Сирена с человеческим сердцем.

Бывают в жизни такие моменты, которые хочется вернуть, прожить их заново, но изменить. А всё потому что эти моменты причиняют боль, заставляют думать о чём-то плохом, лишают какой-либо возможности. Моменты, которые всё-таки не вернуть, но которые так хочется забыть и не вспоминать больше. Третьегодка Хаджиме Иваидзуми, брюнет с колючими волосами, зелёными глазами и спортивного телосложения, волейболист, капитан команды, по названному виду спорта, старшей школы Аобаджосай, шёл с важного матча, который он и его команда проиграли. Мыслей было очень много, они все разбегались в разные стороны и не хотели раскладываться по полочкам. Хаджиме думалось, как же они могли проиграть? А ведь противники состояли больше чем на половину из первогодок. Голова гудела, юноше хотелось забыть об этом дне, неприятное воспоминание жгло душу, как раскалённая кочерга. Такой удар по гордости, никто бы себе простить не мог. Вот и Иваизуми не мог. *** - Я дома. - сказал он в пустоту. Парень уже привык к тому, что, если ему никто не ответил, значит никого дома нет. Родители его часто работали и были в разъездах, поэтому нередко оставляли юношу на самообеспечение. - Никого нет. Вот и замечательно. Сбросив сумку и куртку в коридоре Хаджиме пошёл в ванную комнату. Там он сунул свою голову под струю холодной воды, чтобы успокоиться. Парень обладал вспыльчивым нравом, утихомирить который, мог не всегда, из-за чего часто ругался с командой. Но. Их уважение к нему не пропадало, так как он всегда мог помочь советом, видел что можно улучшить и сообщал об этом, задерживался на тренировках до поздна, потому что тренировал первогодок. Хаджиме Иваизуми - это капитан, которого заслуживает каждая команда. Когда волосы полностью промокли и терпеть холод стало невыносимо, Ива закрыл кран, взял полотенце и пошёл в свою комнату. Там, в комнате, царил порядок, но некоторые вещи всегда оказывались не там, где они хорошо бы смотрелись, таким образом, самый первый волейбольный мяч лежал в углу, в любой момент способный укатиться куда-подальше-с-глаз-долой-под-кровать, шахматы, в которые Хаджиме так и не начал играть, пылились в тумбочке, из которой выглядывал край коробки с фигурками для этой игры. Неприятный звук пришедшего смс вывел парня из транса, в который тот сам себя загнал посредством мыслей. Смс было следующего характера: "Привет. Я забыл наколенники в спортзале той школы, с которой мы сегодня играли. Скинь их адрес, чтобы я мог забрать свою вещь. Отправитель: Иссей Матсукава." Почему-то Иваизуми никак не удивило, что у Иссея есть его номер, хотя он его ему не давал, но всё-таки скинул адрес и пошёл обратно в коридор. Сидеть на одном месте сейчас хотелось меньше всего. А свежий воздух, по словам их бывшего капитана, которого Хаджиме очень уважал и много чему у него научился, полезен для здоровья и помогает настроиться на будущее. *** В парке слишком много людей, в кафе тоже, общественные спорт площадки не прельщают, поэтому тоже нет. Размышлял Ива, куда ему пойти, чтобы и людей было мало, а желательно чтобы не было вообще, и спокойно было. Оставался только океан, что был не так уж и далеко от того места, где он сейчас находился. Там сейчас как раз безлюдно должно быть, потому что ещё не сезон купания. На берегу всегда будет свежо и тихо, именно этого сейчас не хватало его ноющему сердцу. *** Пейзаж завораживал, чистый океан отражал в себе небосвод и сияющее солнце, что разбивались о выступающие из воды небольшие скалы. Дул лёгкий морской бриз, трепыхая и без того растрёпанные волосы парня. А эта песня... Да, песня, что донеслась до ушей Хаджиме и в одно мгновение все его мысли исчезли, голова стала пуста и было лишь одно единственное желание: поскорее зайти в воду. Оставив кроссовки на берегу и закатав штаны до колена Иваизуми пошёл по направлению песни. Голос манил его всё дальше и дальше. - Твоё разбитое сердце светится словно маяк, подзывая меня... - пел голос. - ... Волны поглотят твои слёзы, только доверься им... Больше тебя не будут тревожить печаль и боль, что ты так глубоко хранишь в себе... Есть шанс забыть всё и начать жизнь сначала... Только пусти меня ближе... - А? Что? Почему я в воде? - Хаджиме внезапно как током ударило и он пришёл в себя от этой гипнотической песни, сразу же прыгнув на ближайшую скалу, на которой, слава богине, можно было сидеть, так как она была плоской. - Что за х...???... Иваизуми