быстро сдалась. С чего бы вдруг? — недоверчиво протянул он и сделал шаг к ней навстречу, будто обрубая все шансы улизнуть от ответа и отвертеться. Премудрая вздохнула и пожала плечом. — Ты слишком упрям и мне надоело с тобой бороться. Я устала. Кощей скрипнул зубами. В два шага преодолел разделявшее их расстояние и упёрся руками в подоконник по обе стороны от её бёдер, глядя сверху вниз прямо в глаза, горящие непонятной смесью обиды и лукавства. — Не боишься так со мной разговаривать? — скользнул взглядом по лицу и остановился на пухлых, покрытых розоватым блеском губах, растянутых в нахальной усмешке. Дерзкой, пренебрежительной усмешке. Так, как умела только она. — О, ты так уверен, что из нас двоих бояться должна я? — приподняла брови Василиса и поджала губы. — Пока ты в моём доме — да. — Рука скользнула по мягкому бедру, поднимаясь выше, под пиджак и задирая край рубашки. Василиса наморщила нос и прикусила губу, упираясь мужчине руками в грудь. Кощей легко ухватил волшебницу за талию и усадил на высокий подоконник, мимолетным движением устроившись между её бёдер. — Запомни хорошенько, Ися, как заповедь божию — в СВОЁМ городе я царь и бог и отец. Особенно для тебя… — он прихватил губами мочку уха, скользнул по виску. Поцеловал скулу и мягко прошёлся по белому подбородку. С губ Василисы сорвался рваный выдох. — Кощей… Ну хотя бы не здесь…       Он не дал сказать. Запечатав губы директрисы поцелуем, скользнул рукой под рубашку к лопаткам, ощупывая худую узкую спину с выпирающим позвоночником и пересчитывая пальцами позвонки. Василиса чуть заметно вздрогнула и поёжилась под прикосновениями длинных, вечно ледяных пальцев. Густая грубая щетина колола нежную кожу лица. Шершавые и холодные губы прижимались к чужим, мягким и горячим, стремясь полностью ощутить их вкус. Нежная белая ладошка Василисы легла на грубую щеку, покрытую трехдневным ершом. Кощей неосознанно наклонил голову, прильнув к её руке, казавшейся настолько хрупкой и маленькой на фоне его тела, что казалось, будто он сжимает в объятиях ожившую фарфоровую фигурку. — Не смей больше ставить меня под сомнение, слышишь? — выдохнул ей в ухо, удерживая за талию. Она усмехнулась, пропуская воздух между припухших губ и прижимаясь ими к его небритой щеке: — А если я снова так сделаю? Что тогда? — Ох, это будет жестокая кара… — ледяные пальцы скользнули по её ребрам в сладостной пытке. — Не разжигай во мне желание проверять… . Кощей ухмыльнулся сквозь поцелуй и сжал небольшую грудь сквозь ткань рубашки в широкой ладони, с удовольствием ощущая томный выдох Премудрой у себя на шее. — Кощей… — тихо прошептала женщина и хныкнула, ощущая, как все заходит слишком далеко, как от умелых ласк её тело начинает терять волю. Опять… — Твоя секретарша может войти в любой момент… — Но тебе ведь нравится это ощущение опасности, Иса? — ухмылбнулся мэр и медленно потянул ширинку её брюк вниз. Василиса заёрзала у него под руками. В ней упрямо боролись два чувства — желание и совесть, и первое явно побеждало. А совесть окончательно сдалась, когда грубая, шероховатая ладонь Кощея скользнула под ткань брюк, в пах. Директриса прижала ладонь тыльной стороной к губам, ощущая жжение на залитых краской щеках. — Нас видно из окна… — шепнула она, чувствуя, как появляется в душе мерзкий червячок страха. — Мои окна выходят на задний двор, и единственный кто может увидеть нас — это дворник, а он умеет держать язык за зубами, — отозвался Кощея и сжал губами мягкую мочку уха Василисы. Та тихо простонала, чувствуя, как чужие шершавые пальцы огибают влажную ткань её нижнего белья и нащупывают клитор. Боже, ну почему именно сейчас, именно здесь… — Смотри… Договоришься… Замучаю тебя проверками из совета… — пробурчала она, утыкаясь покрасневшим лицом ему в плечо. Глаза мужчины сверкнули. Сердито сверкнули, недобро… — Ох, с огнём же играетесь, Василиса Васильевна… Оставив чувствительный бугорок в покое, тонкие пальцы резко скользнули внутрь её тела и Василиса взвизгнула, крупно вздрогнув. — Тише, девочка… — Кощей усмехнулся, двинув пальцами внутри неё, задевая чувствительные мягкие стенки. — Я бы с удовольствием послушал твой замечательный голосок, но не здесь и не сейчас… — Дьявол бы тебя побрал… — прошептала она и, подчиняясь похоти, пошире развела ножки, заваливась спиной на подоконник. — Я сам и есть дьявол. — хмыкнул в ответ колдун и двинул кистью, проникая глубже в её тела. Кончики его пальцев коснулись наружного зёва. Белая вязкая смазка стекала по фалангам в глубь ладони. Но неожиданно Кощей выдернул пальцы из её брюк, ощутив, как задрожали стенки влагалища в предчувствии оргазма. Коварно улыбнулся, глядя на обескураженную женщину. Оглядев измазанную в прозрачной слизи ладонь, он мазнул пальцами по её подбородку и губам, испачкав белую кожу в её же соках. — Да, — хохотнул Кощей, потягиваясь через стол за пачкой салфеток. — Такие переговоры с посланцем Совета мне однозначно куда больше по душе. — Гад, — весомо припечатала Василиса, спрыгнув с подоконника и тщетно пытаясь застегнуть молнию на брюках. Мэр лишь ухмыльнулся, бросил грязную салфетку в мусорку и, обняв хрупкую женщину со спины, одним лёгким движением застегнул непослушную ширинку. — И я тебя обожаю, дорогая. Так что скажешь совету?       Та лишь пожала плечом, чиркнув носом по его шее: — Скажу, ммм… Скажу, что переговоры прошли удачно…