Личное солнце

Это был один из тех вечеров, которыми Рапунцель и её друзья обычно наведывались к Вэриану, придворному алхимику-инженеру, очень хорошему и очаровательному мальчишке с глазами цвета лазури. Преимущественно, это происходило потому, что какой-то очередной эксперимент парня получился на славу и всем хотелось как-то отметить его, но сегодня был особый случай. Недавний грандиозный успех одного из самых инновационных изобретений юного гения — горячей воды для снабжения всего королевства — поставил на уши не только Корону, а и соседние шесть держав. Поэтому, было решено, что на сей раз такое торжество стоит провести в личных покоях принцессы. Их компания состояла из четырёх друзей: Рапунцель, её будущего мужа, Ланса — друга детства Юджина и, по совместительству, самого известного вора розовых капкейков в королевском дворце, и самого виновника торжества — Вэриана. Двух маленьких разбойниц, Киру и Каталину, подобные собрания совершенно не интересовали, да и своих дел было предостаточно. Иначе бы они вместе с Лансом превратились в один огромный тайфун, сметающий все сладости на своём пути.

***

Так, как сегодня был особенный день для Вэриана, Юджин решил принести кое-что необычное. Ведь молодой человек помнил, как долго алхимик шёл к этому открытию. Ещё в их первую встречу, четырнадцатилетний изобретатель лелеял мечты об осуществлении данной задумки. И вот, спустя три года проб и попыток, у парня всё же вышло. И, как было присуще их обычным посиделкам, стоило принести чего-то съестного, но на этот раз хотелось что-то более "праздное", чем уже надоевшие розовые капкейки и чай. Именно поэтому, Юджин притащил с собой красное сухое вишнёвое вино, прямо вырвав его из рук королевских кухарей, объясняя это тем, что сегодня очень особый случай и оно идеально подходит для него. На то, что персонал предостерегал его об истинном предназначении напитка, бывший вор лишь махал рукой и продолжал повторять, что как-то расплатится с Его Величеством. Сейчас голова была занята совершенно другим. Уж если быть до конца откровенным, ему до чёртиков хотелось посмотреть на эти два девственных цветочка в состоянии алкогольного опьянения: семнадцатилетнего гения и свою возлюбленную. Мужчина был настолько уверен в том, что они выглядели бы очень комично и мило, что дал бы собственный нос на отсечение. Который, к слову, любил. Уже опаздывая, Юджин пересекал королевские коридоры со скоростью света и, наконец, весь запыхавшийся, он всё же добежал до нужной ему комнаты, пред этим остановившись, отдышавшись и попутно поправив свою шикарную причёску, вошёл внутрь. Там уже вовсю лились громкие и радостные разговоры вперемешку с искренними поздравлениями юного алхимика и восхищения его растущей с каждым днём репутацией. Что сказать, теперь парнем гордился не только его отец и парочка друзей, а и всё королевство. Ведь только благодаря ему Корона обогнала остальные шесть государств своим стремительным техническим прогрессом. Как и упоминалось раньше, каждому из гостей необходимо принести с собой какое-то угощение. Рапунцель подала те же избитые капкейки и какой-то новый вид пирога, предположительно — земляничный. Вэриан, хоть и был виновником сего торжества, но никогда не позволял себе приходить без чего-то съестного для его друзей, поэтому сегодня это были фирменные печенья с шоколадной крошкой и корзинка фруктов, собранная в саду рядом с домом парнишки. Ланс же принёс...себя и ничего больше. Впрочем, как всегда. Ничего броского и необычного представлено не было до того момента, пока не вошёл Юджин с его "угощением", поразившим в разной степени буквально всех присутствующих в комнате. Ланс со слезами на глазах побежал обнимать своего друга, бормоча какие-то благодарности Дионису, греческому Богу виноделия и празднеств, за такое снисхождение. Вэриан же от такого подарка слегка стушевался, что было вполне в его стиле. Покраснев от корней волос до кончиков пальцев, он перевёл взгляд на окно, делая вид, что это его нисколько не смущает. Сложнее же было игнорировать недоумевающий поток вопросов Рапунцель, которая, в свою очередь, совершенно не понимала, почему данный напиток вызвал такую неоднозначную реакцию у каждого, так как ей никогда до этого не доводилось его вкушать. Это совсем не значило то, что принцесса не знала, что такое алкоголь, просто реакция организма не была ей знакома. Девушка лишь убедилась, что это не ненавистный ей лимонад, и дала добро. Ведь хуже лимонада быть ничего не может. — Ну что, начнём же наш праздник? — с озорством произнёс Юджин. — Друг, это же сухое красное; готов поспорить, у него даже есть выдержка. Но как и, главное, где ты только умудрился его добыть? — вырвав бутылку у приятеля и внимательно осмотрев её, спросил Ланс. — А вот там, где взял, уже и нет. Места надо знать. — произнеся это, тот забрал находку обратно. Алхимик же продолжал стоять и смотреть в окно, немного нервно теребя себя за ворот рубашки. Нельзя сказать, что ему часто доводилось распивать алкогольные напитки. Скорее, наоборот. Будучи несовершеннолетним, это было запрещено. Да и самому как-то не хотелось, были дела и поважнее. Исходя из этого, с уверенностью можно сказать, что ни опыта, ни выдержки у парня не было.

