Эйфория Кацуки Бакуго.

      - Ты заметил, что только с тобой этот зверь ведет себя... - остановился говорить Каминари, указывая на Каччана, который влезал в драку вместе с Деку за косой взгляд в его сторону. Он согнул бровь и неуверенно продолжал говорить Киришиме:       - ...ведет себя нормально?       - Возможно ты прав. Я попробую поговорить с ним об его агрессивности, - стуча по плечу Денки, Эйджиро встал и пошел в его сторону, проходя мимо общего дивана в гостиной.       Подходя все ближе к Бакуго, он заметил как тот посмотрел на него и, лишь игриво ухмыляясь, продолжал «рычать» на Мидорию. Они давно затеяли эту игру взглядов, из-за которой у остальных нервишки подходили к концу, ибо не каждый выдержит такой натиск гневной бомбы. Остановившись около этого цирка, Киришима сложил руки между собой на груди и возгласил ему:       - Спорим ты не победишь меня в приставке?       - Че пискнул?       План сработал, ибо теперь Каччан вместе с Киришимой направлялись в его комнату. По дороге они продолжали ругаться без причины, нагревая почву для вечера. Но, перед тем как зайти в комнату, Бакуго заметил знакомый убийственный взгляд красных глаз и лишь цокнул на такое трепетание их душ.       Обстановка сразу поменяла свой вид, когда они зашли в спальню Эйджиро и теперь Каччан был прижал горлом к двери, пока Киришима томительно приближался к его мочке уха.       - Ты сегодня себя плохо вёл, - дыхание обожгло ухо на что блондин нервно сглотнул, чувствуя как коленная чашечка прикасалась к его промежности. Тестостерон начал нагреваться внутри него, подготавливая почву к неизбежному.       Рука Киришимы сильнее сжала горло и его «игрушке» пришлось приподнять голову вверх. Такие твердые и горячие, но разбитые в хлам губы накрыли мягкие и ухоженные подушечки, которые покорно повиновались своему хозяину. Даже язык Киришимы был шершавым и у Каччана всегда складывалось такое впечатление, что эта часть тела тоже работает с его причудой. Всё было твердым, всё было горячим, всё было родным и желанным. Слюни давно приобрели чужие вкусы друг друга, ведь хоть даже и жестко, но они любили друг друга и всегда упивались этой любовью.       - Кириш... - шепотом произнес Бакуго, когда его любовник начал спускаться к шее, но почувствовал сильный укус по нервным связкам, от чего его тело начало лихорадить, требуя ещё.       - Как я говорил меня называть? - снова сильнее сжимая горло, красноволосый поднял свой искушенный взгляд на него. Свободной рукой он начинал медленно исследовать рельеф мускулатуры живота, спускаясь все ниже и ниже, пока не добрался до ремня, который в знак своего гнева сжал и прижал в его сторону, попутно прикасаясь к уже набухшему половому органу.       - Папочка, - затуманенный взгляд начинал проливать слезы, пока щёки приятно наливались румянцем. После чего Кацуки громко глотнул поток слюней и, чувствуя как он медленно протекал по горлу, продолжил:       - Я ещё сегодня Половинчатому успел пару взрывов пустить.       После этих слов комнату наполнил протяженный стон из-за ожидаемой реакции его «папули», ведь теперь он рывком сжал его член через джинсовые бриджи и при этом переносил вторую руку с кадыка на рот, чтобы утихомирить его возглас.       - Я смотрю ты только и ждешь порки.       Ответом послужил укус ладони и Бакуго снова был прикован цепью рук, но теперь эта цепочка вела к кровати, кидая его прямиком туда. Он в прямом смысле слова был прикован им, ведь его руки держал Киришима, который своей второй и свободной рукой пробирался сквозь пространство между ремнём и покрывалом. Эти прикосновения давали Кацуки Бакуго осознание, что такое на самом деле Эйфория. Он всегда томил и ждал момента, когда Киришима прикоснется к нему. Когда он его поругает, отшлепает, а потом и вовсе жестко трахнет его, не спрашивая разрешения. Только перед ним его внутренний зверь познавал покой.       - Папочка, я ещё успел на Серо накричать, - промолвил Каччан, смотря на него через своё плечо и, лишь ехидно улыбаясь его реакции, приподнял свой таз.       - С огнём играешь, - надоедливый ремень расстегнутся и теперь медленно томя провел по его ширинки, сильнее прижимая его поясницу к пружинам матраса так, что теперь Бакуго довольно прогибал свою спину. Киришима знал, что тот его дразнит и лишь хочет сильнее разгневить, поэтому на зло ему старался свести скорость к минимуму до поры до времени или, например, до этих слов:       - А ещё я зарегистрировался на сайте случайных знакомств или как он известен случайного секса, - последнее слово было плохо расслышано, ведь теперь его перевернули, сажая на край кровати. Эйджиро стоял прямо перед ним и пошло распутывал узел своих спортивных штанов, проговаривая рычащим голосом:       - Тц, сейчас ты у меня заткнешься, - снимая свои «спортивки» вместе с резинкой трусов, протянул его похотливый взгляд к своему паху. Бакуго, конечно, не смотрел у других каковы их размеры, да и гей-порно он никогда не любил, но вот всегда считал, что у Папочки он не по человеческим размерам огромен и целиком в рот никогда не сможет взять. С огромным удовольствием обхватил его орган руками и, нежно целуя головку, лизнул вдоль всего члена. Нервы, которые хорошо виднелись в возбужденном состоянии, начинали пульсировать и теперь, опрокидывая голову назад, Киришима хватает его волосы, направляя его губы к своему стволу.       - Твою же мать.       Теплота расплывалась по половине органа и, чувствуя как темп ускорялся и убавлялся, слышал не только свои сдержанные стоны, но и этого неробкого мальчишки, который не собирался тихо себя вести и уже во всю разошёлся, заглатывая в себя большую часть. Мило смотря на своего папулю, Каччан бросил свой ремень на пол и, растягивая свои бриджи, просунул свою руку в трусы. И только приятно коснувшись своего члена, услышал как Киришима сквозь сдавленный голос говорит:       - Руки убрал. Только я могу прикасаться к тебе. - направляя таз вперед к красивому лицу, попутно помогая руками, вогнал в него член практически полностью, отчего Каччан моментально покрылся слезами и лишь приятно заполнил комнату их голосами. Видя как «игрушке» становится плохо от таких размеров, отодвигается и руками опракидывает его плечи назад к кровати. Киришима знал, что Каччан любит всякую «садистскую хрень», которую он так и не смог понять, поэтому старался делать ему приятно своими способами, попутно, естественно, пытаясь его наказать своими методами. Доводя его тело до абсолютного оргазма, а потом на кульминации словно математический маятник возвращал ему удовольствие. Мучил, пытал, насиловал его всеми пунктами Камасутры и во всех местах.       - Ты делал с собой что-нибудь без меня? - спросил Киришима, переворачивая его упругую задницу к себе. Услышав отрицательный ответ, он снял с него бриджи с трусами. Он нежно провел его по попе и когда тот начал выгибаться, прямо прося уже поскорее вставить, ударил его по противоположному бедру. Затем снова и снова, пока вся его нежная белая кожа не стала красноватого оттенка, но Каччан лишь только больше возбуждался и тихо просил в подушку ещё.       Заканчивая с поркой, Эйджиро засовывает палец в задний проход, но на удивление прошёл легко и тогда, догадываясь в чем дело, злость внутри него перемешалась с возбуждением.       - Врать папочке очень рискованно, - на последнем слове Киришима вогнал в него ствол, предварительной смазав его своей слюной. Огонь внутри них разжигался с увеличением общих толчков к друг другу. Тела наконец-то соединились и теперь они оба приобрели покой, которого им никогда не хватало.