увидел подплывающего к нему человека. Тот выглядел как обычный парень, его ровесник, возможно. У него были чуть волнистые каштановые волосы, карие, но какие-то стеклянные и слишком печальные, глаза. Голый, немного подкаченный торс и... хвост... - Чего?! Хвост?! Ты рыба? Или человек? - брюнет отшатнулся подальше от этого нечто и с глазами-блюдцами задавал вопросы. - Ты русалка что ли? - Фу, как грубо. - -возмутился человек-рыба. - Русалок, к сведению, не существует. Я сирена. И я вообще не понимаю как ты освободился от гипноза. Так что не строй из себя жертву, сам меня приманил. - парень подплыл ближе. - Что? - Хаджиме всё ещё не мог прийти в себя. - Русалки, сирены, это же всё сказка и миф... И не приманивал я тебя. - рука нащупала камень и автоматически кинула его в сирену. - Ну, как видишь не миф. - с хитрой, издевающейся улыбкой сказал кареглазый и продемонстрировал рыбий хвост, что тянулся от его талии. - Как это не приманивал? А кто разбитым сердцем засветил так, что пол океана наверное увидело? - У меня не разбито сердце, с чего ты взял? - Иваизуми было страшно, он не знал во что влип, не знал что с ним дальше будет, ведь с ним сейчас разговаривает какая-то ошибка вселенной, то чего не должно было быть никогда. - Сирены видят только разбитые сердца, они светятся синим, цветом печали и я не могу ошибаться, потому что у сирен сердца не светятся. - он смотрел на грудь Хаджиме. - И даже сейчас ты излучаешь этот свет. Сердце может быть разбито не только из-за любви, оно может быть разбито предательством, отказом, разочарованием... - Проигрышем... - чуть слышно сказал Иваизуми, но этого хватило чтобы человек-рыба его услышал. - Да, проигрышем, погоди, так вот в чём причина? - с каким-то пренебрежением сказал сирена. - Как ты смеешь такое говорить? Проигрыш действительно может расстроить, если ты выложился на полную, но этого оказалось недостаточно. - Хаджиме забыл с кем разговаривает, или попривык немного, но тема, которую тот затронул, была как болячка которую расковыряли и она разболелась по-новой. - Кто ты вообще такой? Рыба, которая ничего не понимает. Вот ты кто! - Во-первых я не рыба, я уже говорил об этом, я си-ре-на. - фыркнул шатен. - А во-вторых, имя мне и не нужно пока я сирена, вот как стану человеком, тогда оно мне понадобится. Я уже его придумал. Оикава Тоору. - парень сразу загордился, так как имя для него было чем-то особенным. - В смысле человеком станешь? - Иваизуми стало даже интересно что это, за Оикава такой. - Правда в том, что все сирены когда-то были людьми. - Тоору подплыл прям к самой скале и сложил руки на неё, положив на них голову. - Когда человек с разбитым сердцем находится на грани утопления, сирена может выдвинуть условие, а именно второй шанс на жизнь... Но человек должен отказаться от воспоминаний своей прошлой жизни и сам стать сиреной, одиноко плавающей в море. Происходит своеобразный обмен: сирена становится человеком, а человек сиреной. Но тогда бы мне пришлось тебя поцеловать, чтобы скрепить сделку. - То есть, ты хотел меня сделать рыбой, а самому обзавестись ногами? Вот же засранец! - брюнет был удивлён и ошарашен этими словами. - Эй, вообще-то обидно. Я тебе имя своё сказал, а ты меня засранцем. - Оикава обиженно надул губки. - Так-то да, я хотел, но ты освободился от гипноза. Так нечестно! Все попадают под чары, все! Я не понимаю что произошло... Но ничего не попишешь. Расскажи мне о том, что тебя огорчило. - в карих глазах заплясали искры. Иваизуми всё ещё не мог поверить что разговаривает с ... сиреной, но что-то внутри требовало, чтобы он рассказал, чтобы облегчил душу, чтобы поделился с этим Оикавой своей печалью. После этого последовал долгий и красочный рассказ, местами дополняющийся жестами, как всё происходило. Хаджиме говорил и говорил, Тоору почти не перебивал его, только изредка что-то спрашивал. Он так увлечённо слушал, а Ива продолжал свой рассказ. *** - А знаешь, я могу ошибаться, но мне кажется, что эта игра, волейбол, является моим талантом. У меня даже кое-где припрятан круглый коралл, который я иногда кидаю. - мечтательно говорил Оикава. - Что это ещё за "талант"? - Хаджиме перестал быть настолько враждебен к сирене, после того, как тот его выслушал и теперь Иваизуми самому было интересно узнать об этой недорыбе. - Талант, это, пожалуй, единственный отголосок к нашей прошлой жизни. То, чем мы занимались, то что очень важно для нас. Возможно, я был классным