***

— А я говорю, чтобы ты сейчас же поставил её на место! — прогремел грозный голос Юджина в сторону своего лучшего друга (что сейчас было довольно спорно) — Дружище, неужели тебе жаль последней капли этого упоительного напитка для человека, с которым ты провёл большую часть своей жизни? Жизни, где не существовало понятия ты и я. Были только мы и, если тебя, конечно, не подводит память, добыча всегда делилась поровну. — Да-да, конечно же я это помню, но вот только одна маленькая загвоздка...ТЫ ВЫПИЛ В ОДИНОЧКУ ПОЧТИ ВСЮ БУТЫЛКУ! — Друг, да брось, ты же не будешь сейчас меряться, кому досталось больше или меньше. Это же так по-детски, как десять минут делить последний кусок пирога так, чтобы быть уверенным, что всем досталось поровну. Нам же не по пять лет, в конце концов. — произнося это, Ланс шёл навстречу Юджину, в конце чего, положил тому руку на плечо и заглянул в глаза. — Да, да, друг, ты прав. И что это на меня нашло, мне жаль. — сказав это, Юджин поднял свой взгляд и улыбнулся, забыв об осторожности. — Ну, раз уж мы во всём согласны, то ты не будешь против, если я заберу эту малышку с собой, — произнёс темнокожий, улыбаясь и показывая свои белоснежные зубы, — так как, чтобы запретить, тебе нужно сперва меня догнать. Конец этой фразы можно было услышать уже в коридоре, как и истошные крики капитана королевской гвардии, только что осознавшего свою ошибку. — Ланс, ах ты подлый нечестный ворюга, вернись сейчас же с моей тяжело добытой бутылкой вина! — подорвавшись со своего места Юджин, кричал вдогонку тому, кого уже и след простыл. Так в комнате остались только Рапунцель и Вэриан, лица которых были окрашены румянцем и глуповатыми пьяными улыбочками, появившимися после первого же неполного бокала. Они не сразу поняли, что остались одни и куда подевались два закадычных друга. Но уже после осознания всей ситуации ребята переглянулись и, хохотнув, залились безудержным смехом. — Вэриан, вот посмотри, посмотри: я — Юджин, — прокричала Рапунцель, заставляя юношу обратить внимание на себя. — Ланс, это ты утащил моё вино! А ну возвращай обратно, негодный воришка! — смеясь, показывала принцесса, попутно надвигаясь на парнишку. Но, как и все люди, впервые вкусившие плоды Диониса, не в силах контролировать координацию своих движений, она неуклюже свалилась на сидящего и смеющегося Вэриана, утаскивая его с собой к полу. Отчего оба захохотали ещё сильнее. — А знаешь, Рапунцель, такие праздники мне очень даже нравятся, — беря её за руку, произнёс тот, смотря вверх. — Вау, а я никогда не замечал, что потолок у тебя тоже расписан. Он такой солнечный и волшебный, прямо как ты. — Ха-ха, малышка милашка Вэриан думает, что я солнечно-волшебна, — произнося это девушка повернулась на бок и начала тискать его за щёки, которых почти не было. — Да, а ещё я думаю что ты очень милая, красивая, добрая и просто самая-самая, — парень какими-то остатками сознания понимал, что рискует, говоря все эти слова ей здесь и сейчас. Вэриану уже приходилось значительно долго скрывать свои истинные чувства по отношению к принцессе, для его и её же блага, но иногда это было так чертовски невыносимо. Вот, например, сейчас: она, такая вся идеальная со всех сторон и во всех смыслах, лежит рядом с ним, глупым маленьким алхимиком, на полу её же спальни, и смотрит только на него, таким туманным, но искристым взглядом. Улыбается так, как может только она: первые секунды уголки её губ ползут вверх, изгибаясь, словно молодой месяц, после чего появляется ряд белоснежных зубов, цвета первого снега, как и её кожа. И то, как выглядит она в этот момент — что-то запретное. О том выражении, сияющем на её лице можно писать не то что стихи, баллады, или оды. О нём можно слагать легенды, им можно разрушать и воссоздавать цивилизации, излечить или навеки уничтожить чьё-то сердце. И, кажется, парень точно знает, чьё оно будет, но даже так не в силах оторвать своих глаз от неё. Да и не хочется, по правде говоря. А вот то, что Вэриан действительно сейчас желает, лучше навеки похоронить в той части сознания, куда ему самому доступа нет. Невозможно не то, что описать, а представить: насколько грешно это и неправильно. Даже в самых слащавых женских романах о рыцарях, королях и молодых ловеласах побоялись бы писать о таком. И нет, дело не в том, что это что-то пошлое или извращённое, как могло бы показаться на первый взгляд. Юноша в жизни бы не позволил своим мыслям сотворить с "его" принцессой такое. В голове сразу же били колокола, оповещающие о нарушении дозволенностей и обвинение его в неблагодарности и нечестивости. Слишком прекрасна даже в мыслях, до того чиста и невинна, что даже в у себя в голове он не имел права опорочить её святой лик. Алхимик лишь мечтал о том, как мог заботиться о ней и на что бы пошёл ради её улыбки, адресованной ему одному. По уши влюблённый в запретный, но оттого не менее желанный плод, он походил на Икара. Так же желающий приблизиться ближе к своему солнцу, он продолжает лететь на его свет, спиной ощущая, как догорает каркас его крыльев. Вэриан знает, что даже упади и разбившись, он без раздумий повторил бы свой поступок снова. Количество и серьёзность увечий не имеют значения, если у него есть ещё одна возможность прикоснуться к ней, почувствовать то, что для Юджина стало рутиной. Парень тоже хотел своё личное солнце. Но самым страшным было то, что он знал: ему всегда будет мало ещё одного прикосновения. Он будет падать, разбиваться, вставать и опять лететь всё тем же маршрутом, повторяя всё те же ошибки, желая лишь одного: стать для солнца не просто моментом "от" и "до". Ему хотелось стать для него Вселенной. Понимая весь риск этого положения, но первый раз в своей жизни не желая подчиняться разуму, поднимаясь с пола и садясь, Вэриан поднёс руки к лицу Рапунцель и, нежно обхватив его, выдал: — А ещё, я очень люблю тебя. Ты околдовала меня, Солнечная принцесса. — Я тоже безумно люблю тебя, Вэриан. — сказав это с присущей ей легкостью и хохотнув, девушка наклонилась к нему, чмокнув в веснушчатый курносый нос, после чего прижалась своим лбом к его. Впоследствии данного жеста, парень окончательно растаял, будто свеча, оставленная под палящим летним солнцем. Румянец, ещё до этого танцующий на его щёках, опалил всё лицо, надвигаясь к шее. По ощущениям он напоминал поцелуй его предмета воздыхания, такой же невесомый и лёгкий, оставляющий после себя маленькие покалывания и теплоту, проникающую внутрь его существа и разливающуюся по всему телу маленькими брызгами. Вэриан смотрел в её глаза не отрываясь. Казалось, что он даже перестал дышать, ведь так сильно ему не хотелось спугнуть этот момент. Замечая, что пелена на глазах Рапунцель стала сильнее, а её губы, цвета спелой вишни, были приоткрыты, парень понял, что пора расходиться. Но не успел он и рта открыть, как девушка поддалась вперёд и...

Поцеловала его

Она поцеловала его. Это продлилось секунды две, не более, но для влюблённого алхимика прошла вечность, которой он так неистово желал. И Боги, этот поцелуй. К слову, первый в жизни Вэриана, но такой пленительный. Слаще яблока в меду, мягче прикосновений южного ветра, осторожнее бабочки, садящейся на цветок. Сам же парень готов был поклясться, что походил на фейерверк, бушующий у него внутри: такой же яркий и искристый, вот-вот готовый взорваться. Сердце билось быстрее чем у птички, пойманной маленькими детьми. Это был непростой поцелуй для Вэриана, парня, пытавшегося выгравировать эту картину в своей памяти и хранить внутри себя как самое дорогое украшение, как самый тайный секрет, как самое первое воспоминание ребёнка из детства. Это была его вечность, которую он не собирался так скоро отпускать. Секундой после принцесса свалилась к нему на плечо, отчего стало ясно, что она просто уснула и была не в силах контролировать свои действия. И пускай так, сегодня он получил самый лучший подарок, о котором мечтать даже не мог. Краше которого уже не будет. Обнимая девушку, парень зарылся в её пахнущие сиренью волосы, пряча в них свою глупую улыбку. Понимая, что скоро и сам свалится без сил, он решил перенести принцессу на её ложе, что было довольно проблематично, так как она походила на обмякшую куклу в его руках. Но не существовало испытаний, с которыми алхимик не смог бы справиться. И вот, спустя пару минут, он прилёг рядом с ней, одной рукой подпирая голову, а второй осторожно поглаживая уже короткие, но всё ещё любимые им волосы принцессы, перебирая каждую прядку и наслаждаясь их шелковистостью и мягкостью. Несмотря на всю сонливость, в его голове звенело:

А вот на вкус они, как черешни

Этой ночью придворный алхимик и будущая королева, прогуливаясь в саду, собирали вишни и черешни. Во снах, конечно же.