игроком в волейбол! - ткнул Тоору большим пальцем в грудь. - Как никак, почему у меня такое спортивное тело, как думаешь? - Если бы ты был таким популярным, то у тебя бы не было разбито сердце и ты не стал бы сиреной. - чёткая, порой жестокая, логика возвращающая с небес на землю преобладала в капитане. - Да, думаю ты прав. Но это не отменяет того, что я мог жить волейболом, играть в него, но не участвовать в играх против кого-то. - Оикава отвернулся от Хаджиме и посмотрел на горизонт, где уже заходило солнце. - Какой красивый закат. - Иваизуми смотрел туда же и восхищался пейзажем. - Раньше я никогда не обращал внимания на такое, но рад что заговорился с тобой до вечера. Мне пора. - Так быстро... - шатен выглядел расстроенным. - Время так незаметно пролетело... Пока Тоору это говорил, его собеседник успел уже добраться до берега и зашнуровывал кроссовки. - Подожди! - кричал Оикава из воды. - Как тебя зовут, ты так и не сказал? - Иваизуми Хаджиме. - крикнул в ответ брюнет. - Приходи ещё как-нибудь! Я буду ждать тебя! - после этих слов, парень-сирена скрылся в воде. Хаджиме всё ещё слабо верил сегодняшнему дню, но после разговора с этим парнем-рыбой ему стало легче и теплее на душе. *** В следующие дни, капитан иногда уходил с тренировки раньше, чтобы прийти на берег и отправиться к той самой скале. Для этого дела, он даже нашёл где-то лодку(история умалчивает где и как он её отрыл). Оказавшись на скале, он звал Оикаву и тот, сразу же выплывал на поверхность. Казалось он ждёт, когда единственный, кто знает его имя, позовёт его и он с радостью вылезет из воды по пояс, приветствуя своего друга. Могут ли сирены, что сражаются за разбитые сердца, одиноко изучающие океан, иметь друзей? В море? Нет. На суше? Как повезёт, а везёт не часто, даже можно сказать никогда. Шуточно, Оикава называл друга "Ива-чан", на что тот бесился и называл Тоору засранцем. В какой-то из дней, Иваизуми принёс волейбольный мяч и они вдвоём кидали его друг другу. Когда Хаджиме поведал что он капитан, Оикава попросил о том, чтобы когда он станет человеком, Ива-чан взял его в команду. На это Ива ответил: "Если ты будешь меня так называть, я ни за что этого не сделаю". Оикава надулся в тот момент как рыба-шар и обиженно произнёс: "Ты слишком жесток, Ива-чан". Они подружились? Да, это безусловно можно было назвать дружбой, но в какой-то момент оба поняли, что хотят большего, один разглядывая свой круглый коралл, другой кидая мяч в стену перед сном. После того, как Оикава это понял, и действительно захотел любви, произошло то, чего он никогда не ожидал... *** Несколько дней Иваизуми приходил к океану, оказывался на скале и звал Оикаву, но того не было, он не появлялся. Грешным делом, Хаджиме думал что что-то случилось. Но какая опасность может быть в воде? Хищной рыбы здесь не водится, он проверял. Сети, рыбаки тут не ставят, он спрашивал. Тогда почему? В какой-то момент, ему всё это надоело. - Слышь, Дуракава, я знаю что ты меня слышишь, будь добр наконец-то вылезти и объясниться! - крикнул он, в очередной раз стоя на скале. Удивительно, но это подействовало и Тоору выплыл из воды. Он был какой-то не такой. Грустный, зажатый, отводил взгляд. - Ива-чан, прости. - это то, с чего он начал. - Нам лучше больше не видеться. Никогда. - Что ты мелешь? Почему? - ему не нравился вид парня, его слова, которые приводили в бешенство. - Мы не виделись несколько дней, я весь извёлся, как он там, живой ли, а ты говоришь мне такое? Что с тобой произошло?! - в этот момент оба сердца засветились, но видел это лишь парень-сирена. - Ты не видишь, но я скажу. - Оикава старался держать себя в руках, но получалось плохо. - Я влюбился. В тебя. И моё сердце засветилось. Такого у сирен быть не может! - он сорвался на крик. - Оно засветилось даже не синим. А зелёным. Другие сирены приплывали и в ужасе уплывали обратно. Но... один старик-сирена сказал что знает, что это такое. Он сказал, что я стал сиреной с человеческим сердцем. Единственное что я сейчас могу, это вернуться в океан, и больше никогда не вспоминать о тебе, хоть это и больно. Я должен. Прости. - закончив это говорить, Тоору не дал Хаджиме что-либо сказать и быстро уплыл подальше от того, кто поселился в его сердце. Иваизуми не успел сказать что он тоже влюблён. В него. И вместе, они бы что-нибудь придумали. Не успел сказать и слова. Не успел... *** Дома, лёжа на кровати, Ива думал, много думал. Плакал. Сердце болело. Он не хотел терять Оикаву, хотел помочь ему обрести ноги, не важно каким способом, чтобы они вместе могли гулять, ходить на свидания, играть в волейбол. Оикава был бы его заместителем, он бы научил Тоору подаче в прыжке, приёму любого мяча. Он хотел взъерошивать эти мягкие каштановые волосы по утрам, смотреть как спросонья его любовь морщит носик, целовать в лоб и идти готовить завтрак. Хаджиме, сам того и не заметил, как смягчился характером из-за него. Он не хотел терять Оикаву, но это вышло само. Из-за его сущности сирены. Из-за того, что Иваизуми человек. Тоору сказал бы сейчас что сердце Хаджиме светится синим, потому что разбито. Разбито любовью. - Разбитое сердце привлекает сирен, значит, если меня обратит какая-то сирена, я конечно потеряю память, но смогу стать таким же как он и рано или поздно мы встретимся, он узнает меня и ко мне может вернуться память, потому что такие чувства не забываются бесследно. - озвучил брюнет пришедшую в голову мысль. Идея была бредовой, но сейчас Иваизуми уже бежал на всех порах к пристани, которая была недалеко от океана, не далеко от той скалы. Оказавшись там, он осмотрелся. Вид открывался шикарный. Вода, скалы, ночное небо отражающееся в воде. Он подумал об Оикаве, чтобы его сердце засветилось, чтобы его увидели сирены на много-много миль вперёд. Он держался за хлипкое ограждение, которое не выдержало вес юноши и отправило его в полёт, навстречу своему отражению внизу. *** Вода заполняет лёгкие, температура, ещё не пригодная для людей, пронизывает каждый сантиметр тела, которое постепенно парализует. Перед глазами только вода, везде вода. Чувство одно за другим начинает отказывать: слух, обоняние, осязание... Он не хотел умирать сейчас, но сирен рядом не было и некому было его спасти... - "Я слышу песню, такой знакомый голос..." - он пересилил себя и приоткрыл глаза. - "Коричневая макушка..." - Ива слабо улыбнулся. Надо ли говорить о том, что чувствовал Оикава, когда увидел своего возлюбленного на грани жизни и смерти? Он был напуган и думать о том, что делать, было некогда. Пришлось использовать единственный метод, что пришёл на ум. Их губы соприкоснулись и Тоору поделился воздухом с Хаджиме. Меньше всего он хотел обратить Ива-чана в сирену, потому что не выдержит, если тот забудет его, но сейчас он должен был, в первую очередь, спасти его. Сознание обоих угасло и, через несколько мгновений, два тела прибило к берегу. *** Рассветное солнце неприятно светило прямо в закрытые глаза. Хаджиме поморщился и приоткрыл их. Напротив него лежал тот, кто его спас. Тот, кого он любит. - "Стоп, я жив?" - осознание произошедшего вернулось к парню. - "Это значит, я теперь сирена? Но память не пропала, да и хвоста нет..." - он посмотрел на свои ноги, потом на Оикаву, который тоже просыпался. - "Тогда он должен был остаться сиреной, не вредно ли ему столько на суше находится... Стоп, стоп, стоп... Что?!" - у Тоору больше не было хвоста. - У тебя ноги! - вслух заорал Хаджиме, чем разбудил Оикаву окончательно. - Че-че-чего?! - тот был удивлён не меньше и смотрел то на Иву, то на собственные ноги. - Это возможно? - с лёгким шоком на лице, спросил Иваизуми. - Нет. - с таким же выражением лица ответил бывшая сирена. - Но, тот старик рассказывал что был похожий случай. Но как только те двое людей касались воды, тут же обзаводились хвостами, оба, потом та, что была человеком, теряла память и в конце концов всё-таки стала сиреной. - Так давай, это, проверим. - неуверенно предложил брюнет. - Давай. - сглотнул шатен. - Только вот, я пока не привык к ногам... - ... - больше слов не нужно было. Иваизуми взял Тоору на руки и пошёл обратно к воде. - Что ты... - для того это было очень смущающе. Они зашли в воду по пояс, потом зашли еще дальше, нырнули, но ноги как были так и остались. Закончив свой эксперимент, они вышли. - Прости меня за то, что я тогда сказал, что нам лучше больше не видеться. - Тоору виновато опустил голову и уткнулся ей в плечо брюнета. Хаджиме обнял его и уткнулся в плечо шатена. - Дуракава, я места себе не находил, я не представляю жизни без тебя. - по спине Оикавы катилась дорожка слёз Ивы, от чего и он сам заплакал, делая мокрой и без того намоченную футболку, ведь он не знал что заставил, дорогого ему человека, испытать такое. - Я люблю тебя. - ... - Оикава всхлипнул и ещё сильнее обнял Иваизуми. - Я тоже тебя люблю, и больше не уплыву... Никогда... Обещаю...